Загрузка...
В водовороте — обложка книги
Дата написания1870-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «В водовороте» автор Писемский Алексей Феофилактович описывает сложную сеть политических и семейных интриг в высшем обществе, где главный герой, барон Мингер, стремится к служебному подъёму, а семейные конфликты и ревность приводят к трагическим последствиям.

Главный конфликт / проблема

Соперничество за власть и влияние в высшем обществе, семейные интриги и ревность, приводящие к конфликтам и трагедиям

Ключевые идеи

  • Барон Мингер стремится к социальному подъёму, используя связи с влиятельными людьми.
  • Михайло Борисович Бахтулов открывает барону доступ к высшим кругам через свою льстивость.
  • Семейные отношения вокруг дочери Елизаветы Петровны осложнены подозрениями в романе с князем и финансовыми трудностями.
  • Князь Григоров проявляет отстранённость, что усиливает напряжённость в семье.
  • Покровительство и финансовая поддержка играют ключевую роль в отношениях между персонажами.
  • Ревность как низкое чувство, но её восприятие может различаться
  • Переезд в Останкино как символ нового начала и попытка укрыться от городской суеты
  • Брачные обязательства и верность как предмет общественного и личного обсуждения
  • Влияние внешних обстоятельств (смерть близкого) на семейные отношения
  • Культурные различия и французские влияния в русской аристократии
  • Подарок как символ дружбы и благодарности
  • Ревность и недоверие в отношениях между супругами

Вывод

Книга показывает, как личные амбиции и семейные отношения переплетаются с политическими интригами, приводя к конфликтам и трагедиям.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся политическими интригами
  • Люди, изучающие социальные структуры XIX века

Главные темы

  • Политические и социальные интриги в высшем обществе
  • Семейные конфликты и ревность
  • Личные амбиции и служебная карьера
  • Моральные дилеммы и моральные ценности

Персонажи

  • Барон Мингер — Благообразный, носит дорогие пальто, умеет держать себя в обществе, но ищет служебных возможностей. Встречается с высокорослым мужчиной на Невском проспекте, вместе идут в книжный магазин. После магазина барон идёт к обеду у дяди князя Григоровича, проявляя вежливость, отдавая пятерку рублей девочке. В гостинице «Париж» читает немецкие подлинники, пока не раздаёт звонок о приезде кареты. В этот момент встречает Михайло Борисовича Бахтулова – старшего советника, известного своей искусной льстивостью, и быстро становится его подчинённым, получая доступ к высшим кругам. В ходе беседы с Бахтуловым узнаёт о политических интригах и о том, как можно продать дом в казну.
  • Князь Григоров — Редко бывает дома, предпочитает деловые встречи, и его жена, Елизавета Петровна, переживает из‑за его отсутствия. В разговоре о ревности утверждает, что ревность – низкое чувство, а Елена оспаривает его. Он пытается отдать деньги хозяину при покупке дачи, но Елена вмешивается, оплачивая счёт. В дальнейшем он участвует в обсуждении брачных обязательств и вопросов верности, но отказывается поддерживать дочь. В чтении погружается, но остаётся равнодушным к проблемам Елены.
  • Елена Николаевна Оглоблина — Ученица, возможно, связана с князем, испытывает финансовые трудности. Теряет интерес к дому, мечтает о мятежных действиях, пытается убедить князя помочь польским эмигрантам. Переживает подозрения в отношении Жуквича, смерть матери, поиск гувернантки, смерть князя, наследственные споры, болезнь, путешествие за границу, смерть от чахотки.
  • Анна Юрьевна — Пытается донести о проблеме к князю, но сталкивается с его отказом. Выступает как советчица, обсуждая моральные и правовые аспекты брака. Сдержанная, независимая, не принимает деньги, отказывается от брака. Принимает гостей, участвует в обсуждениях, иногда вмешивается в семейные дела. Попросила барона взять у неё низ дома, но не смотрела на него. Не хочет, чтобы барон за неё платил.
  • Михайло Борисович Бахтулов — Старший советник, известный своей искусной льстивостью, открывает барону доступ к высшим кругам. Быстро становится его подчинённым, получая доступ к политическим интригам и возможностям продать дом в казну.
  • Жуквич — Польский дипломат, приносит письма от Миклакова и к князю, обсуждает социализм и польскую патриотическую борьбу. Инициатор лотереи, политически активен, но скрывает прошлое. Участвует в помощи польским эмигрантам, но Елена подозревает его в измене и нелегальных делах.
  • Николай Оглоблин — Отец Елены, участвует в обеде, иногда вмешивается в разговоры. Взаимодействует с бароном, Анной и другими персонажами.
  • Елизавета Петровна — Беспокоюется о благополучии дочери, подозревает её связь с князем. Умерла, оставив Елене наследство, которое Елена пытается собрать.
  • Михаилов — Писатель, живущий в разочаровании, открыто выражает свои чувства, но боится обвинений. Встречается с возлюбленной, обсуждает её семейные обстоятельства, пишет письма, переживает страх перед возможными обвинениями.
  • Миклаков — Обсуждает с Еленой вопросы любви, брака и революционных движений, посещает её похороны.
  • Елпидифор Мартыныч — Поклонник и друг Елизаветы, пытается донести информацию о дочери до Анны Юрьевны. Сообщает о претензиях Елизаветы Петровны, пытаясь вмешаться в семейные дела. Обсуждает с Миклаковым смерть Елены и причины её смерти.
  • Марья Васильевна Бахтулова — Сдержанная и доброжелательная, но сдерживает барона в семейных делах. Тётя князя, участвует в семейных интригах.

Цитаты

  • «Здравствуйте, барон Мингер!» – сказал кавалергардский офицер, приложив руку к золотой каске.
  • «Я всегда был против всякого рода казенных фабрик, заводов, домов; а в настоящее время, когда мы начинаем немножко освобождаться от этого, я вотировать за такое предположение просто считаю для себя делом законопреступным». – Михайло Борисович.
  • «У матери одна я сейчас был – гневающейся и плачущей».
  • «Князь не обеспечивает моей дочери!»
  • Ревность никак не высокое чувство и извинительна только самым необразованным людям!
  • Я готова!
  • "Я непременно зайду к вам посмотреть ваш рояль"
  • "Не хотите ли вы отсюда прямо идти домой?"
  • "Je n'accepte point d'argent", - сказала Анна Юрьевна.
  • "Ваше дело-с!" - произнёс барон, когда Анна отказалась от брака.

Сводка по автору из Wikidata

1821–1881. Алексей Феофилактович Писемский. русский писатель

Читать онлайн

Страница 3 из 126

- Мне говорил один очень хорошо знающий его человек, - начал барон, потупляясь и слегка дотрогиваясь своими красивыми, длинными руками до серебряных черенков вилки и ножа (голос барона был при этом как бы несколько нерешителен, может быть, потому, что высокопоставленные лица иногда не любят, чтобы низшие лица резко выражались о других высокопоставленных лицах), - что он вовсе не так умен, как об нем обыкновенно говорят.

- Не знаю-с, насколько он умен! - резко отвечал Михайло Борисович, выпивая при этом свою обычную рюмку портвейну; в сущности он очень хорошо знал, что генерал был умен, но только тот всегда подавлял его своей аляповатой и действительно уж ни перед чем не останавливающейся натурой, а потому Михайло Борисович издавна его ненавидел.

- И что вся его энергия, - продолжал барон несколько уже посмелее, ограничивается тем, что он муштрует и гонит подчиненных своих и на костях их, так сказать, зиждет свою славу.

Михайло Борисович усмехнулся.

- Есть это немножко!.. Любим мы из себя представить чисто метущую метлу... По-моему-с, - продолжал он, откидываясь на задок кресел и, видимо, приготовляясь сказать довольно длинную речь, - я чиновника долго к себе не возьму, не узнав в нем прежде человека; но, раз взяв его, я не буду считать его пешкой, которую можно и переставить и вышвырнуть как угодно.

- Вы, ваше высокопревосходительство, такой начальник, что...

И барон не докончил даже своей мысли от полноты чувств.

Михайло Борисович тоже на этот раз как-то более обыкновенного расчувствовался.

- Не знаю-с, какой я начальник! - произнес он голосом, полным некоторой торжественности. - Но знаю, что состав моих чиновников по своим умственным и нравственным качествам, конечно, есть лучший в Петербурге...

- Служить у вас, ваше высокопревосходительство... - начал барон и снова не докончил.

На этот раз его перебил князь Григоров, который в продолжение всего обеда хмурился, тупился, смотрел себе в тарелку и, наконец, как бы не утерпев, произнес на всю залу:

- Я бы никогда не мог служить у начальника, который меня любит!

Барон и Михайло Борисович вопросительно взглянули на него.

- Между начальником и подчиненным должны быть единственные отношения: начальник должен строго требовать от подчиненного исполнения его обязанностей, а тот должен строго исполнять их.

- Да это так обыкновенно и бывает!.. - возразил Михайло Борисович.

- Нет, не так-с! - продолжал князь, краснея в лице. - Любимцы у нас не столько служат, сколько услуживают женам, дочерям, любовницам начальников...

Марья Васильевна обмерла от страха. Слова племянника были слишком дерзки, потому что барон именно и оказывал Михайле Борисовичу некоторые услуги по поводу одной его старческой и, разумеется, чисто физической привязанности на стороне: он эту привязанность сопровождал в театр, на гулянье, и вообще даже несколько надзирал за ней. Старушка все это очень хорошо знала и от всей души прощала мужу и барону.

Михайло Борисович, в свою очередь, сильно рассердился на племянника.

- То, что ты говоришь, нисколько не относится к нашему разговору, произнес он, едва сдерживая себя.

Барон старался придать себе вид, что он нисколько не понял намека Григорова.

- Я не к вашему разговору, а так сказал! - отвечал тот, опять уже потупляясь в тарелку.

- Да, ты это так сказал! - произнес насмешливо Михайло Борисович.

- Так сказал-с! - повторил Григоров кротко.

Марья Васильевна отошла душою.

Обед вскоре после того кончился. Князь, встав из-за стола, взялся за шляпу и стал прощаться с дядей.

- А курить? - спросил его тот лаконически.

- Не хочу-с! - отвечал ему князь тоже лаконически.

- Ну, как знаешь! - произнес Михайло Борисович.

В голосе старика невольно слышалась еще не остывшая досада; затем он, мотнув пригласительно барону головой, ушел с ним в кабинет.

С Марьей Васильевной князю не так скоро удалось проститься. Она непременно заставила его зайти к ней в спальню; здесь она из дорогой божницы вынула деревянный крестик и подала его князю.

- Отвези это княгинюшке от меня и скажи ей, чтобы она сейчас же надела его: это с Геннадия преподобного, - непременно будут дети.

Князь не без удивления взглянул на тетку, но крестик, однако, взял.

- Что смотришь? Это не для тебя, а для княгинюшки, которая у тебя умная и добрая... гораздо лучше тебя!.. - говорила старушка.

Князь стал у ней на прощанье целовать руку.

- И поверь ты, друг мой, - продолжала Марья Васильевна каким-то уже строгим и внушительным голосом, - пока ты не будешь веровать в бога, никогда и ни в чем тебе не будет счастья в жизни.

- Я верую, тетушка, - проговорил князь.

- Ну! - возразила старушка и затем, перекрестив племянника, отпустила его, наконец.

В кабинете между тем тоже шел разговор о князе Григорове.

- Я пойду, однако, прощусь с князем, - проговорил было барон, закуривая очень хорошую сигару, которую предложил ему Михайло Борисович.

- Оставьте его! - произнес тот тем же досадливым голосом.

Барон остался и не пошел.

- Странный человек - князь! - сказал он после короткого молчания.

- Просто дурак! - решил Михайло Борисович. - Хорошую жизнь ведет: не служит, ни делами своими не занимается, а ездит только из Москвы в Петербург и из Петербурга в Москву.

- Да, жизнь не очень деятельная! - заметил с улыбкою барон.

- Дурак! - сказал еще раз Михайло Борисович; он никогда еще так резко не отзывался о племяннике: тот очень рассердил его последним замечанием своим.

Князь в это время шагал по Невскому. Карету он обыкновенно всегда отпускал и ездил в ней только туда, куда ему надобно было очень чистым и незагрязненным явиться. Чем ближе он подходил к своей гостинице, тем быстрее шел и, придя к себе в номер, сейчас же принялся писать, как бы спеша передать волновавшие его чувствования.

"Добрая Елена Николаевна! - писал он скорым и малоразборчивым почерком. - Несмотря на то, что через какие-нибудь полтора дня я сам возвращусь в Москву, мне все-таки хочется письменно побеседовать с вами - доказательство, как мне необходимо и дорого ваше сообщество. Никогда еще так не возмущал и не истерзывал меня официальный и чиновничий Петербург, как в нынешний приезд мой. Какая огромная привычка выработана у всех этих господ важничать, и какая под всем этим лежит пустота и даже мелочность и ничтожность характеров!.. Мне больше всех из них противны их лучшие люди, их передовые; и для этого-то сорта людей (кровью сердце обливается при этой мысли) отец готовил меня, а между тем он был, сколько я помню, человек не глупый, любил меня и, конечно, желал мне добра. Понимая, вероятно, что в лицее меня ничему порядочному не научат, он в то же время знал, что мне оттуда дадут хороший чин и хорошее место, а в России чиновничество до такой степени все заело, в такой мере покойнее, прочнее всего, что родители обыкновенно лучше предпочитают убить, недоразвить в детях своих человека, но только чтобы сделать из них чиновника. В университетах наших очень плохо учат, но там есть какой-то научный запах; там человек, по крайней мере, может усвоить некоторые приемы, как потом образовать самого себя; но у нас и того не было. Светские манеры, немножко музыки, немножко разврата на петербургский лад и, наконец, бессмысленное либеральничанье, что, впрочем, есть еще самое лучшее, что преподано нам там. Грустней всего, что с таким небогатым умственным и нравственным запасом пришлось жить и действовать в очень трудное и переходное время. Вы совершенно справедливо как-то раз говорили, что нынче не только у нас, но и в европейском обществе, человеку, для того, чтобы он был не совершеннейший пошляк и поступал хоть сколько-нибудь честно и целесообразно, приходится многое самому изучить и узнать. То, что вошло в нас посредством уха и указки из воспитывающей нас среды, видимо, никуда не годится. Но чем заменить все это, что поставить вместо этого? Естествознание, мне кажется, лучше всего может дать ответ в этом случае, потому что лучше всего может познакомить человека с самим собой; ибо он, что бы там ни говорили, прежде всего животное. Высшие его потребности, смею думать, - роскошь, без которой он может и обойтись; доказательством служат дикари, у которых духовного только и есть, что религия да кой-какие песни. Итак, моя милая Елена Николаевна, примемтесь за естествознание. Я накупил по этому отделу книг, и мы с вами будем вместе читать их: я заранее прихожу в восторг, представляя себе эти прекрасные вечера, которые мы будем с вами посвящать на общую нашу работу в вашей гостиной. Кстати, по поводу вашей гостиной, о вашей матушке: почему вас могло так возмутить письмо ее ко мне, которым она просит прислать ей из Петербурга недорогой меховой салоп? Во-первых, в Петербурге действительно меха лучше и дешевле; во-вторых, мне кажется, мы настолько добрые и хорошие знакомые, что церемониться нам в подобных вещах не следует, и смею вас заверить, что даже самые огромные денежные одолжения, по существу своему, есть в то же время самые дешевые и ничтожные и, конечно, никогда не могут окупить тех высоконравственных наслаждений, которые иногда люди дают друг другу и которые я в такой полноте встретил для себя в вашем семействе.

Страница 3 из 126

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее