Валя, маленький читатель, сталкивается с загадочной женщиной, претендующей на роль его матери, что приводит к внутреннему конфликту и семейному спору о его воспитании.

Главный конфликт / проблема

неопределенность родительской идентичности и страх потери близких

Ключевые идеи

Сложность идентификации родительской роли и её влияние на ребёнка.
Страх и тревога ребёнка перед неизвестностью и возможной потерей.
Влияние чтения и фантазии на восприятие реальности.

Вывод

Валя остаётся в доме, но внутренний конфликт остаётся нерешённым, а женщина продолжает навещать его, создавая ощущение угрозы

Кому полезна

дети, родители, психологи, специалисты по семейным отношениям

Главные темы

семейная идентичность
внутренний конфликт ребёнка
опасность и страх

Персонажи

Валя — Старается читать, но испытывает трудности из-за размера книги. Страшится женщины и боится, что его могут отвести.
Тетя — Высокая, костлявая, с неприятным запахом, поцелуи и фальшивый голос. Утверждает, что она мать, но позже признаётся тетей.
Григорий Аристархович — Участвует в семейных обсуждениях, выражает опасения и защищает Валю.
Настасья Филипповна — Участвует в обсуждении, выражает заботу и страх за Валю.
Мать — Отсутствует в момент встречи с женщиной, но присутствует в памяти мальчика.

Цитаты

— Я твоя мама. Валя!
— Какой я был смешной!

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 4 из 4

— Валечка! — донесся жалобный крик из комнаты Настасьи Филипповны. Она показалась на пороге с глазами, опухшими от слез, и, всплеснув руками, бросилась к мальчику, встала на колени и замерла, положив голову на его плечо, — только дрожали и переливались бриллианты в ее ушах.

— Пойдем, Валя, — сурово сказала высокая женщина, беря его за руку. — Нам не место среди людей, которые подвергли твою мать такой пытке… такой пытке!

В ее сухом голосе звучала ненависть, и ей хотелось ударить ногою стоявшую на коленях женщину.

— У, бессердечные! Рады отнять последнего ребенка!.. — произнесла она злым шепотом и рванула Валю за руку: — Идем! Не будь, как твой отец, который бросил меня.

— Бе-ре-гите его! — сказала Настасья Филипповна.

Извозчичьи сани мягко стукали по ухабам и бесшумно уносили Валю от тихого дома с его чудными цветами, таинственным миром сказок, безбрежным и глубоким, как море, и темным окном, в стекла которого ласково царапались ветви деревьев. Скоро дом потерялся в массе других домов, похожих друг на друга, как буквы, и навсегда исчез для Вали. Ему казалось, что они плывут по реке, берега которой составляют светящиеся линии фонарей, таких близких друг к другу, словно бусы на одной нитке, но, когда они подъезжали ближе, бусы рассыпались, образуя большие темные промежутки, сзади сливаясь в такую же светящуюся линию. И тогда Валя думал, что они неподвижно стоят на одном месте; и все начинало становиться для него сказкою: и сам он, и высокая женщина, прижимавшая его к себе костлявою рукою, и все кругом.

У него замерзла рука, в которой он держал книгу, но он не хотел просить мать, чтобы она взяла ее.

В маленькой комнате, куда привезли Валю, было грязно и жарко. В углу, против большой кровати, стояла под пологом маленькая кроватка, такая, в каких Валя давно уже не спал.

— Замерз! Ну, погоди, сейчас будем чай пить. Ишь, руки-то какие красные! Вот ты и с мамой. Ты рад? — спрашивала мать все с тою же насильственною, нехорошею улыбкою человека, которого всю жизнь принуждали смеяться под палочными ударами.

Валя, пугаясь своей прямоты, нерешительно ответил:

— Нет.

— Нет? А я тебе игрушек купила. Вот, посмотри, на окне.

Валя подошел к окну и начал рассматривать игрушки. Это были жалкие картонные лошадки на прямых, толстых ногах, петрушка в красном колпаке с носатой, глупо ухмыляющейся физиономией и тонкие оловянные солдатики, поднявшие одну ногу и навеки замершие в этой позе. Валя давно уже не играл в игрушки и не любил их, но из вежливости он не показал этого матери.

— Да, хорошие игрушки.

Но она заметила взгляд, который бросил Валя на окно, и сказала с тою же неприятною, заискивающей улыбкой:

— Я не знала, голубчик, что ты любишь. И я уже давно купила эти игрушки.

Валя молчал, не зная, что ответить.

— Ведь я одна, Валечка, одна во всем мире, мне не с кем посоветоваться. Я думала, что они тебе понравятся.

Валя молчал. Внезапно лицо женщины растянулось, слезы быстро-быстро закапали одна за другой, и, точно потеряв под собою землю, она рухнула на кровать, жалобно скрипнувшую под ее телом. Из-под платья выставилась нога в большом башмаке с порыжевшей резинкой и длинными ушками. Прижимая руку к груди, другой сжимая виски, женщина смотрела куда-то сквозь стену своими бледными, выцветшими глазами и шептала:

— Не понравились!.. Не понравились!..

Валя решительно подошел к кровати, положил свою красную ручку на большую, костлявую голову матери и сказал с тою серьезною основательностью, которая отличала все речи этого человека:

— Не плачь, мама! Я буду очень любить тебя. В игрушки играть мне не хочется, но я буду очень любить тебя. Хочешь, я прочту тебе о бедной русалочке?..

14 сентября 1899 г.

Впервые, под заглавием «Мать. Из мира детей», — в «Журнале для всех», 1900, февраль, № 2. Под заглавием «Валя» включено в сборник Рассказов Андреева (1901). Авторская дата 14 сентября 1899 г. В 1905 г. двумя изданиями рассказ выпущен в Ростове-на-Дону издательством «Донская речь», а в 1906 г. вышел в серии «Дешевая библиотека т-ва „Знание“», № 54.

notes

Примечания

1

…звали Бовою. — Имеется в виду повесть «О Бове Королевиче», известная на Руси еще в XVII в., вошедшая в русский фольклор и выдержавшая с конца XVIII в. множество лубочных изданий.

2

Его коротенький нос… строгой серьезности… — Создавая портрет мальчика Вали, Андреев воспользовался своей детской фотографией. (Воспроизведена в кн.: Львов-Рогачевский В. Л. Две правды. Книга о Л. Андрееве. СПб., кн-во «Прометей» Н. Н. Михайлова, 1914, вкладной лист между с. 16 и 17.)