Загрузка...
В ширь пошло… — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

В ширь пошло…

Автор Максим Горький
12+2 читателей
Дата написания1910-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга представляет собой сборник писем, собранных автором за год, отражающих разнообразие общественного мнения в России и растущее политическое сознание, а также призыв к коллективной организации в преддверии революции.

Главный конфликт / проблема

Нужда в организации русской демократии и объединении масс для преодоления политических и социальных вызовов, возникающих в преддверии революции.

Ключевые идеи

  • Разнообразие политических настроений и ожиданий внешней помощи в разных регионах России.
  • Рост политического самосознания и гражданственности среди простого народа.
  • Необходимость организации русской демократии и объединения масс для будущей революции.

Вывод

Книга приводит к выводу, что для успешного преодоления революционных вызовов необходимо объединить усилия различных слоёв общества и организовать коллективную демократическую деятельность.

Кому полезна

  • историки
  • политологи
  • учёные, изучающие российскую революцию
  • чтение о социально-политических изменениях в России

Главные темы

  • Общественное мнение в России
  • Политическое сознание и гражданственность
  • Необходимость организации русской демократии

Персонажи

  • Крупный русский литератор — Выражает пессимизм, но видит в России новый, тяжёлый, революционный зов, и подчёркивает необходимость организации русской демократии.
  • Писатель — Путешествовал от Ярославля до Астрахани, Казани, Перми и Нижнего Новгорода, отмечает смешные и яркие картины, но не ощущает, что лучше знает родину.
  • Петр Михалыч — Говорят, что он знает законы и может принести порядок, но его роль остаётся неопределённой.
  • Крестьянин — Сообщает о голоду, но о том, как люди стали меньше пить вино и больше думать, и о приезде двух грамотных молодых людей, которые, как он считает, помогут жить.
  • Железнодорожный служащий — Выражает желание изучать движение товарищей в Франции и собирать документы о социалистических газетах.
  • Студент — Определяет «чёрносотенцев» как мелких торговцев, которые мечтают о широком самоуправлении, но не способны организоваться.
  • Обыватель уездного города — Отмечает изменения в обществе, рост гражданственности, но также и усиление полицейской жестокости.

Цитаты

  • «Я проделал путешествие от Ярославля до Астрахани, от Астрахани до Казани, Перми и Нижнего. И что же мог бы я сказать: привело это меня в лучший порядок, успокоило, выяснило мне «настроение страны»…»
  • «Подлинная реакция, та, что живёт в усталом сердце, уже кончилась, перед нами – далеко, но уже маячит гребень той волны, на которую снова и снова предстоит нам взбираться.»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Максим Горький «В ширь пошло…»

Беру несколько писем, полученных мною за истекший год из разных мест России, и делаю из этих писем выдержки, будучи уверен, что они скажут читателю больше, чем могу сказать лично я.

Вот одно письмо человека, настроенного минорно:

«Я проделал путешествие от Ярославля до Астрахани, от Астрахани до Казани, Перми и Нижнего. И что же мог бы я сказать: привело это меня в лучший порядок, успокоило, выяснило мне «настроение страны», ознакомило с нею? Не знаю, может быть, рано ставить такие вопросы, преждевременно отвечать на них, – поэтому или почему-то другому, – но я не чувствую, что могу сказать да или нет, и мне не кажется, что теперь я знаю родину лучше, чем знал её год назад. Я поражён, подавлен пестротою и сумятицей вынесенных впечатлений, мне кажется, что душа моя окунулась в самые разнообразные краски и стала неестественно пёстрой. Но почему-то в памяти остались наиболее цельными картинки смешные, весёлые, хотя вы знаете, что я веселиться и смеяться не предрасположен. Это странные картинки: от них веет чем-то, что я определил бы словами – спокойное упование на возможность лучшего. Вот на корме парохода Каменских кучка разных людей слушает слепого гармониста и мальчонку-певца; гармонист играет хорошо, мальчик поёт скверно, публика слушает с удовольствием, но является матрос, должно быть, даже боцман, и орёт: «Опять про революцию петь? В воду сошвырну слепого чёрта!» Музыкант послушно перестал играть, мальчик спрятался за спину его, а публика объявила ненавистнику революции, что про «неё» не пели, нет! Он ушёл, и тотчас же какой-то рыжий человек в пиджаке попросил музыканта: «А это, что поётся про революцию, ну-ко, как это?» Публика поддержала его: «Не бойся, мы заслоним, заступимся, не велика он власть!» – «Пой, Яша», – равнодушно говорит слепец, и мальчик с жаром отчеканивает: «Отречёмся от старого ми-ира», – а публика довольна, и рыжий одобряет: «Хорошо, ребята! Здорово, мать честная!»

В Нижнем на пристани грузчики читают «Русское слово», подходит речной полициант, присаживается на корточки и спрашивает: «Про Думу есть?» – «Ну, чай, Дума давно распущена». – «Совсем?» – «Нет, на каникулу, на лето». – «Это совсем напрасно распускают их, материных детей!» – «Летом думать жарко». – «Пусть попреют!» – «Мы вон за гроши целый день жаримся». – «Н-да, летечко бог послал». – «Гляди, ребята, – говорит полицейский, – это опять к чему-нибудь, обязательно так! Шумит народ опять!» – «Ну, где там! – возражает солидный широкобородый грузчик. – Задавили народ до конца». – «А вот поглядим, – спорит страж, возбуждаясь. – Вот как начнётся война с китайцем, вот те и пойдёт опять! Чай, мы живые али нет?»

А вечером, в рубке первого класса, полная и сытая женщина, очевидно, купчиха, мечтает: «Подождите, поглядит, поглядит Европа, да и скажет: «Нет, господа, так нельзя. Какие же это порядки?» И прикажет…»

Видите ли – всё это очень забавно и, если хотите, отрадно: люди думают, беспокоятся, ждут, но – не от себя ждут, а от китайца, от Европы и – от «Петра Михалыча». О Петре Михалыче говорили в Астрахани, в трактире, какие-то ремесленники или приказчики, говорили тихо и с большими надеждами на него. «Он – законы знает, он им нос утрёт!» «Они» – это, как я понял, люди, закрывшие профессиональный союз или что-то в этом роде, а он, Пётр Михалыч, явится и «напечёт им колобков на лысине». Блажен, кто верует в Китай, Европу и прочие внешние силы, а я – не могу.»

Крестьянин сообщает:

«Началась у нас голодуха, а нет худа без добра – народ стал меньше вина пить, больше думать начал. Куда ни поглядишь, где ни послушаешь – всё люди о деле беседуют, а главное, начинают будто понимать, что, кроме как на самих себя, надеяться не на кого. Нашего же брата прибыло, недавно выслали на родину к нам двух парней, шорника и наборщика, оба люди грамотные очень и разумные и как раз к месту, ко времени. Ничего, жить можно!»

Железнодорожный служащий:

«Кружку нашему положительно необходимо всесторонне изучить движение товарищей наших во Франции, по газетам это невозможно, а по русским тем более. Сейчас двое наших занялись изучением французского языка, для того чтобы взяться за изучение движения, для этого нам необходимо иметь все те документы и статьи социалистических газет, которые говорят об этом.»

Обыватель уездного города:

«Не узнал я тихое гнездо моё, живу четвёртый месяц и всё глазам не верю – оно ли? И пятый и шестой года мы прожили благополучно, без особенных волнений, и в начале седьмого всё было спокойно, а вот теперь наблюдаю я жителей и думаю: «Да уж не я ли это был причиною спокойствия и благополучия?» Мне трудно сказать, в чём именно дело и что изменилось за эти три года, но невольно на язык просится эдакое почти победное восклицание: «Всё изменилось!» Злые стали ещё злее, но бессильнее, они как-то спутались, смутились и не страшны; добрые – поумнели, потихоньку начинают сознавать себя живущими в «конституционном государстве» и – дерзят начальству. Большую воспитательную роль играют процессы полицейские, интендантские и тому подобные крошечные Цусимы, как ни странно, может быть, звучит это, но – большую! Обыватель, размышляя и рассуждая об этих делах, ясно видит себя преданным на «поток и разграбление», а маленькому нашему начальству стыдно и завидно слушать о больших ворах. Вообще обыватель поднимает голову и даже готов «делать поступки». Недавно, например, нашкодил у нас полицейский надзиратель: избил, пьяный, бабу-торговку, опрокинул её товар и потоптал ногами. И – представьте! – «базар» вступился в дело – собрались, выбрали депутатов и послали их к исправнику с ультиматумом: или полицейский возмещает все убытки потерпевшей, а кроме того, даёт ей полсотни отступного, дабы она не возбуждала против него дела, или дело будет возбуждено и за торговку вступятся семнадцать человек свидетелей. Любопытно, что в числе сих граждан четверо ярых черносотенцев. Я спросил одного из них: что же это они так странно решили дело, по-домашнему как-то? «А вы думаете – лучше до суда доводить? Там, на суде-то, ещё неизвестно, что будет, а тут очень просто: хватили его, молодчика, по карману, он и будет смирнее». Примитивно, мелочь, а всё-таки нечто новенькое, в прежние времена недопустимое.»

Стремление к «поступкам» отмечается многими, это стремление очень робкая проба сил, но, по словам одного из корреспондентов, «оно всецело направлено против администрации и его, пожалуй, можно понимать как признак роста политического самосознания, роста гражданственности».

А вот ссыльный студент, с другого конца России, как бы продолжает предыдущее письмо:

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 14

Назад1214Далее