Загрузка...
Записки врача — обложка книги
Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Записки врача» представляет собой критическое размышление автора о медицинской практике, этике, врачебной тайне и необходимости открытого диалога между врачом и обществом. В ней сочетаются личные наблюдения, исторические примеры, анализ медицинских экспериментов и критика существующей системы образования и практики.

Главный конфликт / проблема

Нарушение доверия к медицине из‑за скрытности, неэтичности практик и недостатков образования, требующее открытого диалога и реформы системы.

Ключевые идеи

  • Открытость и честность в медицинской практике важнее, чем скрытность ради сохранения доверия.
  • Врачебная тайна должна соблюдаться только при условии, что её сохранение не причиняет вреда обществу или пациенту.
  • Медицина – это наука страдания и неопределённости
  • Метод наблюдения и опыта является основой медицинского знания
  • Этические дилеммы возникают при использовании живых пациентов в обучении
  • Теоретические знания без практики остаются неполноценными
  • Моральные противоречия медицинских экспериментов и необходимость строгой этики
  • Недостатки клинического наблюдения и неопределённость современных медицинских методов
  • Личный кризис врача, вызванный ощущением беспомощности и сомнения в эффективности практики
  • Необходимость более глубокого научного понимания и открытого диалога с обществом
  • Критика общественного недоверия к медицине и необходимость общественного контроля
  • Постоянное эмоциональное напряжение врача из‑за ответственности за пациентов

Вывод

Книга приводит к выводу, что медицина должна стать более открытой, этичной и ориентированной на пациента, а также требует реформы системы и обновления этического кода.

Кому полезна

  • Медицинские работники и студенты медицины
  • Педагоги и исследователи в области здравоохранения
  • Общественные деятели и критики медицинской системы
  • Кто интересуется историей и этикой медицинской практики

Главные темы

  • Этика врачебной практики и экспериментов
  • Врачебная тайна и её ограничения
  • Проблемы медицинского образования и практики
  • Финансовые барьеры и человеческая сторона медицины
  • Необходимость общественного контроля и открытого диалога

Персонажи

  • Викентий Вересаев — Автор, врач-студент и практик, описывает свои переживания, сомнения и наблюдения в медицине. Он выступает за открытость практики, критикует врачебную тайну, исследует этические дилеммы, сталкивается с критикой и эмоциональным напряжением.
  • Пастор — Вступает в диалог о идеалах и правде.
  • Г-жа Альвинг — Участвует в диалоге о идеалах и правде.
  • Профессор В. А. Манассеин — Отстаивает абсолютное сохранение врачебной тайны.
  • Н. А. Семашко — Пропагандирует уничтожение врачебной тайны.
  • Профессор А. И. Абрикосов — Поддерживает позицию Семашко о полном уничтожении тайны.
  • Доктор Фосс — Проводил эксперименты с сифилисом, утверждая, что пациенты дали согласие.
  • Доктор Фелеизен — Привил рожистые стрептококки 58‑летней старухе.
  • Доктор Ган — Вырезал опухоль и привил её на другую грудь.
  • Доктор Финн — Провёл эксперименты с пятнистым тифом.
  • Доктор Борджони — Привил себе сифилис.
  • Доктор Мечников — Проводил эксперименты с животными.

Цитаты

  • Негодование это представляется мне очень знаменательным.
  • Врач обязан хранить вверенную ему больным тайну.
  • Записки мои – это не записки старого, опытного врача, подводящего итоги своим долгим наблюдениям и размышлениям, выработавшего определенные ответы на все сложные вопросы врачебной науки, этики и профессии; это также не записки врача-философа, глубоко проникшего в суть науки и вполне овладевшего ею.
  • Ничего не утаивая, и постараюсь писать искренне.
  • "Понимание того, что медицина не может делать ничего иного, как только указывать на то, что организм совершенно отучится самостоятельно бороться с заражением!"
  • "Я был однажды приглашен к одной старой девушке лет под пятьдесят, ... и в итоге я понял, что у больной была аневризма; затрудненное глотание под вечер (после обеда!) , которое я объяснил себе как globus hystericus, вызывалось набуханием аневризмы под влиянием увеличенного кровяного давления после еды…"
  • Вся деятельность врача сплошь заполнена моментами страшно нервными, которые почти без перерыва бьют по сердцу.
  • Не стану я принимать его глупых лекарств!
  • «Дух медицины понять нетрудно: вы тщательно изучаете и большой и малый мир, чтобы в конце концов предоставить всему идти, как угодно богу».
  • «Каковы практические результаты вивисекции? – спрашивает, напр. , д-р Стефанс Смис. – Они очень велики! …»

Сводка по автору из Wikidata

1867–1945. Vikenti Veressaïev. русский советский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 1 из 76

Викентий Вересаев Записки врача

Предисловие к первому изданию

Пастор. Неужели в вашем материнском сердце нет голоса, который бы запрещал вам разрушать идеалы вашего сына?

Г-жа Альвинг. Что же тогда будет с правдой?

Пастор. Что же тогда будет с идеалами?

Г-жа Альвинг. Ах, идеалы, идеалы!

Г. Ибсен «Привидения»

Предлагаемые «Записки»[1] вызвали против меня среди некоторой части читателей бурю негодования: как мог я решиться в общей печати, перед профанами, с полною откровенностью рассказывать все, что переживает врач, – какую цель я при этом преследовал? Я должен был знать, что в публике и без того распространено сильное недоверие к медицине и врачам, разоблачения же, подобные моим «Запискам», могут только усилить это недоверие: уличные газеты, постоянно травящие врачей, с радостью ухватятся за сообщаемый мною материал, чтобы использовать его для своих темных целей; слухи могут дойти до низших слоев общества, до невежественного народа, и оттолкнуть его от медицины, в помощи которой он так нуждается. Автор, будучи сам врачом, должен бы понимать, что он делает, подрывая в публике доверие к врачам и медицине.

Негодование это представляется мне очень знаменательным. Мы так боимся во всем правды, так мало сознаем ее необходимость, что стоит открыть хоть маленький ее уголок, – и люди начинают чувствовать себя неловко: для чего? какая от этого польза? что скажут люди непосвященные, как поймут они преподносимую правду?

С самого поступления моего на медицинский факультет, и еще больше – после выступления в практику, передо мною шаг за шагом стали подниматься вопросы, один другого сложнее и тяжелее. Я искал их разрешения во врачебных журналах, в книгах – и нигде не находил. Врачебная этика тщательно и педантически разрабатывала крохотный круг вопросцев, касающихся непосредственно отношений врача к пациенту и врачей между собою; все те вопросы, которые стояли передо мною, для нее почти совсем не существовали. Почему?.. Смешно сказать, – неужели, действительно, нужна была какая-то особенная проницательность или чуткость, чтобы заметить и поднять те вопросы, которых я касаюсь в «Записках»? Ведь эти вопросы бьют в глаза каждому врачу, ими мучится каждый врач, не совсем еще застывший в карьерном благополучии. Но почему же тем не менее о них не говорят, почему разрешения их каждый принужден искать в одиночку?

Мне кажется, тут возможно лишь одно объяснение: все боятся, что если поднимать и обсуждать подобные вопросы, то это может «подорвать доверие к врачам». И вот на самые серьезные и жгучие вопросы врачебного дела набрасывается непроницаемое покрывало, и о них молчат, как будто их совсем не существует. А между тем это систематическое замалчивание сделало и продолжает делать очень недоброе дело; из-за него нет самого главного – нет той общей атмосферы, которая была бы полна сознанием неразрешенности этих вопросов и сознанием насущной, неотложной надобности их разрешения. Вопросы решаются в одиночку и втихомолку, вкривь и вкось, а чаще всего заглушаются без всякого разрешения. По поводу моих «Записок» мне приходилось слышать от врачей возражения, которые я положительно не решаюсь привести, – до того они дики и профессионально-эгоистичны; а слышать их мне приходилось от многих. Я думаю, подобные возражения могут выплывать лишь из того непроглядного, безгласного мрака, в котором мысль начинает шевелиться, лишь вплотную натолкнувшись на вопрос; и трудно ждать, чтобы при таких условиях вопрос был охвачен сколько-нибудь широко.

Мне говорят: если вы считали необходимым поднять ваши вопросы, то почему вы не прибегли к специальной врачебной печати, зачем вы обратились с этими вопросами к профанам? Разрешить их профаны все равно не в состоянии, и им совсем даже не следует знать о существовании этих вопросов.

В Средние века один вормсский врач, Ресслин, издал свой медицинский труд не на латинском языке, как тогда было в обычае, а на немецком; вполне сознавая всю возмутительность такой «профанации» своей науки, он в предисловии извинялся в этом перед читателями и убедительно просил их получше прятать его книгу, «чтоб она не попала в руки непосвященным и чтоб таким образом бисер не метался перед свиньями».

Времена эти давно миновали; специальная печать пользуется теперь исключительно родным языком, доступным и понятным всякому «непосвященному». Напиши я свои «Записки», хотя бы и менее популярно, опубликуй я их в специальном издании, – все равно общая пресса извлекла бы из них на вольный свет все «интересное»; разница была бы только та, что она придала бы фактам свое собственное освещение, – может быть, неверное и невежественное.

Впрочем, суть дела не в этом, суть вот в чем: почему профанам не следует знать о существовании указываемых вопросов? Кто дал кому право опекать профанов? Пускай публикуют свои «записки» судья, учитель, литератор, адвокат, путеец, полицейский пристав. Если мне скажут, что мне, как профану, вредно знать изнанку всех этих профессий, то я отвечу, что я не ребенок и что я сам вправе судить, что для меня вредно.

Узнав правду, профаны могут потерять доверие к врачам и медицине… Какой это старый-старый, негодный и все-таки всеми признаваемый способ – предписывать молчание из боязни, чтоб правда не поколебала авторитета! Как будто есть такой крепкий ящик, в котором можно наглухо запереть правду! Какими обручами ни оковывай ящик, он неудержимо разъедется по всем скрепам, и правда поползет из щелей – обезображенная, отрывочная, раздражающая своею неполнотою и заставляющая предполагать все самое худшее. Врачи тщательно оберегают публику от всего, что могло бы поколебать в ней веру в медицину. Ну и что же? Сильна в публике вера в медицину? Не подхватывает она всякую самую чудовищную сплетню о врачах, не предъявляет она к врачам самых нелепых обвинений и требований?

Для пользы данного момента иногда по необходимости приходится обманывать тяжелого больного; но общество в целом – не тяжелый больной, и минутную ложь нельзя возводить в постоянное правило. Одно из двух: либо правда может уменьшить веру в медицину и врачей потому, что медицина по самой своей сути не заслуживает подобной веры, – в таком случае правда полезна: ничего нет вреднее и ничто не несет с собою столько разочарований, как преувеличенная вера во что-нибудь; либо, во-вторых, правда может колебать веру во врачей потому, что указывает на устранимые, но не устраняемые темные стороны врачебного дела, в таком случае правда необходима: если темные стороны будут устранены, то вера опять появится; пока же они не устранены, то полной веры и не должно быть. Повторяю здесь то, что я говорю в «Записках»: я лично не обращусь за помощью к только что кончившему врачу, не лягу под нож хирурга, делающего свою первую операцию, не позволю дать своему ребенку нового, мало испытанного средства, не позволю привить ему сифилис. Думаю, ни на что это не согласится и ни один из врачей. Раз же это так, то как можно скрывать все это от «непосвященных», как можно предоставлять им идти на то, от чего всякий «посвященный» благоразумно уклонится?

Страница 1 из 76

Назад1276Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 14

Назад1214Далее