Загрузка...
Записки врача — обложка книги
Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Записки врача» представляет собой критическое размышление автора о медицинской практике, этике, врачебной тайне и необходимости открытого диалога между врачом и обществом. В ней сочетаются личные наблюдения, исторические примеры, анализ медицинских экспериментов и критика существующей системы образования и практики.

Главный конфликт / проблема

Нарушение доверия к медицине из‑за скрытности, неэтичности практик и недостатков образования, требующее открытого диалога и реформы системы.

Ключевые идеи

  • Открытость и честность в медицинской практике важнее, чем скрытность ради сохранения доверия.
  • Врачебная тайна должна соблюдаться только при условии, что её сохранение не причиняет вреда обществу или пациенту.
  • Медицина – это наука страдания и неопределённости
  • Метод наблюдения и опыта является основой медицинского знания
  • Этические дилеммы возникают при использовании живых пациентов в обучении
  • Теоретические знания без практики остаются неполноценными
  • Моральные противоречия медицинских экспериментов и необходимость строгой этики
  • Недостатки клинического наблюдения и неопределённость современных медицинских методов
  • Личный кризис врача, вызванный ощущением беспомощности и сомнения в эффективности практики
  • Необходимость более глубокого научного понимания и открытого диалога с обществом
  • Критика общественного недоверия к медицине и необходимость общественного контроля
  • Постоянное эмоциональное напряжение врача из‑за ответственности за пациентов

Вывод

Книга приводит к выводу, что медицина должна стать более открытой, этичной и ориентированной на пациента, а также требует реформы системы и обновления этического кода.

Кому полезна

  • Медицинские работники и студенты медицины
  • Педагоги и исследователи в области здравоохранения
  • Общественные деятели и критики медицинской системы
  • Кто интересуется историей и этикой медицинской практики

Главные темы

  • Этика врачебной практики и экспериментов
  • Врачебная тайна и её ограничения
  • Проблемы медицинского образования и практики
  • Финансовые барьеры и человеческая сторона медицины
  • Необходимость общественного контроля и открытого диалога

Персонажи

  • Викентий Вересаев — Автор, врач-студент и практик, описывает свои переживания, сомнения и наблюдения в медицине. Он выступает за открытость практики, критикует врачебную тайну, исследует этические дилеммы, сталкивается с критикой и эмоциональным напряжением.
  • Пастор — Вступает в диалог о идеалах и правде.
  • Г-жа Альвинг — Участвует в диалоге о идеалах и правде.
  • Профессор В. А. Манассеин — Отстаивает абсолютное сохранение врачебной тайны.
  • Н. А. Семашко — Пропагандирует уничтожение врачебной тайны.
  • Профессор А. И. Абрикосов — Поддерживает позицию Семашко о полном уничтожении тайны.
  • Доктор Фосс — Проводил эксперименты с сифилисом, утверждая, что пациенты дали согласие.
  • Доктор Фелеизен — Привил рожистые стрептококки 58‑летней старухе.
  • Доктор Ган — Вырезал опухоль и привил её на другую грудь.
  • Доктор Финн — Провёл эксперименты с пятнистым тифом.
  • Доктор Борджони — Привил себе сифилис.
  • Доктор Мечников — Проводил эксперименты с животными.

Цитаты

  • Негодование это представляется мне очень знаменательным.
  • Врач обязан хранить вверенную ему больным тайну.
  • Записки мои – это не записки старого, опытного врача, подводящего итоги своим долгим наблюдениям и размышлениям, выработавшего определенные ответы на все сложные вопросы врачебной науки, этики и профессии; это также не записки врача-философа, глубоко проникшего в суть науки и вполне овладевшего ею.
  • Ничего не утаивая, и постараюсь писать искренне.
  • "Понимание того, что медицина не может делать ничего иного, как только указывать на то, что организм совершенно отучится самостоятельно бороться с заражением!"
  • "Я был однажды приглашен к одной старой девушке лет под пятьдесят, ... и в итоге я понял, что у больной была аневризма; затрудненное глотание под вечер (после обеда!) , которое я объяснил себе как globus hystericus, вызывалось набуханием аневризмы под влиянием увеличенного кровяного давления после еды…"
  • Вся деятельность врача сплошь заполнена моментами страшно нервными, которые почти без перерыва бьют по сердцу.
  • Не стану я принимать его глупых лекарств!
  • «Дух медицины понять нетрудно: вы тщательно изучаете и большой и малый мир, чтобы в конце концов предоставить всему идти, как угодно богу».
  • «Каковы практические результаты вивисекции? – спрашивает, напр. , д-р Стефанс Смис. – Они очень велики! …»

Сводка по автору из Wikidata

1867–1945. Vikenti Veressaïev. русский советский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 2 из 76

Что профаны не в состоянии разрешить поднимаемых вопросов, – это совершенно верно. Но профаны вправе требовать разрешения этих вопросов и интересоваться их разрешением: дело слишком близко касается их. Даже больше, – гласное обсуждение всех этих вопросов, по-моему, представляет единственную гарантию удовлетворительности их решения: если решать будут одни врачи, то они легко могут впасть в большую или меньшую односторонность.

Мне предъявляют еще другое обвинение. Одна распространенная врачебная газета утверждает, что я «непозволительно обобщаю единичные факты из врачебной практики», что я, «неизвестно для чего», позволяю себе «несомненные преувеличения и чрезмерное сгущение красок». С таким обвинением приходится, разумеется, считаться самым серьезным образом; к сожалению, оно высказано совершенно голословно, так что возражать на него довольно трудно. Возможность подобных обвинений я предвидел с самого начала и, в прямой ущерб изложению, обильно уснастил свои «Записки» цитатами, как мне кажется, достаточно характерными и убедительными. В общей печати мне даже пришлось встретить упрек, что я «вдаюсь в чересчур большие подробности» и что «Записки» мои «смахивают временами на специальную статью в медицинском журнале». Если я не привожу еще больше подтверждений правильности моих «обобщений», то во всяком случае никак уже не за недостатком таких подтверждений.

Петербург,

Апрель 1901 г.

Предисловие к двенадцатому изданию

Двадцать семь лет прошло со времени выхода в свет этой книги; в промежуток этих лет легли события, глубокою пропастью отделившие вопросы и интересы прежние от нынешних. А книга продолжает требовать все новых изданий; диспуты, посвященные ее обсуждению, проходят при переполненных аудиториях. Очевидно, вопросы, задеваемые книгою, не отжили своего срока, продолжают интересовать и волновать читателей, требовать своего разрешения, – хотя, быть может, и в несколько иных плоскостях, чем прежде.

На некоторых из этих вопросов я считал бы нужным тут остановиться.

И на диспутах и в частных разговорах мне нередко приходится в последние годы слышать такого рода возражения:

– Вы выказываете слишком много заботы об отдельной личности. Это – индивидуализм. Надо стоять на точке зрения коллектива. Всякое серьезное, важное для жизни дело требует жертв. Возможна ли, напр., революция без жертв? Нам нет дела до блага отдельных лиц. Важно благо коллектива.

Так сейчас говорят очень многие.

Есть два рода коллективизма: коллективизм пчел, муравьев, стадных животных, первобытных людей – и тот коллективизм, к которому стремимся мы. При первом коллективизме личность, особь – полнейшее ничто, она никого не интересует. Трутней в ульях кормят до тех пор, пока они нужны для оплодотворения матки; после этого их беспощадно убивают или выгоняют из улья, осуждая на голодную смерть. Стадные животные равнодушно бросают больных членов стада и уходят дальше. Так же поступали дикие кочевые племена с заболевшими или одряхлевшими сородичами. Можем ли мы принять такой коллективизм? Конечно, нет. Мы прекрасно понимаем, что коллектив сам по себе есть не иное что, как отвлечение. У него нет собственного сознания, собственного чувствилища. Радоваться, наслаждаться, страдать он способен только в сознании членов коллектива. Главный смысл и главная цель нашего коллективизма заключается как раз в гарантировании для личности возможностей широчайшего ее развития. В первобытно-людском и животном коллективе попрание интересов особи есть не только право коллектива, но даже его обязанность. Для нас это – только печальная необходимость, и чем будет ее меньше, тем лучше. Нам покажется диким отвернуться от старика, всю свою жизнь проработавшего для коллектива и теперь ставшего ему ненужным. Он для нас – не отработавшая в машине гайка, которую за ненадобностью можно выбросить в канаву, он для нас – брат, товарищ, и мы должны для него сделать все, что можем.

Прямо поражает легкомыслие, с каким сейчас относятся к этому вопросу многие. «Никакое серьезное дело не обходится без жертв. Какая бы без жертв возможна была революция?» Верно. Но ведь в революции мы боремся против врага. Не мы его, так он нас. А попробуйте, соберите самых закаленных революционеров, твердо убежденных в необходимости жертв во всяком серьезном деле, – соберите их и скажите:

– Если вы придете в больницу, то, может быть, мы будем вас лечить, а может быть, отдадим в руки молодому, неопытному врачу, который на вас произведет первую свою операцию. Вашей жене или дочери мы, может быть, привьем в экспериментальных целях сифилис. Над вашим ребенком испробуем новое, мало исследованное средство. Ничего не поделаешь. Медицина без этого не может развиваться. Всякое серьезное дело требует жертв.

Попробуйте, скажите так, – и вы увидите, что вам ответят закаленные революционеры, вполне убежденные в необходимости жертв во всяком серьезном деле.

Случайно в книге моей оказался незатронутым очень острый в нашем деле вопрос о врачебной тайне. Следует о нем высказаться хоть бы здесь.

Раньше в вопросе о врачебной тайне у нас царила точка зрения, которую энергично отстаивал профессор В. А. Манассеин в редактировавшейся им газете «Врач». Газета эта сыграла огромную положительную роль в общественном и моральном воспитании русских врачей, заслуги Манассеина в этом отношении неоценимы. Однако в вопросе о врачебной тайне он занимал позицию совершенно антиобщественную. Манассеин стоял за абсолютное сохранение врачебной тайны при всех обстоятельствах. Он мотивировал это тем соображением, что только при полнейшей уверенности в сохранении его тайны больной будет говорить врачу всю о себе правду.

Манасеин в этой области не останавливался перед самыми крайними выводами. Помню два таких примера.

К частному глазному врачу обратился за помощью железнодорожный машинист. Исследуя его, врач попутно открыл, что больной страдает дальтонизмом. Это – недостаток зрения, при котором человек не может различать некоторых цветов, чаще всего не может отличать зеленого цвета от красного. Но, как известно, вся железнодорожная сигнализация основана как раз на различении зеленого цвета от красного; зеленый флаг или фонарь знаменует свободный путь, красный – дает сигнал, что грозит опасность. Врач сообщил машинисту о его болезни и сказал, что ему нужно отказаться от работы машиниста. Больной ответил, что он никакой другой работы не знает и от службы отказаться не может. Что должен был сделать врач? Манасеин отвечал: «Молчать. Виновато железнодорожное управление, что оно не устраивает периодических врачебных осмотров своих служащих. А врач не имеет права выдавать тайн, которые узнал благодаря своей профессии, это – предательство по отношению к больному».

Страница 2 из 76

Вам также может понравиться

Страница 1 из 14

Назад1214Далее