Загрузка...
Капитан Поль — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Капитан ПольПоль Джонсамериканский флотоводецисторияроманморские приключенияДюмасобытияпутешествиеавантюра

Описание

В романе «Капитан Поль» Александр Дюма сочетает исторические факты о жизни американского флотоводца Поля Джонса с художественным повествованием, раскрывая семейные тайны, политические интриги и творческий путь автора от исследования к публикации и постановке пьесы.

Главный конфликт / проблема

Столкновение между желанием раскрыть истинную личность и судьбу капитана Поля Джонса и ограниченностью исторических источников, а также внутренние и внешние интриги, влияющие на его решения

Ключевые идеи

  • Латинская пословица как символ судьбы книги
  • Трудности поиска исторических источников о капитане Поле Джонсе
  • Преобразование пьесы в роман и её публикация в газете
  • Проблемы постановки и реакция театральных деятелей
  • Мистерия появления фрегата и его происхождения
  • Миссия по доставке политического заключённого в Кайенну
  • Семейные и политические интриги вокруг графа д’Оре
  • Взаимоотношения между графом, лейтенантом и капитаном Полем
  • Тема чести и долга в военно‑политическом контексте
  • Судьба и предначертаний
  • Семейные связи и память
  • Конфликт личных желаний и общественных обязанностей

Вывод

Несмотря на нехватку достоверных данных, упорство автора и капитана Поля приводит к раскрытию семейных тайн и подтверждению его роли как героя, показывая, что истина и честь могут быть найдены даже в условиях политической неопределённости

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Студенты истории и литературы
  • Читатели, интересующиеся морскими приключениями

Главные темы

  • Исторический роман о жизни Поля Джонса
  • Семейные тайны и политические интриги
  • Творческий путь автора от исследования к публикации

Персонажи

  • Александр Дюма — Писатель, исследующий историю капитана Поля, создает художественное произведение, описывает создание повести и приводит исторические сведения.
  • Поль — Молодой моряк, ищущий истоки своего происхождения, готовый к приключениям и внутренним конфликтам. Он защищает семью, участвует в дуэли, но не желает сражаться, берёт ключ и документы. 50‑летний офицер, чья миссия связана с доставкой политического заключённого. Американский флотоводец.
  • Маргарита д’Оре — Дочь Маргариты д’Оре, вовлечённая в брачные переговоры. Переживает сильные эмоциональные переживания, видит смерть отца и откровения матери, пытается понять семейные тайны. Бледная и красивая, вовлечена в семейные интриги.
  • Эммануэль д’Оре — Блестящий мундир, любознательный, стремится узнать правду о фрегате и о своей семье. Важный персонаж в семейных отношениях, получает решение отправиться в Рен.
  • Луи Ашар — Служил графу де Морле, хранитель тайны происхождения Пола. Умирает в момент, когда Маркиза пытается договориться о документах.
  • Маркиза — Маркиза переживает утрату мужа, решает судьбу семьи, пытается скрыть тайну, но в итоге принимает решения. Получает ключ к документам.
  • Барон де Лектур — Важный персонаж в брачных переговорах.
  • Люзиньян — Приговорённый к пожизненной ссылке, должен быть доставлен в Кайенну.
  • Лейтенант — Молодой, в мундире, предоставляет шлюпку и информацию о фрегате.
  • Мери — Помогает уточнить происхождение латинского полустишия.
  • Нодье — Помогает в поиске источников о капитане Поле.
  • Арель — Рассматривает возможность постановки пьесы.

Цитаты

  • Pro captu lectoris, habent sua fata libelli
  • Капитан Поль – плод, который, созрев, должен был упасть
  • «Это красивый тридцатидвухпушечный фрегат, он стоит с зарифленными парусами, на кормовом якоре, чтобы можно было выйти в море по первому сигналу.»
  • «Капитан, мне говорили, что ваш корабль идет в Мексиканский залив?»
  • "Я говорю, что в смирении, которое покоряется, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается."
  • "Отец мой умер мужественно, правда?"
  • "Я бы умерла, если б они не отворили двери, в таком я была смятением."
  • "Смерть отца… быстрая и неожиданная…"
  • … он принадлежит грамматику Теренциану Мавру.
  • … он получил золотую медаль Почета и благодарность.

Сводка по автору из Wikidata

1802–1870. Alexandre Dumas. французский писатель и драматург (1802—1870)

Читать онлайн

Страница 2 из 70

И эту историю он помнил, хотя между рассказом, который поведал ему отец, и тем, что сам он сообщал мне, прошло почти сорок лет.

Эта история слово за словом падала в глубину моей памяти и затаилась там подобно воде, что капля за каплей падает со свода пещеры, постепенно создавая в ее спокойных и молчаливых глубинах целый водоем; иногда мое воображение вглядывалось в эту загадочную, темную воду и я думал:

«Все-таки пора этой воде вырваться наружу и под живительным теплом солнца разлиться водопадом или ручьем, превратиться в поток или озеро».

Только какую форму она предпочтет?

Форму пьесы или форму романа?

В ту эпоху, в 1831 и 1832 годах, любое литературное произведение мыслилось мне в форме пьесы.

Поэтому я беспрестанно твердил себе:

«Все-таки мне необходимо написать пьесу о Поле Джонсе».

Но прошли 1832, 1833, 1834 годы, а первоначальные очертания этой пьесы так и не вырисовывались передо мной столь отчетливо, чтобы я отказался от других своих замыслов и привязался к этому.

И я решил:

«Подождем; придет время, когда плод вызреет и сам упадет с ветки».

Вторая стадия. Сотворение

Стоял октябрь 1835 года.

Пейзаж был совсем иной. Это уже не суровые скалы на берегах Бретани; это уже не скалистая корма Европы, омываемая волнами неистового моря; здесь уже не летали серые буревестники, что резвятся при отблесках молнии под свист ветра среди брызг волн, разбивающихся об утесы.

Это уже море Сицилии, спокойное как зеркало; справа от меня, у подножия горы Пеллегрино, лежало Палермо, изголовье которого затеняют апельсиновые деревья Монреале, а изножье — пальмы Багерии; слева от меня виднелось Аликуди, высившееся из лона — я не скажу волн, ибо это предполагает хоть какое-то волнение моря, а оно застыло, словно озеро из расплавленного серебра, — Аликуди, темной пирамидой вырисовывавшееся между лазурью неба и лазурью Амфитриты; наконец, очень далеко от меня над вулканическими островами, остатками царства Эола, возносил свою голову Стромболи: вечерний ветер раскачивал его султан из дыма, нижнюю часть которого изредка окрашивало красноватое зарево, указывая в темноте, что этот столб дыма покоится на огненном основании.

Я покидал Палермо, где провел один из самых счастливых месяцев в моей жизни. Пенистый след от лодки — на ее корме стояла белая фигура в венке из вербены, словно античная Норма, и посылала мне прощальный привет — бороздил сверкающую водную гладь, и лодка, уносимая четырьмя веслами, которые издали казались лапами гигантского скарабея, царапающего поверхность моря, таяла на горизонте.

Мои глаза и мое сердце не могли оторваться от лодки.

Она скрылась. Я тяжело вздохнул. Я нисколько не сомневался, что никогда не увижу ту, которая меня покинула.

Рядом с собой я услышал нечто похожее на молитву.

Где я? Почему здесь звучит молитва?

Я был среди матросов-сицилийцев на сперонаре «Madonna del pie della grotta»[3]. Молитву же — «Ave Maria»[4] — читал сын капитана Арены, девятилетний мальчик: он стоял на крыше нашей каюты и его поддерживал наш рулевой Нунцио.

Оттуда мальчик обращался к морю, ветрам, облакам, к Богу!

Время молитвы «Ave Maria» — поэтический час дня. Даже если ничто не усугубляет грусть сумерек, в этот час мы грезим без определенных мыслей; в этот час всплывают воспоминания о далекой родине и отсутствующих друзьях, и эти воспоминания подобны облакам, которые принимают облик то гор, то озер, то человеческих фигур и плавно скользят по лазурному небу, меняют свой облик, в одно мгновение множество раз сливаясь, отплывая в разные стороны и вновь сливаясь; часы летят, но мы не ощущаем прикосновения их крыльев, не слышим их полета. Потом наступает ночь — если только можно назвать ночью отсутствие света, — наступает ночь, зажигая одну за другой звезды на потемневшем востоке, тогда как на западе, где постепенно угасает солнце, прокатываются золотые волны и сменяют друг друга все цвета радуги — от ярко-алого до светло-зеленого. В этот час с воды доносится какой-то мелодичный шорох: из моря выпрыгивают рыбы, похожие на серебряные проблески; кормчий оставляет руль, как будто рулю больше не нужна ничья рука, кроме длани Бога; на крышу каюты снова поднимают сына капитана, и «Ave Maria» начинает звучать в тот миг, когда гаснет последний луч дня.

Эта сцена повторялась ежедневно, и всякий раз моя душа вновь преисполнялась грустью, которая, как я понимал, в обстановке, вызвавшей ее, волновала меня сильнее, чем когда-либо прежде.

И как объяснить, благодаря какой тайне человеческого организма, именно в тот вечер, в пустоте, оставленной в моих мыслях белой, подернутой дымкой фигурой Нормы-беглянки, я, промеряя глубины этой пустоты, вновь обрел, вместо вырванного с корнем дерева в цвету, «Капитана Поля» — плод, который, созрев, должен был упасть?

О, на этот раз время «Капитана Поля» пришло! По тому, как пьеса захватывала мои мысли, я чувствовал, что она уже не оставит меня в покое до тех пор, пока не родится на свет, и отдался горькому очарованию «вынашивания» произведения.

Ах! Только творцы могут рассказать о том, как это восхитительно, когда поэт или художник видит, что его мысль обретает форму, а нечто воображаемое постепенно становится ощутимой действительностью!

Вы представляете, как восходит солнце из-за хребтов Альп или Пиренеев? Сначала это розовый, едва уловимый свет, который пронзает мглистый утренний воздух, окрашивая его в еле заметный цвет, и на его фоне вырисовывается зубчатый, гигантский силуэт гор. Постепенно этот цвет становится ярче и окрашивает самые высокие вершины; вы видите, как они, пылая, словно вулканы, царят над всей грядой, потом в небеса устремляются лучи, подобные золотым ракетам; затем и более низкие вершины начинает озарять свет, распространяющийся так стремительно, что древним представлялось, будто солнце выезжает из ворот Востока на колеснице, запряженной четверкой огненных коней; океан пламени затопляет горные вершины, а те, кажется, хотят преградить ему путь, словно плотина. И наступает рассвет: сверкающий, искрящийся прилив потоками низвергается по склонам темного горного хребта, постепенно проникая даже в таинственную глубину долин, куда, казалось, никогда не достигнет луч солнца, и освещая ее.

Вот так произведение проясняется и вырисовывается в уме поэта.

Когда я приехал в Мессину, пьеса «Капитан Поль» уже сложилась в моем воображении и мне оставалось только ее написать.

Я рассчитывал написать пьесу в Неаполе, ибо спешил. Сицилия удерживала меня подобно одному из тех волшебных островов, о которых говорит старый Гомер. Что нам было необходимо, чтобы добраться до города наслаждений, города, который надо увидеть, прежде чем умереть? Три дня и попутный ветер.

Я приказал капитану отплывать на следующее утро и идти прямо в Неаполь.

Капитан определил направление ветра, посмотрел на север и, шепотом обменявшись несколькими словами с рулевым, заявил:

— Будет сделано все, что возможно, ваше сиятельство.

— Вот как?! Будет сделано все, что возможно, дорогой друг? Мне кажется, что ваши слова содержат скрытый смысл.

— Конечно! — воскликнул капитан.

— Хорошо, хорошо, давайте объяснимся начистоту.

Страница 2 из 70

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее