Загрузка...
Дядя Бернак — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
НаполеонФранцияисторияприключениясемьядядягеройвойнапутешествиедокумент

Описание

В романе «Дядя Бернак» главный герой, Луи де Лаваль, возвращается из долгого изгнания в Англии, чтобы найти своё место в политически нестабильной Франции, сталкиваясь с семейными конфликтами, тайными заговорщиками и службой у Наполеона. По мере продвижения сюжета он раскрывает семейные тайны, участвует в интригах и военных операциях, а также пытается понять, как личные убеждения сочетаются с историческими событиями.

Главный конфликт / проблема

Луи де Лаваль пытается найти своё место в мире, балансируя между семейными ожиданиями, политическими изменениями и личной честностью.

Ключевые идеи

  • Лояльность к семье и родине в условиях политических перемен
  • Изгнание как испытание личной идентичности
  • Влияние Наполеона на судьбу французских дворян
  • Сложность принятия решения о возвращении в родную страну
  • Трудности и опасности путешествия в суровых природных условиях.
  • Теневые политические интриги и скрытые связи между влиятельными личностями.
  • Проблема выбора между убийством и соблюдением закона.
  • Внутренний конфликт между личной лояльностью и политическим порядком.
  • Проблема идентификации и предательства в заговоре.
  • Скрытый проход как символ тайных связей и опасностей.
  • Семейные тайны и конфликт между наследниками Гросбуя.
  • План дяди Шарля Бернака использовать туннель для защиты и выгоды.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что личная судьба тесно связана с историческими событиями, и возвращение к родине может стать началом нового пути.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся эпохой Наполеона
  • Люди, ищущие вдохновение в личных поисках

Главные темы

  • Политические интриги во Франции
  • Личная судьба и возвращение к родине
  • Война и служба Наполеона

Цитаты

  • «Не приезжай»
  • «Я мучительно тружусь над этой несчастной наполеоновской книженцией»
  • Когда человек достиг зрелого возраста, ему всегда приятно оглянуться назад на ту длинную дорогу, которой он шел.
  • Солёное болото было для меня более безопасным убежищем, чем это проклятое логовище!
  • «Не убивай его, Туссак, надо скачала удостовериться, кто он.»
  • «Туссак, я беру на себя всю ответственность!»
  • Вы очень занимательный человек, господин… господин… будьте добры повторить ваше имя!
  • Вы слишком далеко зашли, чтобы идти назад, мой друг.
  • «Он не остановится даже перед этим. Ведь он же убил и мою мать!»
  • «Мы поговорим об этом впоследствии, — в замешательстве сказал он.»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 1 из 47

Annotation

«Я мучительно тружусь над этой несчастной наполеоновской книженцией,— писал Конан Дойл в июле 1896 года. — Она далась мне труднее, чем любая из больших книг. Я, видимо, не нашел правильного ключа, но мне необходимо как-то с ней развязаться».

«Дядюшка Бернак» с самого начала не пришелся ко двору и так и ходил у него в пасынках. По-видимому, тогда он чересчур надолго погрузился в эпоху Наполеона и регентства; он устал от нее, хотя и не признавался себе в этом. И «Дядюшка Бернак» получился фрагментарным, как будто писатель хотел развернуть широкую панораму, но вместо того заполнил ее лишь на треть фигурами Наполеона и его приближенных.

(Джон Диксон Карр. «Жизнь сэра Артура Конан Дойла»)

Артур Конан Дойл

1. БЕРЕГ ФРАНЦИИ

2. СОЛЯНОЕ БОЛОТО

3. РАЗОРЕННАЯ ХИЖИНА

4. НОЧНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ

5. ЗАКОН

6. СКРЫТЫЙ ПРОХОД

7. ВЛАДЕЛЕЦ ГРОСБУА

8. КУЗИНА СИБИЛЛА

9. ЛАГЕРЬ В БУЛОНИ

10. В ПРИЕМНОЙ НАПОЛЕОНА

11. СЕКРЕТАРЬ

12. ЧЕЛОВЕК ДЕЛА

13. МЕЧТАТЕЛЬ

14. ЖОЗЕФИНА

15. РАУТ У ИМПЕРАТРИЦЫ

16. В БИБЛИОТЕКЕ ГРОСБУА

17. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

notes

1

Артур Конан Дойл Дядя Бернак

1. БЕРЕГ ФРАНЦИИ

Я смело могу сказать, что прочел письмо дяди не менее ста раз и знаю его наизусть. Но сидя у борта парусного судна, я, тем не менее, вновь вынул его из кармана и принялся пробегать так же внимательно, как и в первый раз. Письмо, отправленное на имя Луи де Лаваля, было написано резким, угловатым почерком человека, начавшего свой жизненный путь деревенским стряпчим.

Забота о немедленной доставке письма адресату была возложена на хозяина гостиницы «Зеленый Человек», что в Эшворде, Вильяма Харгривза, который получил его вместе с бочками беспошлинного коньяка с берегов Нормандии. Таким образом это письмо попало в мои руки.

«Мой дорогой племянник Луи,— так начиналось письмо,— теперь, когда скончался твой бедный отец, и ты остался один на целом свете, я уверен, что ты не захочешь продолжать вражду, которая исстари существовала между членами нашей семьи. В эпоху революции во Франции твой отец открыто перешел на сторону короля, тогда как я всегда был на стороне народа. Ты знаешь, к каким печальным результатам привел этот поступок твоего отца: он был вынужден покинуть страну. Я же сделался владельцем имения Гросбуа. Я понимаю, как тяжело тебе было примириться с потерей родового имения, но сознайся, что всё же лучше видеть это имение в руках одного из родственников, чем постороннего человека. Смею тебя уверить, что от меня, брата твоей матери, ты не можешь встретить ничего, кроме любви и уважения. А теперь позволь мне дать тебе несколько полезных советов. Ты знаешь, я всегда был республиканцем, но с течением времени для меня стало очевидным, что борьба против власти Наполеона совершенно бесполезна. Понимая это, я был вынужден перейти на службу к нему, — недаром говорят: с волками жить, по волчьи выть. С моими способностями я быстро сумел войти к Наполеону в доверие; мало того, я сделался его самым близким другом, для которого он сделает всё, что бы я ни пожелал.

Ты, вероятно, знаешь, что в настоящее время Наполеон во главе своей армии находится всего в нескольких милях от Гросбуа, и если бы ты захотел поступить к нему на службу, то он забудет враждебное чувство к твоему отцу и не откажется вознаградить услуги твоего дяди. Несмотря на то, что твое имя несколько запятнано в глазах императора, я имею на него настолько большое влияние, что сумею всё устроить к лучшему. Послушай меня и приезжай сюда с полным доверием, так как ты вполне можешь положиться на преданного тебе дядю.

Ш. Бернак

Таково было письмо, но, собственно говоря, меня поразило и взволновало не само письмо, а конверт. На одной из четырех печатей красного сургуча, которыми оно было опечатано, по-английски было написано: «Не приезжай» [Don’t come]. Судя по написанию, слова были нацарапаны поспешно, но вот мужской или женской рукой трудно сказать. Что бы могло значить это зловещее предупреждение? Если эти слова были написаны дядей в виду каких-нибудь неожиданных изменений в его планах, то к чему было посылать письмо? Вернее, это предостережение было написано кем-нибудь другим, тем более, что письмо было на французском языке, тогда как роковые слова на английском. Но печати не были взломаны, — следовательно, в Англии никто не мог знать содержания письма.

И вот, сидя под парусом, развевавшимся над моей головой, наблюдая зеленоватые волны с мирным шумом ударявшиеся о бока судна, я стал припоминать всё, некогда слышанное мною об этом неведомом для меня дяде Бернаке.

Мой отец, гордившийся своим происхождением от одной из наиболее старых фамилий Франции, женился на девушке, обладавшей редкой красотой и душевными качествами, но более низкого происхождения. Правда, она никогда не давала ему повода раскаиваться в совершённом поступке; но зато ее брат, человек с низкой душонкой, был невыносим своей рабской угодливостью во время благоденствия нашей семьи и злобной ненавистью и неприязнью в тяжелые минуты. Он восстановил народ против моего отца и добился того, что отец был вынужден бежать. После этого мой дядя сделался ближайшим помошником Робеспьера в его самых страшных злодеяниях, за что и получил в награду наше родовое имение Гросбуа.

С падением Робеспьера, он перешел на сторону Борраса, и с каждой сменой правительства в его руки попадали всё новые и новые земельные владения. Из последнего письма этого «достойного» человека можно было заключить, что новый французский император тоже на его стороне, хотя трудно предположить, что человек с такой репутацией, как дядя, да еще к тому же республиканец, мог оказать ему существенные услуги. Вас, вероятно, заинтересует, почему же я принял предложение человека, изменившего моему отцу и бывшего врагом нашей семьи в течение многих лет? Теперь об этом легче говорить, чем тогда, но всё дело в том, что мы, молодое поколение, чувствовали всю тяжесть, а главное, бесполезность продолжать раздоры стариков. Мой отец, казалось, замер на 1792-м году и навсегда остался с теми чувствами, которые неизгладимо запечатлелись в душе, под влиянием событий этого года. Он как будто окаменел, пройдя через это горнило.

Но мы, выросшие на чужой земле, поняли, что жизнь ушла далеко вперед, что появилась возможность не жить тем определенным прошлым, воспоминаниями о счастливых годах жизни в родном гнезде. Мы убедили себя, что необходимо забыть распри и раздоры прошлого поколения. Для нас Франция уже не была страной избиений, производимых санкюлотами, страной бесчисленных казней на гильотине. Нет, теперь это время было далеко.

В нашем воображении родная земля вставала, окруженная ореолом славы; теснимая врагами со всех сторон, Франция призывала рассеянных повсюду сынов своих к оружию. Этот воинственный призыв взволновал сердца изгнанников и заставил меня принять предложение дяди и устремиться по водам Ламанша к дорогим берегам родины. Сердцем я всегда был во Франции и мысленно боролся с ее врагами. Но пока был жив мой отец, я не смел открыто высказать это чувство: для него, служившего под начальством Конде и сражавшегося при Квибероне, такая любовь показалась бы гнусной изменой.

Страница 1 из 47

Назад1247Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее