Загрузка...
Об Иване Шмелеве — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Иван Шмелевбиографиярусская литератураМосковская губернияреволюцияпуть писателяисторияпамятьпамяткапамятник

Описание

Книга представляет биографию Ивана Сергеевича Шмелева, описывая его детство в московской семье подрядчиков, влияние религиозных и патриархальных ценностей, образование, первые литературные успехи, критическое отношение к революционным изменениям и эмиграцию в Париж, где он продолжил писать о судьбах простых людей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными убеждениями автора и радикальными политическими изменениями в России начала XX века

Ключевые идеи

  • Патриархальное и религиозное воспитание как фундамент личности и творчества
  • Влияние наблюдений за трудовой жизнью и простыми людьми на развитие реалистического стиля
  • Роль революционных событий в формировании тематики «маленького человека»
  • Эмиграция как переход к новому этапу творчества, сохранению русской идентичности

Вывод

Книга демонстрирует, как личные ценности и наблюдения о жизни простого человека сформировали уникальный реалистический стиль Шмелева, оставивший наследие защиты обиженных и правдолюбия

Кому полезна

  • Студенты русской литературы
  • Историки
  • Любители русской культуры

Главные темы

  • Реализм и социальная критика
  • Религиозные и патриотические ценности

Персонажи

  • Иван Сергеевич Шмелев — Родился в московской семье подрядчиков, вырос в патриархальной и религиозной среде, стал реалистом, защитником «маленького человека».
  • Сергей Иванович — Подрядчик, умер, оставив сына в раннем возрасте.
  • Ю. А. Кутырина — Собирала воспоминания о Шмелеве и помогала в публикации его биографических работ.

Цитаты

  • «На постройке Коломенского дворца (под Москвой) он потерял почти весь капитал «из‑за упрямства» – отказался дать взятку».
  • «Писатель сильного темперамента, страстный, бурный, очень одаренный и подземно навсегда связанный с Россией».

Сводка по автору из Wikidata

1873–1950. Ioannes Šmelëv. русский писатель (1873—1950)

Читать онлайн

Страница 2 из 8

карнизам, спускались под землю в колодезь, вырезали из досок фигуры, ковали лошадей, брыкающихся, писали красками чудеса, пели песни и рассказывали дух захватывающие сказки...

Во дворе было много ремесленников -- бараночников, сапожников, скорняков, портных. Они дали мне много слов, много неопределенных чувствований и опыта. Двор наш для меня явился первой школой жизни -- самой важной и мудрой. Здесь получались тысячи толчков для мысли. И все то, что теплого бьется в душе, что заставляет жалеть и негодовать, думать и чувствовать, я получил от сотен простых людей с мозолистыми руками и добрыми для меня, ребенка, глазами" [Русская литература, 1973, No 4, с. 142--143].

Сознание мальчика, таким образом, формировалось под разными влияниями. "Наш двор" оказался для Шмелева первой школой правдолюбия и гуманизма, что во многом предопределило характер его будущего творчества и позицию автора -- защитника обиженных и угнетенных ("Гражданин Уклейкин", 1907; "Человек из ресторана", 1911; "Неупиваемая Чаша", 1919; "Наполеон", 1928, и др.). Домашнее воспитание заронило в его душу глубокую любовь к России, веру в победу высшей справедливости, тягу к нравственно-духовным и религиозным исканиям.

Однако, возвращаясь к той атмосфере, которая царила в шмелевском доме, следует сказать, что, при всей патриархальности и верности старозаветным укладам, в ней ощущались -- и чем далее, тем сильнее -- веяния культуры, образования, искусства. И в этом, бесспорно, была заслуга матери. Неласковая, жестокая, волевая, она прекрасно понимала, как важно дать детям (Ване и двум его сестрам) отличное образование, и добилась этого, несмотря на резко ухудшившееся материальное положение семьи после нежданной смерти кормильца-мужа.

Шмелев-гимназист открыл для себя новый, волшебный мир -мир литературы и искусства.

Это определило его увлечения -- сперва театром (он вызубрил весь репертуар у Корша), а потом -- музыкой. Старшая сестра училась в консерватории и собиралась, как вспоминал сам Шмелев, "кончать "на виртуозку". Забравшись под фикус, мальчик часами слушал, как она играла сложные пьесы -- Лунную сонату Бетховена или "Бурю на Волге" Аренского (автобиографический рассказ "Музыкальная история", 1934). Неистовый "музыкальный роман" кончился трагикомически. Мальчик послал Аренскому написанное в состоянии "какого-то умопомрачения и страсти" либретто по лермонтовскому "Маскараду", в полном убеждении, что маэстро положит его на музыку. Но Аренский не удостоил его даже ответом, а текст стал гулять по консерватории. Сестра и ее очаровательная подруга (для которой либреттист придумал особенно выигрышные арии) преследовали Ваню "перлами" из его сочинения:

Мы игроки, мы игроки...

Каки-каки Мы игроки!..

Гораздо важнее для юного Шмелева оказались первые опыты в художественной прозе: "Вышло это так просто и неторжественно,-- вспоминал он в автобиографическом очерке 1931 года "Как я стал писателем",-- что я и не заметил. Можно сказать, вышло это непредумышленно. Теперь, когда это вышло на самом деле, кажется мне порой, что я не делался писателем, а будто всегда им был, только -- писателем "без печати". В первом классе гимназии он носил прозвище "римский оратор" и был прославленным рассказчиком, специалистом по сказкам.

Страсть к "сочинительству" была необоримой. И некую светлую побудительную роль, безусловно, сыграл А. П. Чехов (очерки 1934 года "Как я встречался с Чеховым"). Образ его легкой, но незабываемой тенью вошел в память маленького гимназиста. Случайные встречи через много лет стали казаться Шмелеву судьбоносными в выборе пути писателя -- страдальца, заступника народного.

Чехов остался на всю жизнь его истинным идеалом. Но были и другие влияния, пробуждающие творческое начало. В гимназических буднях, где большинство педагогов отталкивало мальчика своей рутиной, казенным формализмом, воистину светлым лучом выделялся преподаватель словесности, "незабвенный" Федор Владимирович Цветаев. Пятиклассник Шмелев получил наконец свободу: пиши как хочешь!

"И я записал ретиво "про природу",-- вспоминал Шмелев.-- Писать классные сочинения на поэтические темы, например -- "Утро в лесу", "Русская зима", "Осень по Пушкину", "Рыбная ловля", "Гроза в лесу"...-- было одно блаженство". Это было совсем не то, что задавалось раньше: не "Труд и любовь к ближнему как основы нравственного совершенствования" (...) и не "Чем отличаются союзы от наречий".

Кто знает, быть может, если бы не Цветаев, мы не знали сегодня замечательного писателя Шмелева...

"Плотный, медлительный, как будто полусонный, говоривший чуть-чуть на "о", посмеивающийся чуть глазом, благодушно, Федор Владимирович любил "слово": так, мимоходом будто, с ленцою русской, возьмет и прочтет из Пушкина... Господи, да какой же Пушкин! Даже Данилка, прозванный "Сатаной", и тот проникался чувством.

Имел он песен дивный дар И голос, шуму вод подобный,-

певуче читал Цветаев, и мне казалось, что -- для себя.

Он ставил мне за "рассказы" пятерки с тремя иногда крестами,-- такие жирные! -- и как-то, тыча мне пальцем в голову, словно вбивал в мозги, торжественно изрек:

-- Вот что, муж-чи-на...-- а некоторые судари пишут "муш-чи-на", как, например, зрелый му-жи-чи-на Шкробов! -- у тебя есть что-то... некая, как говорится, "шишка". Притчу о талантах... пом-ни!"

Видимо, под благотворным влиянием Цветаева резко расшился умственный кругозор Шмелева-гимназиста, обогатился его духовный мир, в который вошли новые книги, новые авторы. В автобиографии сам он отмечал:

"Короленко и Успенский закрепили то, что было затронуто во мне Пушкиным и Крыловым, что я видел из жизни на пашей дворе. Некоторые рассказы из "Записок охотника" соответствовали тому настроению, которое во мне крепло. Это настроение я назову -- чувством народности, русскости, родного. Окончательно это чувство во мне закрепил Толстой. Его "Казаки" и "Война и мир" меня закрутили и потрясли. И помню, закончив "Войну и мир",-- это было в шестом классе,-- я впервые почувствовал величие, могучесть и какое-то божественное, что заключено в творениях писателей. Писатель -- это величайшее, что есть на земле и в людях. Перед словом "писатель" я благоговел. И тогда, не навеянное уроками русского языка, а добытое внутренним опытом, встали передо мной как две великие грани -- Пушкин и Толстой" [Русская литература, 1973, No 4, с. 144. ].

Однако собственные его литературные опыты удачи пока не приносили. Он плакал, когда писал ночами сентиментальный рассказ "Городовой Семен" (подражание "Будке" Г. Успенского) , но рукопись вернули. Другой, юмористический, рассказ набрали в журнале "Будильник" -- его зарезали в цензуре. И все же пережитый восторг творчества не давал покоя. Гимназист сочинял роман из сибирской жизни, стихи на тридцатилетие освобождения крестьян, драму, в которой "он" и "она" умирали от чахотки. И все же первый успех пришел. С темой, более скромной и, главное, близкой Шмелеву. И тут, очевидно, сыграли свою роль "цветаевские" сочинения на поэтические темы, "про природу".

Страница 2 из 8

Вам также может понравиться

Страница 1 из 195

Назад12195Далее