Читать бесплатно онлайн

Стихотворения

Автор Николай Степанович Гумилев

0+371 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Стихотворения — сборник стихов Николая Степановаича Гумилева, одного из ярких представителей русского Серебряного века. В книге собраны произведения, отражающие его романтические и символистские влияния, а также путешествия по Африке и Европе. Автор затрагивает темы любви, судьбы, войны и памяти, сочетая лирику с глубокими философскими размышлениями. Сборник представляет собой ценное наследие русской поэзии начала XX века.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

стихи и поэзия

Темы

поэзияСеребряный векНиколай ГумилевромантикасимволизмпутешествияАфрикаисторияпамятьтрагедия

Читать онлайн

Страница 32 из 35

«Нежно-небывалая отрада…»

Нежно-небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу. Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой. Что же думать, как бы сладко нежил Тот покой и вечный гул томил, Если б только никогда я не жил, Никогда не пел и не любил.

«На путях зеленых и земных…»

На путях зеленых и земных Горько счастлив темной я судьбою. А стихи? Ведь ты мне шепчешь их, Тайно наклоняясь надо мною. Ты была безумием моим Или дивной мудростью моею, Так когда-то грозный серафим Говорил тоскующему змею: «Тьмы тысячелетий протекут, И ты будешь биться в клетке тесной, Прежде чем настанет Страшный Суд, Сын придет и Дух придет Небесный. Это выше нас, и лишь когда Протекут назначенные сроки, Утренняя, грешная звезда, Ты придешь к нам, брат печальноокий. Нежный брат мой, вновь крылатый брат, Бывший то властителем, то нищим, За стенами рая новый сад, Лучший сад с тобою мы отыщем. Там, где плещет сладкая вода, Вновь соединим мы наши руки, Утренняя, милая звезда, Мы не вспомним о былой разлуке».

«Слушай веления мудрых…»

Слушай веления мудрых Мыслей пленительный танец, Бойся у дев златокудрых Нежный заметить румянец. От непостижного скройся — Страшно остаться во мраке. Ночью весеннею бойся Рвать заалевшие маки. Девичьи взоры неверны, Вспомни сказанья Востока: Пояс на каждой пантерный, Дума у каждой жестока. Сердце пронзенное вспомни, Пурпурный сок виноградин. Вспомни, нет муки огромней, Нету тоски безотрадней. Вечером смолкни и слушай, Грезам отдавшись беспечным. Слышишь, вечерние души Шепчут о нежном и вечном. Ласковы быстрые миги, Строги высокие свечи, Мудрые, старые книги Знающих тихие речи.

«На льдах тоскующего полюса…»

На льдах тоскующего полюса, Где небосклон туманом стерт, Я без движенья и без голоса, Окровавленный, распростерт. Глаза нагнувшегося демона, Его лукавые уста… И манит смерть, всегда, везде она Так непостижна и проста. Из двух соблазнов, что я выберу, Что слаще – сон иль горечь слез? Нет, буду ждать, чтоб мне, как рыбарю, Явился в облаке Христос. Он превращает в звезды горести, В напиток солнца жгучий яд, И созидает в мертвом хворосте Никейских лилий белый сад.

Поэту

Пусть будет стих твой гибок, но упруг, Как тополь зеленеющей долины, Как грудь земли, куда вонзился плуг, Как девушка, не знавшая мужчины. Уверенную строгость береги: Твой стих не должен ни порхать, ни биться. Хотя у музы легкие шаги, Она богиня, а не танцовщица. И перебойных рифм веселый гам, Соблазн уклонов легкий и свободный Оставь, оставь накрашенным шутам, Танцующим на площади народной. И, выйдя на священные тропы, Певучести пошли свои проклятья. Пойми: она любовница толпы, Как милостыни, ждет она объятья.

«Она говорила: «Любимый, любимый…»

Она говорила: «Любимый, любимый, Ты болен мечтою, ты хочешь и ждешь, Но память о прошлом, как ратник незримый, Взнесла над тобой угрожающий нож. О чем же ты грезишь с такою любовью, Какую ты ищешь себе Госпожу? Смотри, я прильну к твоему изголовью И вечные сказки тебе расскажу. Ты знаешь, что женское тело могуче, В нем радости всех неизведанных стран, Ты знаешь, что женское сердце певуче, Умеет целить от тоски и от ран. Ты знаешь, что, робко себя сберегая, Невинное тело от ласки тая, Тебя никогда не полюбит другая Такой беспредельной любовью, как я». Она говорила, но, полный печали, Он думал о тонких руках, но иных: Они никогда никого не ласкали И крестные язвы застыли на них.

«Аддис-Абеба, город роз…»

Аддис-Абеба, город роз. На берегу ручьев прозрачных, Небесный див тебя принес, Алмазный, средь ущелий мрачных. Армидин сад… Там пилигрим Хранит обет любви неясной. Мы все склоняемся пред ним, А розы душны, розы красны. Там смотрит в душу чей-то взор, Отравы полный и обманов, В садах высоких сикомор, Аллеях сумрачных платанов.

Тоска по морю

Я молчу – во взорах видно горе, Говорю – мои слова так злы. Ах, когда ж я вновь увижу в море Синие и пенные валы. Белый парус, белых, белых чаек Или ночью длинный лунный мост, Позабыв о прошлом и не чая Ничего в грядущем, кроме звезд! Видно, я суровому Нерею Смог когда-то очень угодить, Что теперь – его, и не умею Ни полей, ни леса полюбить. Я томлюсь, мне многого не надо, Только – моря с четырех сторон. Не была ль сестрою мне наяда, Нежным братом лапчатый тритон? Боже! Будь я самым сильным князем Но живи от моря вдалеке, Я б, наверно, повалившись наземь, Грыз ее и бил в глухой тоске!

«Всё ясно для тихого взора…»

Всё ясно для тихого взора: И царский венец, и суму, Суму нищеты и позора, — Я всё беспечально возьму. Пойду я в шумящие рощи, В забытый хозяином сад, Чтоб ельник, корявый и тощий, Внезапно обрадовал взгляд. Там брошу лохмотья и лягу, И буду во сне королем, А люди увидят бродягу С бескровно-землистым лицом. Я знаю, что я зачарован Заклятьем сумы и венца, И если б я был коронован, Мне снилась бы степь без конца.

Страница 32 из 35

Назад 1…31 32 33…35 Далее