Загрузка...
Баргамот и Гараська — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Баргамот и Гараська

Автор Леонид Николаевич Андреев
12+201270 читателей
Дата написания1897-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказов11 классрассказы

Описание

В тёплый весенний вечер городовой Иван Акиндиныч Баргамот сталкивается с пьяным соседом Гараськой и празднованием Пасхи, что приводит к конфликту и неожиданной трапезе в доме Баргамота.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между строгим городовым Баргамотом и пьяным соседом Гараськой, осложненный празднованием Пасхи

Ключевые идеи

  • Строгость и дисциплина городового Баргамота в контрасте с пьянством местных жителей.
  • Пасхальный контекст как фон для конфликтов и неожиданных взаимодействий.
  • Семейные отношения Баргамота и Марьи, проявляющиеся в заботе о доме и семье.
  • Непредсказуемость и комичность поведения Гараськи, создающая напряжённость и юмор.

Вывод

Баргамот осознает, что даже в праздничный день порядок важен, и его строгость иногда приводит к неожиданным ситуациям.

Кому полезна

  • Любители юмористических историй о городовых
  • Читатели, интересующиеся русской историей конца XIX века

Главные темы

  • Характер Баргамота
  • Социальная атмосфера Орла
  • Комический конфликт
  • Празднование Пасхи

Персонажи

  • Иван Акиндиныч Баргамот — Крепкий, строгий, но семейный человек, который вынужден держать порядок среди пьянствующих жителей.
  • Гараська — Непредсказуемый и раздражительный человек, который пытается нарушить порядок и в итоге оказывается в доме Баргамота.
  • Марья — Молодая и красивая женщина, которая иногда не даёт еду мужу, но старается поддерживать порядок в доме.
  • пушкари — Жители Пушкарной улицы, празднующие Пасху, которые вызывают раздражение у Баргамота.

Цитаты

  • Тьфу!
  • Похристосоваться хотел…

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 3 из 3

– Экая оказия, – мотал головой Баргамот, глядя на валявшегося пьянчужку и чувствуя, что жалок ему этот человек, как брат родной, кровно своим же братом обиженный.

– Похристосоваться хотел… Тоже душа живая, – бормотал городовой, стараясь со всей неуклюжестью отдать себе ясный отчет в положении дел и в том сложном чувстве стыда и жалости, которое все более угнетало его. – А я, того… в участок! Ишь ты!

Тяжело крякнув и стукнув своей «селедкой» по камню, Баргамот присел на корточки около Гараськи.

– Ну, – смущенно гудел он. – Может, оно не разбилось?

– Да, не разбилось, ты и морду-то всю готов разбить. Ирод!

– А ты чего же?

– Чего? – передразнил Гараська. – К нему по-благородному, а он в… участок. Может, яичко-то у меня последнее? Идол!

Баргамот пыхтел. Его нисколько не оскорбляли ругательства Гараськи; всем своим нескладным нутром он ощущал не то жалость, не то совесть. Где-то, в самых отдаленных недрах его дюжего тела, что-то назойливо сверлило и мучило.

– Да разве вас можно не бить? – спросил Баргамот не то себя, не то Гараську.

– Да ты, чучело огородное, пойми…

Гараська, видимо, входил в обычную колею. В его несколько проясневшем мозгу вырисовывалась целая перспектива самых соблазнительных ругательств и обидных прозвищ, когда сосредоточенно сопевший Баргамот голосом, не оставлявшим ни малейшего сомнения в твердости принятого им решения, заявил:

– Пойдем ко мне разговляться.

– Так я к тебе, пузатому черту, и пошел!

– Пойдем, говорю!

Изумлению Гараськи не было границ. Совершенно пассивно позволив себя поднять, он шел, ведомый под руку Баргамотом, шел – и куда же? – не в участок, а в дом к самому Баргамоту, чтобы там еще… разговляться! В голове Гараськи блеснула соблазнительная мысль – навострить от Баргамота лыжи, но хоть голова его и прояснела от необычности положения, зато лыжи находились в самом дурном состоянии, как будто поклявшись вечно цепляться друг за друга и не давать друг другу ходу. Да и Баргамот был так чуден, что Гараське, собственно говоря, и не хотелось уходить. С трудом ворочая языком, приискивая слова и путаясь, Баргамот то излагал ему инструкцию для городовых, то снова возвращался к основному вопросу о битье и участке, разрешая его в смысле положительном, но в то же время и отрицательном.

– Верно говорите, Иван Акиндиныч, нельзя нас не бить, – поддержал Гараська, чувствуя даже какую-то неловкость: уж больно чуден был Баргамот!

– Да нет, не то я говорю… – мямлил Баргамот, еще менее, очевидно, чем Гараська, понимавший, что городит его суконный язык…

Пришли наконец домой – и Гараська уже перестал изумляться. Марья сперва вытаращила глаза при виде необычной пары, но по растерянному лицу мужа догадалась, что противоречить не нужно, а по своему женскому мягкосердечию живо смекнула, что надо делать. Вот ошалевший и притихший Гараська сидит за убранным столом. Ему так совестно, что хоть сквозь землю провалиться. Совестно своих отрепий, совестно своих грязных рук, совестно всего себя, оборванного, пьяного, скверного. Обжигаясь, ест он дьявольски горячие, заплывшие жиром щи, проливает на скатерть и, хотя хозяйка деликатно делает вид, что не замечает этого, конфузится и больше проливает. Так невыносимо дрожат эти заскорузлые пальцы с большими грязными ногтями, которые впервые заметил у себя Гараська.

– Иван Акиндиныч, а что же ты Ванятке-то… сюрпризец? – спрашивает Марья.

– Не надо, потом… – отвечает торопливо Баргамот. Он обжигается щами, дует на ложку и солидно обтирает усы – но сквозь эту солидность сквозит то же изумление, что и у Гараськи.

– Кушайте, кушайте, – потчует Марья. – Герасим… как звать вас по батюшке?

– Андреич.

– Кушайте, Герасим Андреич.

Гараська старается проглотить, давится и, бросив ложку, падает головой на стол, прямо на сальное пятно, только что им произведенное. Из груди его снова вырывается тот жалобный и грубый вой, который так смутил Баргамота. Детишки, уже переставшие было обращать внимания на гостя, бросают свои ложки и дискантом присоединяются к его тенору. Баргамот с растерянною и жалкою миной смотрит на жену.

– Ну, чего вы, Герасим Андреич! Перестаньте, – успокаивает та беспокойного гостя.

– По отчеству… Как родился, никто по отчеству… не называл.

1898 г.

Страница 3 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее