Загрузка...
Ученик чародея — обложка книги
Дата написания1916-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, Франсуа, после кражи окорока и бегства от преследования, попадает в дом старого волшебника д'Обремона, где обучается магии, сталкивается с искушением богатства и обманом, а также с внутренними и внешними конфликтами, которые приводят к трагическим последствиям и личностному росту.

Главный конфликт / проблема

Главный герой сталкивается с внутренним конфликтом между желанием свободы и богатства и моральными принципами, а также с внешними препятствиями, включая преследование, обман и опасность.

Ключевые идеи

  • Нарратор убегает после кражи, живя в постоянном движении и случайных связях.
  • Выживание в дикой природе и поиск смысла в странных знаках и символах.
  • Поиск убежища и пищи в опасном лесу
  • Встреча с мудрым, но странным волшебником
  • Обещание обучения и магической власти
  • Пробуждение к новым возможностям и ответственности
  • Учитель д'Обремон использует необычные методы обучения и символы, чтобы передать знания.
  • Франсуа испытывает разочарование из-за отсутствия практических инструкций, особенно по созданию золота.
  • Сокровище из алмазов, созданное д'Обремоном за двадцать лет.
  • Мечта о преобразовании Франции в царство красоты и богатства.
  • Страх перед сверхъестественными силами
  • Внутренняя борьба героя с моральными дилеммами

Вывод

Книга приводит к осознанию, что истинная сила приходит через практику и честность, а не только через богатство и власть.

Кому полезна

  • Любители фэнтези и исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся магией и приключениями
  • Люди, ищущие уроки о честности и смелости

Главные темы

  • Проблемы свободы и выживания
  • Магия и обучение
  • Искушение богатством и обман
  • Внутренний конфликт и моральные дилеммы

Персонажи

  • д'Обремон — Старый, обладающий глубокими знаниями, который предлагает Франсу обучение и обещает власть. Старик, живущий в хижине, питается только хлебом, обучает магии через символы и ритуалы, но не раскрывает подробностей своего прошлого. Он создал алмазы, хранит их в сундуке, и иногда появляется как призрак, пытаясь убедить нарратора в честности сделки.
  • Франсуа — Имя, которое он использует, чтобы скрыть свою личность; он описывается как голодный и бездомный, но свободный по воле Божией. Голодный и истощённый странник, который открывает для себя возможность стать учеником волшебника. Слушает наставления д'Обремона и восхищается алмазами.
  • Кот — Тихий кот, который мурлычет и сопровождает Франсу в хижине. Кот теребит колено нарратора и позже кусает его, создавая дополнительные препятствия.
  • Отец Дюфур — Старый человек, которого называют «отцом», но он почти не ходит в церковь.
  • Фонфред — Сомневается в подлинности камней и обвиняет нарратора, что приводит к его аресту.
  • Сторожа — Обеспечивают заключение и контроль над нарратором.

Цитаты

  • Я украл окорок ветчины в коптильне красноносого отца Дюфура.
  • Meme en ton absence — toujours avec toi. Arthurnote 1.
  • Излишек пищи вредит бессмертному духу
  • Я обещаю, со временем, могущество непомерное, власть над людьми и духами
  • Вставай, Франсуа! Аполлон запряг красных коней.
  • Практическая магия, — иногда говорил он, — есть самое конечное следствие высших знаний.
  • «Человек живет не дольше этого мотылька».
  • «Это алмазы».
  • Он сказал: «спи».
  • д'Обремон

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 5

Сказав так, старик дал мне мешок с сеном, и я повалился в углу, размышляя на сон грядущий следующим манером: «Алхимики, говорят, делают золото. Полезно и весьма прибыльно, если бы удалось научиться такой штуке, а там видно будет».

Уже поэтому решил я не прекословить д'Обремону и пожить у него, даже оставляя в стороне соображения о власти демона Азарета.

Засыпая, я увидел, что ко мне, мурлыча и выгибая спину, подошел кот. Потершись о плечо, сунул он мне голову под мышку и задремал, — кот-то был обыкновенный котище, и не пахло от него серой, в чем я убедился, тихонько прошептав молитву.

А д'Обремон сидел перед высокой желтой свечой, читал, и тень его головы падала на меня.

III

Я много видел людей, бывал в самых причудливых положениях, но такой жизни, которая сплела меня теперь с д'Обремоном, клянусь собственными глазами еще не испытывал.

Старик обыкновенно спал неспокойно, ворочался и вздыхал и, шаркая на рассвете туфлями, будил меня чуть не стихами:

— Вставай, Франсуа! Аполлон запряг красных коней. Смотри, как вверху, в сонном еще зените, все зыблется и дрожит и дышит; там тени обнимаются со светом. Смотри, Франсуа, не проспи ранний час! Когда усталая Диана, бледная, оставляет Венеру сгорать в лучах колесницы, — все чувства подвижны и тонки, как нежные ароматы. Вставай! Дух созерцает Вечное, Франсуа!..

Лень было подыматься на холоде, но цель, которую я поставил себе, требовала послушания. Я подметал хижину и выбрасывал из стеклянных колб какую-то за вчера накипевшую гадость; потом завтракал черствым хлебом, орехами и водой.

До чего противна была мне такая пища! Другой не бывало у д'Обремона. Сам он ел только хлеб и так мало, что удивительно, как не потухала жизнь в тощеньком его костячке. Глядя иногда, как, сгорбившись, подставив горсточкой сухую, прозрачную руку, старается он прожевать корочку беззубыми челюстями, а крошки вываливаются на ладонь, смеялся я не раз, задавая себе вопрос: «Ужели волшебство не добычливо насчет жирной, сладкой пищи и кружки винца?»

До времени я относил это к привычкам моего чародея, но вскорости, дней этак через пятнадцать, убедился, что д'Обремон просто придурковатый старик, полупомешанный хвастун. В этом убедился я такой дорогой ценой, что теперь, когда бессильно размышляю обо всем, зубы мои скрипят и лопаются от бешенства. Однако не забегай вперед, Франсуа!

Откуда старик брал хлеб и соль — было для меня тайной, пока однажды к мысу не причалила лодка. Из нее вышел пожилой мужик, тащя мешок. Он поклонился д'Обремону, как раб царю, и сказал, указывая на мешок:

— Надолго ли хватит вам этого, господин?

— Э, Жан, хватит, пока хватит! Благодарю!

Жан помолчал, затем, подозрительно косясь на меня, спросил как бы с опаской:

— Ну, что? Готово?

— Еще нет, — задумчиво и величественно ответил старик. Вдруг ребяческая улыбка преобразила его лицо. — Скажи, что надо терпеть, ждать, но уже недолго. Сокровища умножаются. Час восхитительный и божественно-мудрый наступит скоро.

Я навострил уши. Но больше ничего не было сказано меж ними про сокровища. Д'Обремон расспросил Жана о семейных делах и отпустил. Лодка мелькнула за тростником, скрылась; я же спросил:

— Учитель, кто этот человек?

— Он приезжает из далекой деревни раз в месяц, — сказал д'Обремон, — и привозит мне хлеб. Пока тебе незачем знать о моих делах больше. Наступит время, и я открою тебе великую тайну.

По вечерам старик открывал свои скрипящие книжищи и посвящал меня в магию. Я притворялся, что все это невыразимо интересно. Он показывал мне какие-то треугольники, круги, пентакли, языческие поганые буквы и вдруг, забывшись, начинал говорить на непонятном языке, турецком или арабском, как думаю. Я узнавал о феях, эльфах, гномах, ведьмах, демонах, инкубах, колдунах, сефиротах и о всякой другой нечисти. Приблизительно через день, по утрам, старик отправлял меня в лес за орехами и дровами, а сам запирался, и тогда из трубы целыми часами валил густой дым. Д'Обремон варил свои колдовские зелья.

Как ни любопытен я от природы, однако что-то удерживало меня расспрашивать моего хозяина о прошлой его жизни и о том, как он превратился в волшебника. Он никогда не сердился, но отвечал не на все вопросы; поэтому я предоставил все течению времени. Мне важно было только узнать золотой состав, а заклинания и сказки о феях я предоставлял д'Обремону. Я подсматривал за ним в щели и окна, но это не открывало мне ничего путного; а все мои намеки он пропускал мимо ушей.

— Практическая магия, — иногда говорил он, — есть самое конечное следствие высших знаний. Ты должен пройти их. Можешь ли ты лечить больного, не зная природы человеческой? Учись, Франсуа!

И опять вязли у меня в зубах духи воды и огня, земли и воздуха; опять я погружался в запутанные тайны невидимых сил и стихий.

Раз, помню, мы вызывали духа. Какого духа — забыл. Д'Обремон переоделся в некую белую хламиду, повесил на шею бронзовую цепочку с медными кружками, а в руку взял странной формы извилистую тусклую шпагу и, поставив меня с собой в очерченном кругу, начал произносить заклинания. Я чуть не умер от страха, но скоро оправился, так как дух не являлся. Старик продолжал взволнованно размахивать шпагой. Вдруг кот прыгнул к порогу, задавил там у щелки мышонка и стал возиться с добычей в самом кругу, у моих ног.

— Ну, сегодня ничего не будет, Франсуа, — сказал д'Обремон торжественно, с какими-то странными манипуляциями выбрасывая мышонка за дверь. — Сегодня Агнагул потерял силу и мог принять вид только одного из низших существ. Мышонок был Агнагул. Он не умер, конечно, но видеть его второй раз в образе того же мышонка — не стоит труда. Сотри круг!

Я подумал, что Агнагул столько же был мышонком, сколько тот Агнагулом, но хихикал в кулак по этому поводу, отвернувшись, дабы не сердить чудака.

В лесу бывали особенно хорошие дни, безветренные, жаркие и душистые, когда даже мне вставать рано было уж не так отвратительно. В такие дни д'Обремон иногда говорил:

— Принеси мне цветов, Франсуа. Принеси ромашки, дающей спокойствие и веселье, и пестрых тюльпанов, обостряющих слух, и медвяниц, прогоняющих ночное томление; не забудь ландышей и фиалок, дающих нежность воспоминаниям, и возьми еще все то, что я скажу дальше. Мандрагору ты вырвешь с корнем, не повредив его; рви, стоя лицом к востоку. Златоцвет и медвежьи ягоды бери левой рукой. Захвати и шиповник, он просто красив.

Я отправлялся в лес, собирал приказанные растения и тащил их нетерпеливо встречавшему меня д'Обремону. Старик, прижимая к груди рассыпающиеся вороха трав и цветов, клал их на подоконник и часами, тихо улыбаясь, сортировал эти зелья, временами нюхая какое-нибудь с видом влюбленного, поднявшего цветок у балкона. Вскорости начинал пламенно дышать кирпичный очаг, старичок варил свои волшебные соусы, надев остроконечную шапку, украшенную магическими рисунками, и на кончике его носа дрожала капелька пота.

Страница 2 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее