Загрузка...
Царь-девица — обложка книги
Дата написания1877-12-31
Язык книгиru
СерияИстория в романах
Возрастное ограничение12+
Темы
царская Россияпридворные интриги

Описание

История о стремлении к свободе и власти в эпоху политических потрясений: от изгнания дворянина Перхулова и бегства сироты Любы к борьбе за престол, мятежу стрелецкого войска и духовному поиску главной героини.

Главный конфликт / проблема

Конфликт за власть и наследие в российском царстве, сопровождающийся мятежами, интригами и личными поисками свободы главной героини

Ключевые идеи

  • Изгнание дворянина и поиск нового дома
  • Странное и независимое поведение сироты
  • Путешествие как поиск свободы и духовного убежища
  • Религиозный раскол и конфликт между старообрядцами и Никонистами
  • Встреча с полковником как спасение и путь к Москве
  • Введение в мир царского терема и политические интриги
  • Роль Родимицы как посредника и наставника
  • Семейные и политические конфликты вокруг наследования царства
  • Софья пытается мобилизовать народ в поддержку Петра, несмотря на личные трудности.
  • Роль патриарха как решающего фактора в выборе наследника после смерти царя.
  • Похороны царя Федора как катализатор политических конфликтов.
  • Софья использует трагедию для мобилизации поддержки и подрыва власти Милославских и Нарышкиных.

Вывод

Книга приводит к выводу, что стремление к свободе и власти может привести к разрушительным конфликтам, но истинное освобождение достигается через внутренний поиск и духовное принятие.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы и художественной литературы
  • Читатели, интересующиеся российской историей XIX‑XX веков
  • Те, кто ищет вдохновение в историях о личной свободе и духовном росте

Главные темы

  • История политических интриг и борьбы за престол в России
  • Проблема свободы и личного выбора
  • Влияние религиозных конфликтов на общество
  • Путь к духовному поиску и внутреннему покою

Персонажи

  • Люба Кадашева — 17‑летняя сирота, живущая в Суздале, известна прямотой и холодностью. Стремится к свободе и мечтает о Москве и царевне Софье. С помощью Федора переодевается в мужскую одежду, бежит, встречает полковника Малыгина, добирается до Кремля, где встречает Родимицу и царевну, становится её помощницей, позже предупреждает Софью о кровавом будущем и помогает ей найти покой.
  • Царевна Софья — Дочь царя, символ мечты Любы о Москве. Сначала отчаяние, затем решимость, замкнутость в комнате, но в конце проявляет решимость жить и действовать. Плачет о смерти Федора, утверждает, что он был отравлен, мобилизует народ против Милославских и Нарышкиных, ведёт государство после захвата стрелецкими, пытается укрепить власть, но в итоге изгнана в монастырь.
  • Петр Алексеевич — Молодой, энергичный, но нервный правитель, привлекает толпу, пытается справиться с бунтом, поддерживать порядок, но в итоге пытается скрыться от стрельцов.
  • Милославский — Поддерживает Софью, информирует о Максиме Сумболове, собирает людей, участвует в захвате власти.
  • Наталья Кирилловна — Серьёзная, строгая, грустная, пытается удержать порядок, критически относится к действиям Софьи, защищает сына Петра, но в итоге оказывается в плену, эмоционально привязана к Ивану.
  • Патриарх — Объявляет Петра наследником после голосования толпы, погибает в ходе хаоса.
  • Хованский — Встречается с Софьей, координирует мобилизацию войск, пытается убедить стрельцов не убивать Нарышкина, участвует в захвате власти.
  • Тараруй — Скептически относится к стрельцам, но не может остановить их, сообщает Софье о необходимости двойного правления.
  • Артамон Сергеевич Матвеев — Старый боярин, обвиняется в колдовстве, отправляется в ссылку, возвращается, пытается стабилизировать ситуацию, но убит.
  • Василий Васильевич Голицын — Получает письмо от Софьи, участвует в планировании мобилизации войск, реформирует армию, планирует поход в Крым, но первый поход заканчивается неудачей.
  • Перхулов — Изгнанный из Москвы, живёт в Суздале, пытается вести спокойную жизнь, но сталкивается с проблемами из‑за Любы.
  • Кузьма Кашников — Приносит Любу в дом Перхулова, пытается помочь ей найти место.

Цитаты

  • «Плохо, видно, вы с женой её учили!» – заметил Иван Онуфриевич Кашникову и, не получив от него никакого ответа, приказал отвести Любу на женскую половину, к своим дочерям, да сейчас же и позабыл о ней думать…
  • «Всё, что я вижу, это чудо, это мечта, это царевна Софья, и я хочу попасть к ней, даже если придется переодеваться и бежать по ночам» – так говорила Люба, когда решала бежать из дома.
  • «С нами крестная сила! – шепнула Люба. – Матушка Федорушка, что это такое? Что это за страсти у вас такие?»
  • «Поди ко мне, наклонись, я сама тебе вдену серьги и повяжу ожерелье. Это я дарю тебе в знак моей милости и надеюсь, что ты окажешься ее достойной.»
  • Софья не отвечала. Она, казалось, не слышала, не видела Любы, ничего не видела и не слышала.
  • Патриарх, духовенство и бояре стояли молча и слушали.
  • "Несут, несут!"
  • "Видите, как брат наш Федор неожиданно отошел с сего света!"
  • "Любо! – крикнули стрельцы."
  • "Смерть это, смерть!"

Читать онлайн

Страница 2 из 74

Хозяйство Афимья Лукьяновна вела рачительно; многочисленную свою прислугу женскую держала в повиновении, не утруждала мужа напрасными жалобами и доводила до его сведения о беспорядках только тогда, когда случалось что-нибудь уж очень неладное.

И все в доме было тихо да гладко. За семь лет жизни Перхуловых в Суздале не произошло у них ничего дурного. Раз только стряслась было беда. Один из холопей больно что-то провинился перед Иваном Онуфриевичем, и тот, не сдержав своего сердца, чересчур поучил его: вопреки Домострою поучил и в ухо, и в видение, и в голову, и куда попало.

Холоп, несмотря на страшные побои, весь в крови выбежал за ворота и начал кричать таким отчаянным голосом, что сбежалось немало народу. А он все кричал, всем показывал свой вытекший глаз и разбитую голову, все что-то грозился и поносил своего господина, пока, наконец, кровь не хлынула у него из горла и он не упал.

Люди Ивана Онуфриевича подобрали его и сволокли назад в избу. Говорили в городе, что на другой день этот холоп помер, но, конечно, никому в голову не могло прийти очень осуждать Ивана Онуфриевича и изменять о нем доброе мнение. Правда, не след было человека живота лишить, да ведь сотворилось все это ненароком, и такое дело со всяким может случиться…

II

Доля девочки-сиротки, Любы Кадашевой, попавшей в дом Перхулова, с детства была незавидная. Почти первым ее детским впечатлением был ужас.

Ей не минуло еще и десяти лет, как над семейством Кадашевых стряслось страшное несчастье. Жили они в своей вотчине, никому не мешали. Отец был человек смирный, безобидный; не поладил он только с приказчиком соседнего большого имения, принадлежавшего боярину Окуневу.

Приказчик то и дело чинил Кадашеву всякие обиды, в разор разорял его. Кадашев терпел, терпел да и послал, наконец, жалобу боярину Окуневу.

Жалоба до боярина не дошла – приказчик как-то о ней проведал, захватил кадашевского посланца и освирепел. Собрал он людей немало, чуть не целую сотню, да пьяный и нагрянул к Кадашеву. В усадьбе поднялся вопль: женщины бегали, кричали, как полоумные, а пьяный приказчик со своими людьми разогнал всю мужскую прислугу, разбил дом, поломал все, что попадалось под руку, забрал ценные пожитки.

Не стерпел Кадашев – кинулся с десятком верных холопей на своего душегубца.

Поднялась драка. Окуневские люди были вооружены разным дреколием и топорами, да и пьяны к тому же: рассекли они Кадашеву голову, так что тот упал замертво, да заодно уж и жену его уложили.

Старая нянька спряталась с маленькой Любой в подвале в пустой бочке – тем только и спаслись.

Потом, как разбойники, вконец разорив усадьбу и оставив в ней несколько трупов, убрались восвояси, нянька доставила Любу к замужней сестре ее, Марьице Кашниковой.

Марьица поплакала, погоревала, сестренку оставила у себя, а муж ее, обсудив дело, решил, что с честью нужно похоронить родителей, а дело с окуневским приказчиком и заводить нечего – не им, Кашниковым, его осилить: боярин приказчика не выдаст. Не впервой ведь такое дело делается. Дай бог только вотчину получить кадашевскую.

Кашников со всякою опаскою похоронил убитых и радовался, что не встретилось никакого затруднения в получении разоренного имения. Он был небогат, и новый доход был ему на руку. О свояченице, конечно, он не подумал, да и Марьица не много внимания на сестру обращала.

Сначала Кашниковы ждали, что умрет девочка – так она была напугана, с полгода дрожью дрожала, припадки с ней были странные; но здоровая натура взяла свое: Люба поправилась, только не на веселое житье, не на радость. Старая любимая нянька, единственное существо к ней ласковое, скоро отдала Богу душу.

Сестра Марьица заботилась только о своих детях, да и Любу заставляла их няньчить и строго взыскивала за нерадение.

Одно только путное, что вынесла девочка из кашниковского дома, это знание грамоты: Кузьма Кашников в свободное время, от нечего делать и видя необыкновенную понятливость свояченицы, обучал ее чтению, хотя Марьица и восстала на эту прихоть мужа: сама она, как и все почти женщины того времени, была безграмотна.

Люба вышла девочка смышленая, но какая-то дикая; она рано привыкла уходить в себя, беседовать с собою. Ее память удерживала все, все разговоры, которые она слышала. Ее природная любознательность не проходила равнодушно мимо явлений, вокруг нее совершавшихся.

После трудного, часто обидного для нее дня, в тихий вечерний час, когда ей, наконец, возможно было улечься на холодной и неряшливо устроенной постели, она долго не засыпала, все думала да передумывала, разбирала своим детским разумом то одно, то другое.

Кашников удивлялся ее понятливости, но он и вообразить себе не мог, как много она уже знала, несмотря на свой возраст.

Она отлично понимала, что отец и мать ее невинно убиты и что их убийцы остались безнаказанными. Она знала, что их родовое имение перешло в собственность Кашникова и ее сестры, а она, Люба, ничего из него не видит и, конечно, у нее ничего нету, так как и сестра и зять не раз уже попрекали ее тем, что ее даром поят и кормят, не раз уже толковали между собою о том, что нужно бы от нее избавиться, отдать ее в чужие люди.

– Как же это так? – рассуждала сама с собою сиротка. – Как же это? Ведь Марьица сестра мне, я была такая же, как и она, дочь у отца с матерью, все, что у них было, – ее и мое, а у меня, выходит, ничего нет – что же это значит?

Но не одни подобные вопросы занимали ее; многое, многое казалось ей непонятным и странным. Почему Кашников все может, сестрица Марьица может гораздо меньше, а она, Люба ничего не может? Почему, когда приезжают к хозяину гости, Марьица и все женщины сейчас же убегают и запираются в своих покоях? Почему им зазорно попадаться на глаза мужчин?

Чем больше вырастала и развивалась Люба, тем эти вопросы становились все навязчивее и навязчивее. Она даже попробовала было расспросить кое о чем Марьицу, но та, как услышала, выкатила на нее глаза, долго не понимала, что это она такое спрашивает, а когда поняла, только всего и ответила, что назвала ее дурой.

У Кашникова же Люба ничего и не спрашивала. Она знала, что вместо всякого ответа получит колотушку – зять ее был тяжел на руку и никому не давал спуску, особенно бабам. Марьица частенько ходила с фонарями то под одним, то под другим глазом.

К Перхуловым Люба переселилась, не решив ни одного из своих вопросов и только окончательно убедясь, что во всем божьем мире нет у нее близкого человека, нет даже сродников, потому что Кашников да Марьица – что это за сродники, если ее, свою близкую и родную, как щенка негодного, из дома вышвырнули? Положим, прощаясь с нею, Марьица плакала и причитала, повисла у нее на шее и ныла: «На кого ты нас покидаешь, золотая сестрица Любушка!» Но ведь не далее как накануне Люба своими ушами слышала, что Кашников с женою толковали и радовались своему избавлению от лишнего рта в доме.

Страница 2 из 74

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее