Загрузка...
Царь-девица — обложка книги
Дата написания1877-12-31
Язык книгиru
СерияИстория в романах
Возрастное ограничение12+
Темы
царская Россияпридворные интриги

Описание

История о стремлении к свободе и власти в эпоху политических потрясений: от изгнания дворянина Перхулова и бегства сироты Любы к борьбе за престол, мятежу стрелецкого войска и духовному поиску главной героини.

Главный конфликт / проблема

Конфликт за власть и наследие в российском царстве, сопровождающийся мятежами, интригами и личными поисками свободы главной героини

Ключевые идеи

  • Изгнание дворянина и поиск нового дома
  • Странное и независимое поведение сироты
  • Путешествие как поиск свободы и духовного убежища
  • Религиозный раскол и конфликт между старообрядцами и Никонистами
  • Встреча с полковником как спасение и путь к Москве
  • Введение в мир царского терема и политические интриги
  • Роль Родимицы как посредника и наставника
  • Семейные и политические конфликты вокруг наследования царства
  • Софья пытается мобилизовать народ в поддержку Петра, несмотря на личные трудности.
  • Роль патриарха как решающего фактора в выборе наследника после смерти царя.
  • Похороны царя Федора как катализатор политических конфликтов.
  • Софья использует трагедию для мобилизации поддержки и подрыва власти Милославских и Нарышкиных.

Вывод

Книга приводит к выводу, что стремление к свободе и власти может привести к разрушительным конфликтам, но истинное освобождение достигается через внутренний поиск и духовное принятие.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы и художественной литературы
  • Читатели, интересующиеся российской историей XIX‑XX веков
  • Те, кто ищет вдохновение в историях о личной свободе и духовном росте

Главные темы

  • История политических интриг и борьбы за престол в России
  • Проблема свободы и личного выбора
  • Влияние религиозных конфликтов на общество
  • Путь к духовному поиску и внутреннему покою

Персонажи

  • Люба Кадашева — 17‑летняя сирота, живущая в Суздале, известна прямотой и холодностью. Стремится к свободе и мечтает о Москве и царевне Софье. С помощью Федора переодевается в мужскую одежду, бежит, встречает полковника Малыгина, добирается до Кремля, где встречает Родимицу и царевну, становится её помощницей, позже предупреждает Софью о кровавом будущем и помогает ей найти покой.
  • Царевна Софья — Дочь царя, символ мечты Любы о Москве. Сначала отчаяние, затем решимость, замкнутость в комнате, но в конце проявляет решимость жить и действовать. Плачет о смерти Федора, утверждает, что он был отравлен, мобилизует народ против Милославских и Нарышкиных, ведёт государство после захвата стрелецкими, пытается укрепить власть, но в итоге изгнана в монастырь.
  • Петр Алексеевич — Молодой, энергичный, но нервный правитель, привлекает толпу, пытается справиться с бунтом, поддерживать порядок, но в итоге пытается скрыться от стрельцов.
  • Милославский — Поддерживает Софью, информирует о Максиме Сумболове, собирает людей, участвует в захвате власти.
  • Наталья Кирилловна — Серьёзная, строгая, грустная, пытается удержать порядок, критически относится к действиям Софьи, защищает сына Петра, но в итоге оказывается в плену, эмоционально привязана к Ивану.
  • Патриарх — Объявляет Петра наследником после голосования толпы, погибает в ходе хаоса.
  • Хованский — Встречается с Софьей, координирует мобилизацию войск, пытается убедить стрельцов не убивать Нарышкина, участвует в захвате власти.
  • Тараруй — Скептически относится к стрельцам, но не может остановить их, сообщает Софье о необходимости двойного правления.
  • Артамон Сергеевич Матвеев — Старый боярин, обвиняется в колдовстве, отправляется в ссылку, возвращается, пытается стабилизировать ситуацию, но убит.
  • Василий Васильевич Голицын — Получает письмо от Софьи, участвует в планировании мобилизации войск, реформирует армию, планирует поход в Крым, но первый поход заканчивается неудачей.
  • Перхулов — Изгнанный из Москвы, живёт в Суздале, пытается вести спокойную жизнь, но сталкивается с проблемами из‑за Любы.
  • Кузьма Кашников — Приносит Любу в дом Перхулова, пытается помочь ей найти место.

Цитаты

  • «Плохо, видно, вы с женой её учили!» – заметил Иван Онуфриевич Кашникову и, не получив от него никакого ответа, приказал отвести Любу на женскую половину, к своим дочерям, да сейчас же и позабыл о ней думать…
  • «Всё, что я вижу, это чудо, это мечта, это царевна Софья, и я хочу попасть к ней, даже если придется переодеваться и бежать по ночам» – так говорила Люба, когда решала бежать из дома.
  • «С нами крестная сила! – шепнула Люба. – Матушка Федорушка, что это такое? Что это за страсти у вас такие?»
  • «Поди ко мне, наклонись, я сама тебе вдену серьги и повяжу ожерелье. Это я дарю тебе в знак моей милости и надеюсь, что ты окажешься ее достойной.»
  • Софья не отвечала. Она, казалось, не слышала, не видела Любы, ничего не видела и не слышала.
  • Патриарх, духовенство и бояре стояли молча и слушали.
  • "Несут, несут!"
  • "Видите, как брат наш Федор неожиданно отошел с сего света!"
  • "Любо! – крикнули стрельцы."
  • "Смерть это, смерть!"

Читать онлайн

Страница 4 из 74

III

Единственная радость, оставшаяся Любе, было опять-таки подслушиванье разговоров на мужской половине, разговоров о том волшебном, чудном мире, который назывался Москвою и двором царским и который она так давно полюбила.

Теперь уже многое, прежде непонятное для нее в этих разговорах, становилось понятным – она уже не смущалась перед многими словами, а разговоры в последнее время, действительно, становились интересными.

Сначала весь дом, даже женскую половину, облетела весть, что скончался царь Алексей Михайлович. Затем стали много говорить о всяких новых порядках, об уничтожении местничества, и старики качали головами, не одобряли новшеств, находили, что все вверх дном начинает перевертываться в земле русской, что не к добру это – видно, скоро светопреставление, видно, антихрист нарождается.

Но в особенности один разговор необычайно поразил Любу и поднял в ней целую бурю новых ощущений. Говорилось про одну из царевен, про Софью Алексеевну. Очень недружелюбно относились к ней перхуловские гости. Толковали они о том, что покойный царь совсем распустил семью свою, дочерей-царевен, видно, не держал в страхе Божием, и вот теперь худые дела оказываются. Вишь, царевна Софья, забыв стыд девичий, показывается перед всеми мужчинами, вступает с ними в разговоры, одним словом, ведет себя не как особа женского пола, а как мужчина.

И нельзя было никак сомневаться в этих известиях, так как передавал их думный дьяк, приехавший из Москвы и постоянно во дворец вхожий. Немало представил он примеров «стыдных поступков» царевны Софьи. С ним самим она не раз вступала в беседу и толковала о разных предметах, даже о делах государственных.

– Великого ума царевна! – закончил дьяк. – Об этом и толковать нечего, только зачем ей ум? – Не женское это дело. Женский ум в скромности да в послушании…

Люба из своего темного уголка напрягала весь слух, чтобы не проронить ни одного слова.

Вся она дрожала, грудь высоко поднималась, на щеках загорался горячий румянец.

Всю эту ночь прометалась она на своей постели: все ей грезилась чудная царевна, осмелившаяся выйти из женского терема, осмелившаяся толковать с боярами и думными дьяками. И всем своим молодым, горячим сердцем полюбила заочно эту царевну Люба. Она почуяла в ней родство с собою, она поняла, что не одна она на свете такая чудная, такой выродок, как ее называли; что там, в волшебном мире, живет родная ей душа, которую тоже называют выродком.

Ее, бедную Любу, часто попрекают и бранят бесстыдницей; вот не далее как вчера надсмотрщица за работами ворчала на нее. «Глаза твои бестыжие, – говорила она, – и где ты такая уродилася? Тебе рыскать простоволосой к мужикам да калякать с ними все равно, что воды выпить. Тьфу ты, окаянная!»

И сказала злая баба при этом такое слово, которое и в мыслях-то повторить совестно.

Несколько дней словно лихорадка била Любу, и все росла и росла в ней любовь к далекой царевне.

«Царь-девица! Царь-девица!» – шептала она, вспоминая чудную сказку, когда-то давно слышанную ею от покойной няньки. И рвалось ее сердце к той Царь-девице, рвалось неудержимо.

А в то же время действительная ее жизнь становилась все хуже и хуже. Попала она в руки злой бабы – надсмотрщице, что за шитьем и вязаньем в перхуловском доме глядела. Злая баба поедом есть ее стала. Утром задаст урок, с которым никак нельзя справиться, к вечеру придет, видит, что не все готово – и начнется брань, попреки. И такой гадкий язык у бабы – как змеиное жало. Иное обидное слово до самой души прохватывает, а пожаловаться на надсмотрщицу нечего и думать. Она у Афимьи Лукьяновны в большой милости – слуга старая, верная, а на Любу и хозяйка, и дочери хозяйские косятся; так кто же ее обиду рассудит?

И терпела Люба, работала день-деньской не разгибаясь. А надсмотрщица все недовольна.

– Что же это, наконец, такое? – не вытерпев, как-то сказала Люба после брани злой бабы. – Я ли, кажется, не работаю, так не грех бы тебе, Ненила Сидоровна, разок добрым словом обмолвиться.

– Да, стоишь ты доброго слова!.. Колотушки ты стоишь – вот что! – ворчала старуха.

Кровь бросилась в голову Любе. Сама себя не помня, поднялась она во весь рост перед старухой. Глаза ее сверкали.

– Ну нет, холопка, не тебе бить меня!

– Ах, светы мои батюшки! – в свою очередь, багровея и трясясь от злости, накинулась на нее надсмотрщица. – Это я тебе холопка? Это я-то бить не смею? А вот увидишь!

Люба не успела отшатнуться, как получила сильным удар прямо в щеку.

Не говоря ни слова, кинулась она на старуху и, как щепку какую-нибудь, отшвырнула ее от себя в противоположный угол горницы.

Злая баба взвизгнула, бросилась вон, прямо к Афимье Лукьяновне и дорогой рвала на себе волосы и царапала лицо, чтоб появиться в более жалостном виде. Упала она госпоже в ноги. «Так и так», – рассказала все доподлинно о продерзостях Любашки и требовала себе защиты.

Афимья Лукьяновна приказала немедленно призвать к себе Любу, но та не явилась.

Тогда она сама к ней отправилась.

Люба стояла, как бесом одержимая, с поленом в руках, очевидно, никого и ничего перед собою не видела и диким голосом кричала:

– Никто не подступайся, не то убью!

Афимья Лукьяновна побежала прямо к мужу.

Тот, узнавши в чем дело, взял с собою двух ражих людей; Любу, несмотря на ее безумное сопротивление, схватили и отстегали так, что она дня два не могла подняться с постели.

После этого прошла неделя – и вдруг в перхуловском доме объявилось, что Люба исчезла.

Все поднялись на ноги, стали искать ее, но нигде не находили. Порешили было, что случилась такая беда: девка, видно, с дури да с сердцов утопилась в проруби.

Одно только казалось странным: все Любино белье, платье были налицо. Считали и пересчитывали – как есть все цело! И выходило так, что Люба скрылась из дому не только без шубки, но и без самой необходимой одежи. Может, надела чужое… Всех переспросили, все переглядели: все как есть цело – ничего не оказалось в пропаже.

Чудное дело: выбежала девка в зимнюю морозную ночь топиться, выбежала в чем мать родила на свет божий, и никто не видал, как она бежала!.. Нет, тут что-то неладно! Уж не сам ли дьявол ее сцапал?

Это предположение оказалось самым подходящим, и на нем остановились…

Страница 4 из 74

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее