Загрузка...
Царь-девица — обложка книги
Дата написания1877-12-31
Язык книгиru
СерияИстория в романах
Возрастное ограничение12+
Темы
царская Россияпридворные интриги

Описание

История о стремлении к свободе и власти в эпоху политических потрясений: от изгнания дворянина Перхулова и бегства сироты Любы к борьбе за престол, мятежу стрелецкого войска и духовному поиску главной героини.

Главный конфликт / проблема

Конфликт за власть и наследие в российском царстве, сопровождающийся мятежами, интригами и личными поисками свободы главной героини

Ключевые идеи

  • Изгнание дворянина и поиск нового дома
  • Странное и независимое поведение сироты
  • Путешествие как поиск свободы и духовного убежища
  • Религиозный раскол и конфликт между старообрядцами и Никонистами
  • Встреча с полковником как спасение и путь к Москве
  • Введение в мир царского терема и политические интриги
  • Роль Родимицы как посредника и наставника
  • Семейные и политические конфликты вокруг наследования царства
  • Софья пытается мобилизовать народ в поддержку Петра, несмотря на личные трудности.
  • Роль патриарха как решающего фактора в выборе наследника после смерти царя.
  • Похороны царя Федора как катализатор политических конфликтов.
  • Софья использует трагедию для мобилизации поддержки и подрыва власти Милославских и Нарышкиных.

Вывод

Книга приводит к выводу, что стремление к свободе и власти может привести к разрушительным конфликтам, но истинное освобождение достигается через внутренний поиск и духовное принятие.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы и художественной литературы
  • Читатели, интересующиеся российской историей XIX‑XX веков
  • Те, кто ищет вдохновение в историях о личной свободе и духовном росте

Главные темы

  • История политических интриг и борьбы за престол в России
  • Проблема свободы и личного выбора
  • Влияние религиозных конфликтов на общество
  • Путь к духовному поиску и внутреннему покою

Персонажи

  • Люба Кадашева — 17‑летняя сирота, живущая в Суздале, известна прямотой и холодностью. Стремится к свободе и мечтает о Москве и царевне Софье. С помощью Федора переодевается в мужскую одежду, бежит, встречает полковника Малыгина, добирается до Кремля, где встречает Родимицу и царевну, становится её помощницей, позже предупреждает Софью о кровавом будущем и помогает ей найти покой.
  • Царевна Софья — Дочь царя, символ мечты Любы о Москве. Сначала отчаяние, затем решимость, замкнутость в комнате, но в конце проявляет решимость жить и действовать. Плачет о смерти Федора, утверждает, что он был отравлен, мобилизует народ против Милославских и Нарышкиных, ведёт государство после захвата стрелецкими, пытается укрепить власть, но в итоге изгнана в монастырь.
  • Петр Алексеевич — Молодой, энергичный, но нервный правитель, привлекает толпу, пытается справиться с бунтом, поддерживать порядок, но в итоге пытается скрыться от стрельцов.
  • Милославский — Поддерживает Софью, информирует о Максиме Сумболове, собирает людей, участвует в захвате власти.
  • Наталья Кирилловна — Серьёзная, строгая, грустная, пытается удержать порядок, критически относится к действиям Софьи, защищает сына Петра, но в итоге оказывается в плену, эмоционально привязана к Ивану.
  • Патриарх — Объявляет Петра наследником после голосования толпы, погибает в ходе хаоса.
  • Хованский — Встречается с Софьей, координирует мобилизацию войск, пытается убедить стрельцов не убивать Нарышкина, участвует в захвате власти.
  • Тараруй — Скептически относится к стрельцам, но не может остановить их, сообщает Софье о необходимости двойного правления.
  • Артамон Сергеевич Матвеев — Старый боярин, обвиняется в колдовстве, отправляется в ссылку, возвращается, пытается стабилизировать ситуацию, но убит.
  • Василий Васильевич Голицын — Получает письмо от Софьи, участвует в планировании мобилизации войск, реформирует армию, планирует поход в Крым, но первый поход заканчивается неудачей.
  • Перхулов — Изгнанный из Москвы, живёт в Суздале, пытается вести спокойную жизнь, но сталкивается с проблемами из‑за Любы.
  • Кузьма Кашников — Приносит Любу в дом Перхулова, пытается помочь ей найти место.

Цитаты

  • «Плохо, видно, вы с женой её учили!» – заметил Иван Онуфриевич Кашникову и, не получив от него никакого ответа, приказал отвести Любу на женскую половину, к своим дочерям, да сейчас же и позабыл о ней думать…
  • «Всё, что я вижу, это чудо, это мечта, это царевна Софья, и я хочу попасть к ней, даже если придется переодеваться и бежать по ночам» – так говорила Люба, когда решала бежать из дома.
  • «С нами крестная сила! – шепнула Люба. – Матушка Федорушка, что это такое? Что это за страсти у вас такие?»
  • «Поди ко мне, наклонись, я сама тебе вдену серьги и повяжу ожерелье. Это я дарю тебе в знак моей милости и надеюсь, что ты окажешься ее достойной.»
  • Софья не отвечала. Она, казалось, не слышала, не видела Любы, ничего не видела и не слышала.
  • Патриарх, духовенство и бояре стояли молча и слушали.
  • "Несут, несут!"
  • "Видите, как брат наш Федор неожиданно отошел с сего света!"
  • "Любо! – крикнули стрельцы."
  • "Смерть это, смерть!"

Читать онлайн

Страница 73 из 74

Князь Борис Голицын, следовавший за ним, взглянул на него и невольно вздрогнул; никогда еще он не видал у царя в лице такого выражения. Это прекрасное лицо, на котором еще лежал отпечаток нежной юности, теперь все дышало мщением. Глаза глядели остро, блестели невыносимо, как у орла, завидевшего добычу, тонкие ноздри нервно вздрагивали и раздувались; грудь Петра глубоко дышала.

Тяжелое и тоскливое чувство закралось в душу князя Бориса. Он почти силою увел царя.

– Государь! – говорил он. – Здесь не твое место, не для тебя такие зрелища. Виновный должен получить кару, но ты, прежде всего, должен быть христианином…

– Да, князь, ты прав! – ответил Петр твердым голосом, в котором послышалась Голицыну новая страшная нота. – Ты прав, отвращая меня от жестокости, и ты знаешь – был ли я когда жесток?! Но теперь страшное что-то творится со мною, и чувствую я, что не сдержать мне себя. И ты, и никто меня не сдержит… Да, любо мне видеть кровь врагов моих – и не пожалею я этой крови!

Голицын слушал с ужасом. Он не узнавал своего воспитанника. То ли он постоянно старался внушать ему, да и сам Петр то ли постоянно говаривал? Такие ли склонности показывал?

– Или ты забыл, – продолжал Петр, все с возрастающим волнением, – или ты забыл, что такое стрельцы и что они для меня значат! Теперь вот они извести меня думали, убить, задушить, отравить… Да они и так меня давно отравили. Как себя помню, я с тех пор и отравлен ими. Всю жизнь мне страшные сны снятся… Помню я, хорошо помню – хоть и малый ребенок был тогда – как они по дворцу рыскали с окровавленными копьями, как они на части разрубали наших защитников. Помню, очень хорошо помню, что они сделали с дядьями моими. Умирать стану, так не забыть мне покойного дядю Ивана Кирилловича! А матушка… Боже мой! Так мне она и представляется в то время… как жива-то осталась – не понимаю! Ведь с тех пор она на себя не похожа – старая да дряхлая, а велика ли ее старость. Вот уснет иной раз днем, так все мы слышим, как во сне страшные слова повторяет: все ей кровь да стрельцы проклятые грезятся!.. Милосердие, врагам прощение… Ох, знаю, князь, знаю! Да нет, не справлюсь с собою. Болит, болит мое сердце, так вот на части разрывается, кровь в нем кипит… Не могу успокоиться, пока не накажу врагов наших. Да нет, и нельзя мне быть с ними милостивым; кабы забыл я и свои кровные обиды, так за другие, пущие вины они должны поплатиться. Сколько лет заводили смуту, сколько лет хозяйничали: ведь весь мир, чай, над нами смеется! Какие мы цари… они… стрельцы царствуют… а с таким царством добра не будет! Али не ведаешь, что по всему государству всякие смуты, всякое безначалие, и не прекратится оно дотоле, пока не познает народ, что сильная рука правит государством, пока не узнает, что есть всякому делу суд правый!..

А такой сильной руки, суда правого, преуспеяния во всяком деле не будет, не может быть, пока всякие бесшабашные головы хозяйничают. Довольно бабьего царства, довольно позору!.. Пора сестре, нашей лютой злодейке, в монастырь: пускай там грехи свои замаливает. Пора бунтовщиков на плаху… И не останавливай меня, князь, – никого не послушаю! Я знаю, что творю… Я покажу, что есть царь в Русском государстве, и что он не баба! Много работы, страшно много работы, так нужно прежде расчистить дорогу, чтоб не споткнуться…

И Петр с вдохновенным и грозным лицом ушел от князя Бориса.

Голицин долго стоял, опустив голову. Он понял, что теперь у Русского государства, действительно, есть царь.

Теперь оставалось только одно: спасать невинных, а виновным не избежать страшной кары…

В ненастный осенний день к Новодевичьему монастырю подъехала тяжелая царская карета. Из кареты, поддерживаемая двумя младшими сестрами, вышла царевна Софья.

В худой, бледной, закутанной в черную одежду женщине трудно было узнать красавицу правительницу. Светлые глаза ее окончательно потухли; стан сгорбился; в лице и во всей фигуре уже не было того горделивого величия, которым она всегда поражала.

Под страшным неотвратимым ударом приникла и смирилась царевна. Теперь она знала, что уж никто и ничто на всем свете ей помочь не может.

Младший брат приказал ей покинуть Кремль, перебраться в Девичий монастырь, и она спешила исполнить это требование добровольно, чтоб не повезли ее силою с великим срамом. Ее участь была ясна; ее имя должно было присоединиться к длинному списку цариц и царевен русских, кончивших дни свои в монастырских кельях, в темной доле инокинь. Монахини, заранее предупрежденные и вышедшие встретить царевну, провели ее в назначенное для нее помещение и с глубокими поклонами удалились.

Софья огляделась: темно, тесно, непривычно…

Она сняла с себя шубку, села на низенькую, обитую черным сукном скамейку и горько задумалась.

Сестры стояли перед нею заплаканные и взволнованные, не знали, что сказать, что делать.

– Уезжайте, – проговорила Софья, – что уж тут!.. Бог даст, не совсем разлучат нас – позволят вам со мною видаться; а теперь уезжайте, не то еще как-нибудь и вас запутают. Я устала, лягу, заснуть постараюсь.

Царевны кинулись к сестре, заливаясь слезами, целовали ее руки.

Ей было это тяжело, и она поспешила проститься с ними.

Оставшись одна, Софья, не раздеваясь, легла в постель, ей приготовленную, но ни заснуть, ни отдохнуть она не могла.

Много еще пройдет времени, прежде чем она будет в состоянии отогнать от себя страшные мысли, которые ни на минуту не дают ей покоя.

Страшно царевне. Ей все мерещатся разные ужасы. Она знает о казни Шакловитого и многих других стрельцов, ей преданных. Она знает о том, что князь Василий Васильевич отправлен в далекое, тяжкое изгнанье. Не пришел он к Троице, когда его звали, остался верен своему княжескому слову, явился только тогда, когда его на суд потребовали.

Суд над ним был строгий, и Шакловитый с пытки многое возводил на него, немало и других нашлось доносчиков. Обвинили князя и в том, что он сожалел, что царицу Наталью Кирилловну не убили в 82 году, и в том, что водился с колдунами разными, и в том, что удалился от Перекопа, подкупленный ханом.

Князь Борис и многие из приближенных Петра всячески старались выгородить Василия Васильевича, но это было дело трудное – много у него врагов было. Царь лишил его всех званий и послал в далекую ссылку.

– Жизнь кончена! – страшным, глухим голосом шептала Софья. – Всех отняли – одна… одна в целом мире!..

И вспомнились ей лучшие дни ее. Стоял и не отходил от нее Василий Васильевич, не такой, каким видела она его в последний раз, когда вырвалось из груди ее безумное слово проклятия, а таким, каким он был прежде, и вся былая любовь, все счастье молодости запросилось и ворвалось в сердце несчастной царевны. И она готова была сейчас лечь на плаху, чтоб только на одно мгновение увидеть милого друга, чтоб только шепнуть ему, что она неизменно всю жизнь только его одного и любила, чтоб попросить у него прощения в вольных и невольных перед ним обидах, чтоб последний раз поплакать на груди его… Но никакой ценою, даже ценою жизни не добиться этой минуты свидания…

Полная безнадежность охватила Софью.

Страница 73 из 74

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее