Загрузка...
Метель — обложка книги
Дата написания1855-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

В суровой метели герой, сопровождаемый ямщиком и мальчиком, пытается найти дорогу к станции, сталкиваясь с потерей ориентира, потерей лошади, попытками спасения и коллективными усилиями, пока наконец не достигает укрытия, где обретает тепло и дружбу.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт — поиск пути и выживание в метели

Ключевые идеи

  • Сложности навигации в условиях метели.
  • Поезд как ориентир и символ надежды.
  • Трудности навигации и контроля в условиях сильной метели.
  • Семейные и экономические обстоятельства водителя из Тулы.
  • Взаимодействие и взаимопомощь среди водителей в экстремальных условиях.
  • Коллективная реакция на опасность может быть неэффективной.
  • Природные явления, такие как метель, усиливают напряжение и влияют на поведение людей.
  • Преодоление суровых условий и холодной бури
  • Важность товарищества и теплоты в трудных обстоятельствах

Вывод

Книга показывает, как люди справляются с трудностями, находя поддержку и надежду

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской классикой, историей, психологией выживания

Главные темы

  • Проблемы путешествия в экстремальных условиях
  • Взаимодействие людей в трудных обстоятельствах

Персонажи

  • Герой — Склонен к размышлениям, осторожен, но быстро теряет уверенность в экстремальных условиях. Нервный, но разговорчивый, рассказывает о семье и работе на почте.
  • Нарратор — Слушает и наблюдает за событиями, пытается понять происходящее.
  • Ямщик — Высокий, с ленивым голосом, но в итоге помогает найти путь.
  • Алешка — Помогает в путешествии, но часто выражает сомнения.
  • Старик (Митрич) — Ругает водителя, но успешно ловит лошадей.
  • Василий — Сидит в передних сани и помогает ловить лошадей.
  • Игнашка — Пытается найти путь, но часто останавливается и ищет дорогу.

Цитаты

  • Господи-батюшка! вишь, какая кура! ничего дороги не видать.
  • А то поедемте, барии! – сказал он мне, – люди проехали – теперь же их следок свежий.
  • – Вишь, черт косоглазый, не видит, куда воротит, – на людей.
  • – Вернемся-ка, барин, от греха.
  • «На себя возьми, передовые-то, передовые!»
  • «Тону, батюшки!»
  • Колокольчик звенел так же чудно.
  • Весь снег крутился спереди, сбоку, засыпал полозья.

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 1 из 9

Лев Николаевич Толстой Метель Рассказ

I

В седьмом часу вечера я, напившись чаю, выехал со станции, которой названия уже не помню, но помню, где-то в Земле Войска Донского, около Новочеркасска. Было уже темно, когда я, закутавшись в шубу и полость, рядом с Алешкой уселся в сани. За станционным домом казалось тепло и тихо. Хотя снегу не было сверху, над головой не виднелось ни одной звездочки, и небо казалось чрезвычайно низким и черным сравнительно с чистой снежной равниной, расстилавшейся впереди нас.

Едва миновав темные фигуры мельниц, из которых одна неуклюже махала своими большими крыльями, и выехав за станицу, я заметил, что дорога стала тяжелее и засыпанное, ветер сильнее стал дуть мне в левую сторону, заносить вбок хвосты и гривы лошадей и упрямо поднимать и относить снег, разрываемый полозьями и копытами. Колокольчик стал замирать, струйка холодного воздуха пробежала через какое-то отверстие в рукаве за спину, и мне пришел в голову совет смотрителя не ездить лучше, чтоб не проплутать всю ночь и не замерзнуть дорогой.

– Не заблудиться бы нам? – сказал я ямщику. Но, не получив ответа, яснее предложил вопрос: – Что, доедем до станции, ямщик? не заблудимся?

– А бог знает, – отвечал он мне, не поворачивая головы, – вишь, какая поземная расходится: ничего дороги не видать. Господи-батюшка!

– Да ты скажи лучше, надеешься ты довезти до станции или нет? – продолжал я спрашивать. – Доедем ли?

– Должны доехать, – сказал ямщик и еще продолжал говорить что-то, чего уже я не мог расслышать за ветром.

Ворочаться мне не хотелось; но и проплутать всю ночь в мороз и метель в совершенно голой степи, какова эта часть Земли Войска Донского, казалось очень невесело. Притом же, несмотря на то, что в темноте я не мог рассмотреть его хорошенько, ямщик мой почему-то мне не нравился и не внушал к себе доверия. Он сидел совершенно посередине, с ногами, а не сбоку, роста был слишком большого, голос у него был ленивый, шапка какая-то не ямская – большая, раскачивающаяся в разные стороны; да и понукал он лошадей не так, как следует, а держа вожжи в обеих руках, точно как лакей, который сел на козлы за кучера, и, главное, не доверял я ему почему-то за то, что у него уши были подвязаны платком. Одним словом, не нравилась и как будто не обещала ничего хорошего эта серьезная сгорбленная спина, торчавшая передо мною.

– А по-моему, лучше бы воротиться, – сказал мне Алешка, – плутать-то чтó веселого!

– Господи-батюшка! вишь, несет какая кура! ничего дороги не видать, все глаза залепило… Господи-батюшка! – ворчал ямщик.

Не проехали мы четверти часа, как ямщик, остановив лошадей, передал вожжи Алешке, неловко выпростал ноги из сиденья и, хрустя большими сапогами по снегу, пошел искать дорогу.

– Что? куда ты? сбились, что ли? – спрашивал я; но ямщик не отвечал мне, а, отвернув лицо в сторону от ветра, который сек ему глаза, отошел от саней.

– Ну что? есть? – повторил я, когда он вернулся.

– Нету ничего, – сказал он мне вдруг нетерпеливо и с досадой, как будто я был виноват в том, что он сбился с дороги, и, медлительно опять просунув свои большие ноги в передок, стал разбирать вожжи замерзлыми рукавицами.

– Что ж будем делать? – спросил я, когда мы снова тронулись.

– Что ж делать! поедем куда бог даст.

И мы поехали тою же мелкой рысью, уже очевидно целиком, где по сыпучему в четверть снегу, где по хрупкому голому насту.

Несмотря на то, что было холодно, снег на воротнике таял весьма скоро; заметь низовая все усиливалась, и сверху начинал падать редкий сухой снег.

Ясно было, что мы едем бог знает куда, потому что, проехав еще с четверть часа, мы не видали ни одного верстового столба.

– Что, как ты думаешь, – спросил я опять ямщика, – доедем мы до станции?

– До которой? Назад приедем, коли дать волю лошадям: они привезут; а на ту вряд… только себя погубить можно.

– Ну, так пускай назад, – сказал я, – и в самом деле…

– Стало, ворочаться? – повторил ямщик.

– Да, да, ворочайся!

Ямщик пустил вожжи. Лошади побежали шибче, и хотя я не заметил, чтобы мы поворачивали, ветер переменился, и скоро сквозь снег завиднелись мельницы. Ямщик приободрился и стал разговаривать.

– Анадысь так-то в заметь обратные с той станции поехали, – сказал он, – да в стогах и ночевали, к утру только приехали. Спасибо еще к стогам прибились, а то все бы чисто позамерзали – холод был. И то один ноги позаморозил, так три недели от них умирал.

– А теперь ведь не холодно и потише стало, – сказал я, – можно бы ехать?

– Оно тёпло-то, тёпло, да метет. Теперь взад, так оно полегче кажет, а метет дюже. Ехать бы можно, кабы кульер али что, по своей воле; а то ведь шутка ли – седока заморозишь. Как потом за вашу милость отвечать?

Страница 1 из 9

Назад129Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее