Загрузка...
Роковые яйца — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Роковые яйца

Автор Михаил Афанасьевич Булгаков
12+20117.3k читателей
Дата написания1923-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+
Темы
повестимутантыроман-катастрофа

Описание

В научном романе Михаила Булгакова профессор Владимир Ипатьевич Персиков сталкивается с катастрофой в зоологическом институте, открывает загадочный «красный луч», пытается применить его к куриной чуме, но сталкивается с непредсказуемыми последствиями и политическим давлением.

Главный конфликт / проблема

Проблема попытки Персикова использовать «красный луч» для решения куриной чумы в условиях политического давления и непредсказуемых научных последствий.

Ключевые идеи

  • Кризис живых образцов может разрушить научную инфраструктуру.
  • Личностные особенности ученого влияют на его восприятие и работу.
  • Восстановление и развитие института возможны через новые исследования и публикации.
  • Красный луч, усиливающий размножение живых организмов, был обнаружен и изучен.
  • Построение камеры позволило наблюдать луч вне микроскопа и подтвердить его свойства.
  • Анти‑яйцевая кампания и запрет на куриное мясо
  • Создание комиссии против куриной чумы
  • Эксперимент с «красным лучом» для возрождения кур
  • Странные явления и непредсказуемые результаты экспериментов
  • Многоязычность заметок
  • Повторяющийся элемент «Вернуться» как указатель на возвращение к теме

Вывод

Научные эксперименты могут иметь непредсказуемые и опасные последствия, а государственная политика может ограничивать свободу научных исследований, подчёркивая необходимость этического контроля и осмотрительности.

Кому полезна

  • Ученые и студенты, интересующиеся биологией и эмбриологией
  • Историки и критики, изучающие взаимодействие науки и политики
  • Читатели, ценящие научную фантастику и сатиру

Главные темы

  • Научные эксперименты и их непредсказуемые последствия
  • Взаимодействие науки и государственной политики
  • Многоязычность и культурный контекст

Персонажи

  • Владимир Ипатьевич Персиков — 58‑летний ученый с эксцентричными привычками, страстно любящий живые организмы, переживший личные и профессиональные кризисы. Он исследует лягушек, проводит эксперименты с красным лучом, привлекает общественное внимание, сотрудничает с Панкратом и Ивановым.
  • Петр Степанович Иванов — Специалист по оптике, изящный джентльмен, строит камеру для наблюдения красного луча, сотрудничает с Персиковым в экспериментах, обсуждает проблемы с жабами.
  • Панкрат — Молодой сотрудник, помогает Персикову ловить жаб, участвует в лабораторных работах и обсуждениях.
  • Марья Степановна — Старушка, которая ходила за Персиковым, живёт в его квартире.
  • Сотрудник берлинской «Tagesblatts» — Сотрудник немецкой газеты, извиняется перед профессором и сообщает о своей занятости.

Цитаты

  • Невыносимую дрожь отвращения возбуждают во мне твои лягушки.
  • Бескормица!
  • «Вам нужно понять, что луч не появляется от солнечного света, а только от электрического».
  • «Луч, открытый Персиковым, открывает новые горизонты в биологии».
  • «Под угрозой тяжчайшей ответственности воспрещается населению употреблять в пищу куриное мясо и яйца»
  • «Мыть ли яйца, профессор?»
  • «Сожжение куриных трупов на Ходынке»
  • Жизненный путь (лат.)
  • Извините, пожалуйста, господин профессор, что я беспокою. Я сотрудник берлинской «Tagesblatts» (нем.)
  • Я сейчас очень занят и потому не могу вас принять (нем.)

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 3 из 22

– Нет, слушай, ты проснись, Панкрат, – молвил зоолог и легонько потыкал Панкрата в ребра, отчего у того на лице получился испуг и некоторая тень осмысленности в глазах. – Кабинет я запер, – продолжал Персиков, – так убирать его не нужно до моего прихода. Понял?

– Слушаю-с, – прохрипел Панкрат.

– Ну вот и прекрасно, ложись спать.

Панкрат повернулся, исчез в двери и тотчас обрушился на постель, а профессор стал одеваться в вестибюле. Он надел серое летнее пальто и мягкую шляпу, затем, вспомнив про картину в микроскопе, уставился на свои калоши и несколько секунд глядел на них, словно видел их впервые. Затем левую надел и на левую хотел надеть правую, но та не полезла.

– Какая чудовищная случайность, что он меня отозвал, – сказал ученый, – иначе я его так бы и не заметил. Но что это сулит?.. Ведь это сулит черт знает что такое!..

Профессор усмехнулся, прищурился на калоши и левую снял, а правую надел.

– Боже мой! Ведь даже нельзя представить себе всех последствий… – Профессор с презрением ткнул левую калошу, которая раздражала его, не желая налезать на правую, и пошел к выходу в одной калоше. Тут же он потерял носовой платок и вышел, хлопнув тяжелою дверью. На крыльце он долго искал в карманах спичек, хлопая себя по бокам, не нашел и тронулся по улице с незажженной папиросой во рту.

Ни одного человека ученый не встретил до самого храма. Там профессор, задрав голову, приковался к золотому шлему. Солнце сладостно лизало его с одной стороны.

– Как же раньше я не видал его, какая случайность?.. Тьфу, дурак, – профессор наклонился и задумался, глядя на разно обутые ноги, – гм… как же быть? К Панкрату вернуться? Нет, его не разбудишь. Бросить ее, подлую, жалко. Придется в руках нести. – Он снял калошу и брезгливо понес ее.

На стареньком автомобиле с Пречистенки выехали трое. Двое пьяненьких и на коленях у них ярко раскрашенная женщина в шелковых шароварах по моде 28-го года.

– Эх, папаша! – крикнула она низким сиповатым голосом. – Что ж ты, другую-то калошку пропил?

– Видно, в «Альказаре» набрался старичок, – завыл левый пьяненький, правый высунулся из автомобиля и прокричал:

– Отец, что, ночная на Волхонке открыта? Мы туда!

Профессор строго посмотрел на них поверх очков, выронил изо рта папиросу и тотчас забыл об их существовании. На Пречистенском бульваре рождалась солнечная прорезь, а шлем Христа начал пылать. Вышло солнце.

Глава 3 Персиков поймал

Дело было вот в чем. Когда профессор приблизил свой гениальный глаз к окуляру, он впервые в жизни обратил внимание на то, что в разноцветном завитке особенно ярко и жирно выделялся один луч. Луч этот был ярко-красного цвета и из завитка выпадал, как маленькое острие, ну, скажем, с иголку, что ли.

Просто уж такое несчастье, что на несколько секунд луч этот приковал наметанный глаз виртуоза.

В нем, в луче, профессор разглядел то, что было в тысячу раз значительнее и важнее самого луча, непрочного дитяти, случайно родившегося при движении зеркала и объектива микроскопа. Благодаря тому, что ассистент отозвал профессора, амебы пролежали полтора часа под действием этого луча, и получилось вот что: в то время как в диске вне луча зернистые амебы лежали вяло и беспомощно, в том месте, где пролегал красный заостренный меч, происходили странные явления. В красной полосочке кипела жизнь. Серенькие амебы, выпуская ложноножки, тянулись изо всех сил в красную полосу и в ней (словно волшебным образом) оживали. Какая-то сила вдохнула в них дух жизни. Они лезли стаей и боролись друг с другом за место в луче. В нем шло бешеное, другого слова не подобрать, размножение. Ломая и опрокидывая все законы, известные Персикову, как свои пять пальцев, они почковались на его глазах с молниеносной быстротой. Они разваливались на части в луче, и каждая из частей в течение двух секунд становилась новым и свежим организмом. Эти организмы в несколько мгновений достигали роста и зрелости лишь затем, чтобы в свою очередь тотчас же дать новое поколение. В красной полосе, а потом и во всем диске стало тесно и началась неизбежная борьба. Вновь рожденные яростно набрасывались друг на друга и рвали в клочья и глотали. Среди рожденных валялись трупы погибших в борьбе за существование. Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие были ужасны. Во-первых, они объемом приблизительно в два раза превышали обыкновенных амеб, а во-вторых, отличались какою-то особенной злобой и резвостью. Движения их были стремительны, их ложноножки гораздо длиннее нормальных, и работали они ими, без преувеличения, как спруты щупальцами.

Во второй вечер профессор, осунувшийся и побледневший без пищи, взвинчивая себя лишь толстыми самокрутками, изучал новое поколение амеб, а в третий день он перешел к первоисточнику, т. е. к красному лучу.

Газ тихонько шипел в горелке, опять по улице шаркало движение, и профессор, отравленный сотой папиросою, полузакрыв глаза, откинулся на спинку винтового кресла.

– Да, теперь все ясно. Их оживил луч. Это новый, не исследованный никем, никем не обнаруженный луч. Первое, что придется выяснить, это – получается ли он только от электричества или также и от солнца, – бормотал Персиков самому себе.

И в течение еще одной ночи это выяснилось. В три микроскопа Персиков поймал три луча, от солнца ничего не поймал и выразился так:

– Надо полагать, что в спектре солнца его нет… гм… ну, одним словом, надо полагать, что добыть его можно только от электрического света. – Он любовно поглядел на матовый шар вверху, вдохновенно подумал и пригласил к себе в кабинет Иванова. Он все ему рассказал и показал амеб.

Приват-доцент Иванов был поражен, совершенно раздавлен: как же такая простая вещь, как эта тоненькая стрела, не была замечена раньше, черт возьми! Да кем угодно, и хотя бы им, Ивановым, и действительно это чудовищно! Вы только посмотрите…

– Вы посмотрите, Владимир Ипатьич, – говорил Иванов, в ужасе прилипая глазом к окуляру, – что делается?!. Они растут на моих глазах… Гляньте, гляньте…

– Я их наблюдаю уже третий день, – вдохновенно ответил Персиков.

Затем произошел между двумя учеными разговор, смысл которого сводился к следующему: приват-доцент Иванов берется соорудить при помощи линз и зеркал камеру, в которой можно будет получить этот луч в увеличенном виде и вне микроскопа. Иванов надеется, даже совершенно уверен, что это чрезвычайно просто. Луч он получит, Владимир Ипатьич может в этом не сомневаться. Тут произошла маленькая заминка.

– Я, Петр Степанович, когда опубликую работу, напишу, что камеры сооружены вами, – вставил Персиков, чувствуя, что заминочку надо разрешить.

– О, это не важно… Впрочем, конечно…

И заминочка тотчас разрешилась. С этого времени луч поглотил и Иванова. В то время как Персиков, худея и истощаясь, просиживал дни и половину ночей за микроскопом, Иванов возился в сверкающем от ламп физическом кабинете, комбинируя линзы и зеркала. Помогал ему механик.

Страница 3 из 22

Вам также может понравиться

Страница 1 из 190

Назад12190Далее