Загрузка...
Поветрие — обложка книги
Дата написания1897-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Вечер в доме врача Сергея Андреевича в Богучарове, где обсуждают будущее ремесла и индустриализации, раскрывая конфликт между традиционными ценностями и новыми экономическими идеями.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между традиционным кустарным производством и индустриализацией

Ключевые идеи

  • Трудовое противостояние традиционного ремесла и индустриализации
  • Идеологический конфликт между артельным движением и капитализмом

Вывод

Книга подчёркивает сложность перехода от традиционных ремесел к индустриальному производству и необходимость балансировать между личными убеждениями и общественными изменениями.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей промышленной революции
  • Социологи и экономисты

Главные темы

  • Традиционное ремесло и индустриализация
  • Идеологические дебаты о роли артельного производства

Персонажи

  • Сергей Андреевич Троицкий — После операции он ищет утешения в общении с друзьями и сталкивается с идеологическими разногласиями, пытаясь найти баланс между личными убеждениями и общественными изменениями.
  • Киселев — Защищает традиционное кустарное производство, выступает против капитализма, выступает как организатор артельных объединений.
  • Даев — Скептически относится к артельному движению, поддерживает индустриализацию, утверждает, что фабрики неизбежно вытеснят кустарей.
  • Наталья Александровна Чеканова — Обсуждает перспективы артельного движения, выражает сомнения, подчёркивает, что успех зависит от личного влияния лидеров.
  • Капитон — Обсуждает трудовые реалии с Сергеем Андреевичем, подчеркивает тяжёлые обстоятельства жизни и их влияние на восприятие прогресса.
  • Ольга Петровна — Помогает в операции, проявляет заботу о пациенте.
  • Володя — Играет в городки, участвует в разговоре.

Цитаты

  • Киселев ударил кулаком по столу. – Для вас это – теория, а для меня это трупом пахнет!
  • Наталья Александровна: "Это дело хорошее, но мне не верится, чтоб оно много обещало в будущем."

Сводка по автору из Wikidata

1867–1945. Vikenti Veressaïev. русский советский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 6 из 7

– Действительно, пора кончить: мне уже давно время ехать. – Наташа быстро встала.

– Вот те раз! Наталья Александровна, полноте, куда это вам? – всполошился Сергей Андреевич. – Сейчас ужин готов. Много ли вам ехать-то, всего пять верст!..

Наташа улыбнулась.

– Нет, не пять, а тридцать пять. Я в город еду, к вам по дороге заехала.

– В таком случае, ехать уж слишком поздно. Когда вы теперь в город приедете, – завтра на заре! Ведь вы не мужчина, Наталья Александровна: мало ли что может случиться по дороге! Ночи теперь темные. Оставайтесь-ка лучше у нас ночевать. Переночуете с Любой, а завтра утром напьетесь себе чаю и поедете.

– Вот еще! – рассмеялась Наташа. – Какая, подумаешь, опасная дорога! У меня в городе дело есть, завтра утром непременно нужно быть; да и жарко ехать днем.

Сергей Андреевич помолчал.

– Ну, господь с вами!

Наташа спустилась с лесенки и стала отвязывать от загородки лошадь. Сергей Андреевич, задумчиво теребя бороду, молча смотрел, как Наташа взнуздывала лошадь, как Даев подтягивал на седле подпруги. Наташа перекинула поводья на луку.

– Спасибо вам, Наталья Александровна, что заехали, – медленно произнес Сергей Андреевич. – Но должен сознаться, – с горечью прибавил он, – не такою думал я вас увидеть.

– Какая есть! – ответила Наташа с своею быстрою усмешкою.

Сергей Андреевич нахмурился и молча пожал ее протянутую руку.

VI

Наташа уехала. Сергей Андреевич постоял, засунув руки в карманы, надел фуражку и медленно пошел по деревенской улице.

Запад уже не горел золотом. Он был покрыт ярко-розовыми, клочковатыми облаками, выглядевшими, как вспаханное поле. По дороге гнали стадо; среди сплошного блеянья овец слышалось протяжное мычанье коров и хлопанье кнута. Мужики, верхом на устало шагавших лошадях, с запрокинутыми сохами возвращались с пахоты. Сергей Андреевич свернул в переулок и через обсаженные ивами конопляники вышел в поле. Он долго шел по дороге, понурившись и хмуро глядя в землю. На душе у него было тяжело и смутно.

Дорога мимо полос крестьянской ржи сворачивала к Тормину. Сергей Андреевич присел на высокую межу, заросшую икотником и полевою рябинкою. Заря гасла, розовый цвет держался только на краях облаков и наконец исчез. Облака стали скучного свинцово-серого цвета. По широкой равнине, среди хлебов, мягко темнели деревни, в дубовых кустах Игнашкина Яра замигал костер. Мужик, с полным мешком за плечами, шел по тропинке через рожь. По-прежнему было тепло и чувствовалась близость к земле, и по-прежнему медленно двигались в небе серые тучи, не угрожавшие дождем.

Мужик с мешком вышел на дорогу и повернул по направлению к Тормину.

– Прогуляться вышел по холодочку? – ласково обратился он к Сергею Андреевичу, поравнявшись с ним.

– Это ты, Капитон! Добрый вечер! Откуда бог несет?

Капитон спустил мешок на землю и достал из кармана кисет.

– Ходил к мельничихе, вот мучицы забрал до новины…

Он набил табаком трубку и спрятал кисет.

– Ну, дай посижу с тобою, передохну маленько, – сказал он, сел на межу рядом с Сергеем Андреевичем и стал закуривать.

– Как старуха твоя поживает? – спросил Сергей Андреевич.

– Опух в ногах уничтожился, слава богу. Под сердце нет-нет да подкатит, а только работает нынче хорошо, дай бог тебе здоровья.

Они помолчали.

– Вот рожь-то какая уродилась! И косить нечего будет, – сказал Сергей Андреевич и кивнул на тянувшуюся перед ним полосу; редкие, чахлые колосья ржи совершенно тонули в море густых васильков и полыни.

Капитон поглядел на полосу и неохотно ответил:

– Скосишь, брат, и такую. Моя вот полоска такая же точно.

– Посеяли поздно, что ли?

– А то с чего же? … Приели к Филиппову дню хлебушко, ну и набрал по четверти, – у мельничихи, у Кузьмича, у санинского барина. Отдать-то отдай четверть, а отработать за нее надо, ай нет? Там скоси десятину, там скоси, – ан свой сев-то и ушел. Вот и коси теперь васильки… А тут еще конь пал у меня на Аграфенин день, – прибавил он, помолчав.

– Ну, брат, плохо твое дело! Как же ты теперь жить будешь?

– Да уж… как хошь, так и живи, – медленно ответил Капитон и развел руками.

Сергей Андреевич угрюмо возразил:

– «Как хошь»… Ведь как-нибудь надо же прожить!

– Как же не надо? Знамо дело, – надо.

– Так как же ты проживешь?

– Как! Н-ну… – Капитон подумал. – Кабы сын был у меня, в люди бы отдал: все кой-что домой бы принес.

– Так ведь нет же сына у тебя!

– То-то, что нет! Вот я же тебе и объясняю: как хошь, мол, так и живи. Сергей Андреевич замолчал. Капитон тоже молчал и задумчиво попыхивал трубкою.

– Жизнь томная, это что говорить. То-омная жизнь! – произнес он словно про себя.

Сергей Андреевич, угрюмо сдвинув брови, смотрел вдаль. Он припоминал сегодняшний спор и думал о том, что бы испытывали Наташа и Даев, слушая Капитона. Сергей Андреевич был убежден, что они ликовали бы в душе, глядя на этого горького пролетария, которого даже по недоразумению никто не назвал бы самостоятельным хозяином.

Капитон докурил трубку, простился с Сергеем Андреевичем и пошел своею дорогою.

Равнина темнела, в деревнях засветились огоньки. По дороге между овсами проскакал на ночное запоздавший парень в рваном зипуне. Последний отблеск зари гас на тучах. Трудовой день кончился, надвигалась теплая и темная, облачная ночь.

Сергей Андреевич стоял, оглядывая даль; он чувствовал, как дорога и близка ему эта окружающая его бедная, тихая жизнь, сколько удовлетворения испытывал он, отдавая на служение ей свои силы. И он думал о Киселеве, думал о сотнях рассеянных по широкой русской земле безвестных работников, делающих в глуши свое трудное, полезное и невидное дело… Да, ими всеми уже сделано кое-что, они с гордостью могут указать на плоды своего дела. Те, узкие и черствые, относятся к этому делу свысока… Что-то сами они сделают? И тяжелая злоба к ним шевельнулась в Сергее Андреевиче, и он почувствовал, что никогда не примирится с ними, никогда не протянет им руки…

Через всю свою жизнь, полную ударов и разочарований, он пронес нетронутым одно – горячую любовь к народу и его душе, облагороженной и просветленной великою властью земли. И эта любовь, и его тоска перед тем, что так чужда ему народная душа, – все это для них смешно и непонятно. Им смешны сомнения и раздумье над путями, какими пойдет выбивающаяся из колеи народная жизнь. К чему раздумывать и искать, к чему бороться? Слепая историческая необходимость – для них высший суд, и они с трезвенною покорностью склоняют перед нею головы…

– Да, что-то они сделают? – повторял Сергей Андреевич, мрачно глядя в темноту.

Страница 6 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее