Читать бесплатно онлайн

Фарсы

Автор Генри Филдинг

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Фарсы – это жанр комедии, возникший в средневековой Европе и развившийся в разных странах. Книга исследует историю фарса от его ранних форм до современного театра, рассматривая ключевые произведения и авторов. Автор анализирует влияние фарса на общество, культуру и развитие театральных традиций. Читатель узнает о значении фарса в английском, французском и немецком театре, а также о его роли в сатире и пародии.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

пьесы и драматургия

Темы

фарскомедияисториятеатрсредневековьеанглийский театрфранцузский театрпародиясатирапублика

Читать онлайн

Страница 1 из 80

Генри Филдинг Фарсы

Ю.Кагарлицкий. О фарсах вообще и фарсах Филдинга в частности

Фарс был началом комедии. Трудно найти иную драматическую форму, в которой комический элемент был бы так уплотнен, сконцентрирован, очищен от признаков какого-либо иного жанра. Эти неприхотливые сценки, служившие развлечением средневековому городу, предназначены только смеху. Сентиментальности они лишены начисто. Тем более — трагизма. Его нет и в помине. Жертва злобной чужой проделки — это для фарсера прежде всего жертва собственной глупости, а дураку не сопереживают. Над ним смеются. Сложные нравственные проблемы тоже не область фарса. На примере дурака учатся одному — не быть дураком. Никакой иной морали фарс не преподает, и выбор, который он предоставляет героям, весьма невелик — быть обиженным или обидчиком.

Фарс создан был средневековым городом и выразил что-то весьма существенное от его взгляда на мир. Мерилом человеческой ценности были активность, смекалка, умение постоять за себя. Фарс тоже иных критериев не знал и знать не желал. Равно как и особых психологических нюансов. Отношение к герою меняется, но лишь смотря по тому, преуспел он или потерпел поражение. Обошел другого — радуются с ним вместе, его обошли — смеются над ним. Ловкая прелюбодейка или ее муж, когда он сумел отыграться, школяр, перехитривший горожанина, или лукавый горожанин, обманувший и жену, и школяра, и тещу, и вообще всех на свете, поочередно переживают радость победы и горечь поражения.

Горечь, впрочем, весьма мимолетную, — в следующем фарсе они возьмут свое. Фарс — это заповедная область равных возможностей в обществе, весьма еще далеком от равенства. Фарс — это царство свободы в мире, который не пришел еще к самому понятию свободы, разве что к понятию «вольностей» — с трудом отвоеванных, но затем все-таки подтвержденных королевской властью исключений из общепризнанного состояния несвободы. В фарсе всякий полноправный участник бесконечно свободен — в области, правда, достаточно узкой: в плутне.

Полноправны здесь, впрочем, отнюдь не все. Феодалу, судье, всякому вообще представителю власти заказано кого-нибудь победить. Их удел — оставаться в проигрыше. Фарсы, по словам Плеханова, «всегда служили выражением взглядов народа, его стремлений — и что особенно полезно отметить здесь — его неудовольствий против высоких сословий»[1]. Да и горожанину лучше быть из того же города или хотя бы из города близкого по укладу жизни — в ином случае ему тоже не поздоровится. На юге Италии существовала, например, целая категория фарсов, названных кавайольскими — по городу Кава, жителей которого поголовно изображали простаками и идиотами.

Фарс отлично различает «своих» и «чужих». Иначе быть не могло. Он игрался для городской толпы, а она знала, кто свой и насколько.

Достаточно сложно дело обстояло с деревней. В этом отношении критерии у фарса не очень четки. Недавний выходец из деревни, сохранивший зачастую свои деревенские корни, относился к своей деревенской родне свысока. Он и свободнее их, и ученей, и куда уж сообразительней. Но не потому ли он так возвысился, что основа у него крепкая, мужицкая? Мужик, оп хваткий, он всякому делу научится, особенно если ему горожанин поможет. Правда, сама по себе патриархальная деревня — это, в изображении фарса, какой-то край непуганых дураков. Дураков этих тянет друг к другу, н они собираются вместе, образуя целые колонии не совсем уже человеческих существ. В немецкой деревне Фюзинген, о которой особенно любили рассказывать в Нюрнберге, не очень даже точно помнили, например, была вчера у соседа голова, когда они с ним в лес ходили, или ее давно уже не было... Но в знаменитом «Адвокате Пателене» мужик потерся немного в городе и всех перехитрил — и хозяина своего, и судью, и самого адвоката Пателена, который первый научил его, как сплутовать...

Да и не из деревни ли пришел сам фарс?

Мужик, переселившийся в город, не забывал захватить с собой и свое мужицкое лукавство и свои деревенские прибаутки. Но когда он, пообжившись на новом месте, начинал похваляться перед неотесанным деревенщиной своими городскими забавами, он, возможно, был по-своему прав. Городской учености фарс тоже кое-чем обязан. Традиции римской ателланы прочитываются в нем порой достаточно ясно. Да и сформироваться окончательно он мог только в городе, в обстановке карнавала и ярмарки.

Ярмарки издавна были пристанищем рассказчиков, фокусников, канатоходцев. Потом ярмарочную публику начали обслуживать уже целые актерские коллективы. Во Франции они появились в конце XVI века. Англия поотстала — там этого пришлось ждать еще целых сто лет. Но лишь постольку, поскольку речь идет о живых актерах, ибо Панч и Джуди (Джоан) разыгрывали свои домашние баталии уже с начала XVII столетия. Пришли они из Италии («Панч» — это сокращенное «Пульчинелла»), но скоро были в Англии как свои... Какой репертуар нужен был этим труппам, если не фарсовый?

Карнавал легко привязать к датам еще более ранним. Известно, например, что в Венеции его учредили специальным декретом 1296 года. Впрочем, много ли они дают, эти даты? И что значит «учредили»? Можно узаконить веселье, но не научить веселиться. Это народ умел сам. Ведь карнавал, по словам Гете, это «празднество, которое дается, в сущности, не народу, а народом самому себе». Он поистине всенароден. И неизменно действен. Здесь нельзя что-либо просто рассказать. Нужно все разыграть. Карнавал неизбежно перерабатывал всякую стоящую того побасенку в представление. Все, что тяготело к фарсу, теперь и на самом деле в фарс превращалось.

Основой подобного рода фарсов была небольшая комическая повестушка в стихах. Во Франции и в Англии ее называли фабльо, в Германии — шванк. Последний возник где-то в середине XII века и служил развлечением горожанам на протяжении добрых четырех-пяти столетий. Авторов он породил всенародно прославленных, таких, например, как будущий герой вагнеровских «Мейстерзингеров» Ганс Сакс (1494-1576). Этот нюрнбергский сапожник написал свыше шести тысяч произведений. Подобная цифра представляется, конечно, менее удивительной, если учесть, что прожил Ганс Сакс очень долго, а произведения писал очень короткие. Ганс Сакс не ждал, когда кто-то другой драматизирует его шванки. Он сам превращал многие из них в фастнахтшпили, масленичные представления.

Впрочем, шванк (как и фабльо) и сам по себе изначально был своего рода представлением. В условиях почти поголовной безграмотности мало кто мог его прочитать — надо было, чтоб его тебе рассказали, и рассказчик, естественно, предпочитал собрать вокруг себя как можно больше народа. А что лучше привлекает толпу, чем музыка? И шванк не просто читали вслух. Его произносили речитативом под музыку, а порой и просто пели. Так что драматизация шванка, совершавшаяся под пером Ганса Сакса, была, по сути дела, лишь качественно новым этапом процесса, начавшегося достаточно давно.

Страница 1 из 80

Назад1 2…80 Далее