Загрузка...
Воспоминания о будущем — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Воспоминания о будущем

Автор Сигизмунд Доминикович Кржижановский
12+200694 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга «Воспоминания о будущем» повествует о детских и студенческих размышлениях главного героя Макса Штерера о времени, его попытках изобрести машину времени, столкновениях с войной, бюрократией и научными сообществами, а также о попытках записать свои воспоминания, которые в итоге исчезают, оставляя лишь фрагменты в памяти читателей.

Главный конфликт / проблема

Стремление главного героя контролировать время сталкивается с внутренними сомнениями, конфликтами с близкими, академическим непониманием, войной, бюрократией и общественным недоверием, создавая непрерывный конфликт между желанием и реальностью.

Ключевые идеи

  • Время как объект любопытства и научного исследования
  • Конфликт между мифом и рациональностью в семейных отношениях
  • Время как поперечник, измеряемый через «настоящие» интервалы
  • Боль как сигнал опасности, формирующий прошлое
  • Механическое моделирование времени через вращение и синхронизацию
  • Стремление к созданию машины времени в условиях войны и заключения
  • Юридические барьеры и национализация наследства
  • Разработка и концепция устройства для перемещения во времени
  • Внутренний конфликт между личными амбициями и внешними ограничениями
  • Время как поток, поддающийся манипуляциям через технологию
  • Взаимодействие автора и читателя в контексте научной фантастики
  • Трудности и опасности создания машины времени

Вывод

Книга приводит к выводу, что время – это сложный, многогранный феномен, который невозможно полностью овладеть, но его изучение и попытки контроля раскрывают глубокие человеческие ценности, проблемы и ограничения.

Кому полезна

  • Интересующиеся философией времени и научной фантастикой
  • Студенты и исследователи в области физики и истории науки
  • Читатели, ищущие глубокие размышления о памяти и судьбе

Главные темы

  • Время как научный и философский объект
  • Проблемы контроля и манипуляции временем
  • Влияние войны и бюрократии на научные исследования
  • Проблемы сохранения памяти и воспоминаний

Персонажи

  • Максимилиан Штерер — Философ и инженер, разрабатывающий теории времени и строящий машину времени, сталкивается с академической непониманием, войной и заключением. Пострадавший от болезни, но решительный и изобретательный, стремится изменить свою судьбу.
  • Макс Штерер — Любит время, скептичен к сказкам, экспериментирует с часами, пишет письма о машине времени.
  • Иосиф Стынский — Обладает уникальным стилем письма, интересуется философией времени и его математическими аспектами. Писатель, который ретроспективно описывает работы Штерера и их влияние. Показывает Штереру мир будущего, инициирует написание мемуаров, активно участвует в переговорах с издательством.
  • Павел Елпидифорович — Обсуждает технические и финансовые детали временной машины.
  • Путеец — Обладает знаниями о «времярезе» и помогает Штереру в разработке.
  • Отец Макса (Штерер-отец) — Считает сказки недостоверными, объясняет механизм часов, конфликтует с сыном из‑за часов.
  • Мастер часов — Проверяет и исправляет часы, но не удовлетворяет отца.
  • Ихиль Тапчан — Скептик, интересуется временем, обсуждает идеи машины времени.
  • Жужелев — Следит за порядком в квартире Штерера, участвует в обсуждении и помогает в логистике встречи. Встречает Штерера в подъезде, пытается сообщить о его исчезновении.
  • Мужчина с рубцом — Встречается с жилцом ночью, вызывает у него тревогу, но не раскрывается полностью.
  • Издатель (лингвист-безмолвствователь) — Обсуждает правки, принимает рукопись, но не вмешивается в её распространение.
  • Поверенный — Сдержанный, но честный, информирует Штерера о последствиях национализации.

Цитаты

  • "Про Така."
  • "Время на дудку не идет"
  • «Время, – дефинирует он, – подобно лучу, убегающему от своего источника, есть уход от самого себя, чистая безместность, минус из минуса; боль есть испытание, проникнутое тенденцией к неиспытыванию; боль постигаема своим настигаемым – и никак иначе».
  • «Надо колесо с оси на ось. Это будет несколько сложнее пресловутой Аристотелевой головоломки о двух радиусах. Да, мой обод не вкруг оси, а с оси на ось. В этом своеобразие транстемпоральных путешествий».
  • «Лист чистой бумаги, – сказал он, вежливо улыбаясь, – стоит по нашим временам дороже.»
  • «Времярез, – отрезал Штерер. – Это как же разуметь?»
  • «Время – это ветер секунд, бьющий по вещам и уносящий, вздувающий их, одну за другой, в ничто.»
  • «Машина времени оттягивала мое внимание от самого времени. Мне очень неприятно, что я не смогу…»
  • Все машины делаются из денег, не так ли?
  • Здесь через время переходить опасно.

Читать онлайн

Страница 1 из 22

Сигизмунд Кржижановский Воспоминания о будущем

I

Любимой сказкой четырехлетнего Макси была сказка про Тика и Така. Оседлав отцовское колено, ладонями в ворс пропахнувшего табаком пиджака, малыш командовал:

– Про Така.

Колено качалось в такт маятнику, такающему со стены, и отец начинал:

– Сказку эту рассказывают так: жили-были часы (в часах пружина), а у часов два сына – Тик и Так. Чтобы научить Тика с Таком ходить, часы, хоть и кряхтя, дали себя заводить. И черная стрелка – за особую плату – гуляла с Тик-Таком по циферблату. Но выросли Тик и Так: все им не то, все им не так. Ушли с цифр и с блата – назад не идут. А часы ищут стрелами, кряхтят и зовут: «Тик-Так, Так-Тик, Так!» Так рассказано или не так?

И маленький Макс, нырнув головой под полу пиджака, щурился сквозь суконные веки петлицы и неизменно отвечал:

– Не так.

Теплый отцовский жилет дергался от смеха, шурша об уши, сквозь прорезь петлицы видна была рука, вытряхивающая трубку:

– Ну а как же? Я слушаю вас, господин Макс Штерер.

В конце концов, Макс Штерер ответил: но лишь тридцать лет спустя.

Первая попытка вышагнуть из слов в дело относится к шестому году жизни Макса.

Дом, в котором жила семья Штереров, примыкал к горчичным плантам, уходящим зелеными квадратами к далекому изгибу Волги. Однажды – это было июльским вечером – мальчуган не явился к ужину. Слуга обошел вкруг дома, выкрикивая по имени запропастившегося. Прибор Макса за все время ужина оставался незанятым. Вечер перешел в ночь. Отец вместе со слугой отправились на розыски. Всю ночь в доме горел свет. Только к утру беглец был отыскан: у речной переправы, в десяти верстах от дома. У него был вид заправского путешественника: за спиной кошель, в руках палка, в кармане краюха хлеба и четыре пятака. На гневные окрики отца, требовавшего чистосердечного признания, беглец спокойно отвечал:

– Это не я, а Так и Тик бежали. А я ходил их искать.

Штерер-отец, дав и себе и сыну отъесться и отоспаться, решил круто изменить свою воспитательную методу. Призвав к себе маленького Макса, он заявил, что сказки дурь и небыль, что Так и Тик попросту стук одной железной планки о другую и что стук никуда бегать не может. Видя недоумение в голубых широко раскрытых глазах мальчугана, он открыл стеклянную дверцу стенных часов, снял стрелки, затем циферблат и, водя пальцем по зубчатым контурам механизма, объяснил: гири, оттого что они тяжелые, тянут зубья, зубья за зубцы, а зубцы за зубчики – и все это для того, чтобы мерить время.

Слово «время» понравилось Максу. И когда – два-три месяца спустя – его засадили за букварь, в, е, м, р, я были первыми знаками, из которых он попробовал построить, водя пером по косым линейкам, слово.

Узнав дорогу к шевелящимся колесикам, мальчик решил повторить опыт, проделанный отцом. Однажды, выждав, когда в доме никого не было, он приставил к стене табурет, взобрался на него и открыл часовую дверцу. У самых глаз его мерно раскачивался желтый диск маятника; цепь, натянутая гирею, уходила вверх в темноту и шуршание зубцов. Затем с часами стало происходить странное: когда садились обедать, Штерер-старший, глянув на циферблат, увидел: две минуты третьего. «Поздновато», – пробурчал он и поспешно взялся за ложку. На новый взгляд, в промежутке между первым и вторым, часы ответили: две минуты пятого. «Что за цум тайфель? Неужели мы ели суп два часа?» Штерер-младший молчал, не подымая глаз; когда вставали из-за стола, стрелки достигли пяти минут восьмого, а пока слуга успел сбегать за часовым мастером, жившим поблизости, часы заявили о близости полночи, хотя за окном сияло солнце.

Мастер, явившись на зов, прежде всего снял стрелки и, протянув их маленькому Максу, попросил подержать. Пока он, обнажив механизм, вместе с хозяином осматривал винты и колесики, у напроказившего мальчугана было достаточно времени, чтобы сдернуть крохотный протез на ниточке с короткорукой часовой стрелы. Тщательно все осмотрев и выверив, мастер заявил, что часы в полной исправности и что незачем было его, человека занятого, напрасно беспокоить.

Выведенный из себя Штерер-старший закричал, что своим глазам он верит больше, чем чужим знаниям, и потребовал починить взбесившиеся часы. Мастер, обидевшись в свою очередь, заявил, что если кто и взбесился, то во всяком случае не часы, и что он не намерен тратить время и брать деньги за починку неиспорченного. И, поставив стрелы на место, хлопнул сначала часовой дверцей, затем дверью. И часы, точно довершая издевательство над своим хозяином, вдруг круто изменив ход, стали отстукивать минуты с хронометрической точностью.

Весь остаток дня отец и сын провели, не обмолвившись ни словом. Изредка то тот, то этот с беспокойством поглядывали на циферблат. За окном уже чернела ночь, когда Макс, преодолевая смущение, подошел к отцу и, притронувшись к его колену, сказал:

– Про Така.

И легенда о Тике и Таке, изгнанная было из штерерского дома, возвратилась восвояси. Штерер-младший, производя свой первый опыт, заставил часовые стрелки поменяться осями: минутную на часовую – часовую на минутную. И он мог убедиться, что даже такая простая перестановка нарушает ход психических механизмов.

Вытянув руку, экспериментатор потрогал одну из стрел – ту, что покороче. Другая уводила свое длинное черное острие вверх. Необходимо было обследовать и ее. Привстав на цыпочки, он дотянулся. Над головой что-то хрустнуло, а в пальцах у него чернел отломавшийся кончик стрелы. Как быть? Из шва курточки топорщилась черная нитка. Через минуту отломавшийся кончик был аккуратно привязан к ближайшему острию. Правда, короткая стрелка от этого стала длинной, а длинная короткой, – но не все ли равно. В это время по коридору шаги. Мальчуган захлопнул дверцы часов, спрыгнул и оттащил табурет на место.

Старые терпеливые цюрихские часы не рассердились на любознательного мальчугана, повредившего им их черный палец. Безустанно шагая из угла в угол на своей длинной ноге внутри своей тюремно-тесной стеклянной клетки, они снисходительно разрешали паре детских глаз посещать себя в своем настенном одиночестве. Размеренно отчеканивая секунды, механический учитель из Цюриха, как и большинство учителей, был напружен, точен и методичен. Но гений и не нуждается в том, чтобы его учили фантазии; страдая от своей чрезмерности, он ищет у людей лишь одного – меры. Таким образом – преподаватель и ученик вполне подходили друг к другу. Всякий раз, когда за стеной захрапит послеобеденным храпом отец, Штерер-младший, придвинув табурет к проблеме времени, начинал свои расспросы. Он тянул учителя за гири, ощупывал его круглое белое лицо, пробирался пытливыми пальчиками внутрь его жесткого и колючего мозга. И однажды случилось так, что механический учитель – очевидно, озадаченный каким-то трудным вопросом – вдруг свесил ногу и перестал отчеканивать урок. Макс, полагая, что часы обдумывают ответ, терпеливо дожидался, стоя на табурете. Молчание длиннилось. Стрелы застыли на белом диске. Из-за зубцов – ни звука и ни призвука. Испуганный ребенок, спрыгнув наземь, бросился к спящему отцу; теребя его за свесившийся рукав, он, сквозь всхлипы, бормотал:

Страница 1 из 22

Назад1222Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее