Загрузка...
Самородок — обложка книги
Дата написания1887-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

На разрушенном Максунском заводе назначают нового управляющего – «самородка», который пытается реформировать предприятие, разоблачая коррупцию и вводя строгий контроль, но сталкивается с сопротивлением работников и бывших руководителей.

Главный конфликт / проблема

Нужно ли модернизировать завод, несмотря на коррупцию и сопротивление работников

Ключевые идеи

  • «Самородок» – редкий специалист, способный восстановить умирающий завод, но требующий высокой зарплаты.
  • Упадок Максунского завода и социальная напряжённость среди работников и наследников.
  • Коррупция и взяточничество среди служащих завода
  • Необходимость реформы и сокращения расходов для сохранения бизнеса
  • Конфликт между интересами владельцев и благополучием работников

Вывод

Модернизация возможна, но требует жертв и строгого контроля

Кому полезна

  • Менеджеры и руководители предприятий
  • Студенты экономики и управления

Главные темы

  • Управление и коррупция на промышленном предприятии
  • Модернизация и её последствия

Персонажи

  • Шулятников — Решительный и прагматичный, стремится реформировать завод, но не готов к благотворительности.
  • Корляков — Лысый, кривой старик, известный как «Поднос пролизал», единственный, кто, по мнению рабочих, знает, кто придет. Старый слуга, который пытается угодить новому управляющему.
  • Очкин — Утверждает, что придет Тараканов, но его слова вызывают недоверие. Подтверждает существование коррупции и взяточничества.
  • Сыромолотов — Считает, что придет Шулятников, и противоречит Очкину. Участвует в коррупционных схемах, раскрывает их Шулятникову.
  • Утяков — Больной, но влиятельный старый руководитель, который пытается влиять на решения.
  • Иванов — Рассказан как возможный новый управляющий, но его компетентность вызывает сомнения.
  • Треногов — Участник обсуждения, но не имеет прямого влияния на решение.
  • Носков — Участник обсуждения, но не имеет прямого влияния на решение.

Цитаты

  • …потому что жизнь крепостного равнялась нулю.
  • …потому что он был единственным, кто, по мнению рабочих, знает, кто придет.
  • Я продал себя заводовладельцам.
  • Соблюдать интересы владельцев.

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 6

— Эй, Корляков, когда новый управляющий приедет? — кричали ему голоса с широкого двора. — Ну-ка, скажи…

— А вот погодите, горлопаны: достанется всем на орехи.

— Нно-о?..

Корляков вел эти беседы с балкона, на котором располагался со всем комфортом. К мужичью он относился с презрением, потому что причислял себя к заводскому начальству: «Мы покажем!» … Мелкие заводские служащие часто заискивали перед Корляковым, чтобы при случае замолвил словечко у начальства. Теперь все были почему-то уверены, что один Корляков знает, какой управляющий приедет. Если в конторе ничего не знали, так кто-нибудь должен же знать, — конечно, Корляков знает, потому что на его обязанности приготовить «покои» и встретить.

— Иванов едет… — отвечал Корляков с приличной важностью.

— Врешь ты все… Немца, наверное, пришлют. Уж ты лучше не притворяйся…

Уверенность, что пришлют немца, немало угнетала всех. Ох, прижмет же всех этот немец! Дело известное. Немцев-управляющих народ не любит: хоть живодер, да свой. В конторе говорили, что вообще хорошего нечего ждать. Были тут опытные люди, видавшие виды. Взять того же надзирателя Очкина — прожженный человек, или главный бухгалтер Сыромолотов. Много служащих переменилось при разных управляющих, а они сидят себе, точно приросли. Вон дома какие понастроили, а у Сыромолотова целая заимка на озере. Конечно, с подрядчиками рука в руку живут — вот и богатство. Мелкая заводская сошка, придавленная домашней нуждой, думала одно: только бы скорее… При переменах главных управляющих прежде всего доставалось служащим, потому что новая метла начинала всегда с конторы. И то неладно, и это не так, и пятое-десятое не годится. Да каждый управляющий еще с собой навезет родни да разной челяди — каждому нужно отнять чей-нибудь кусок. Положение рабочих несравненно лучше. Если понизят плату, так всем, а на людях и смерть красна.

Было известно только одно, что приедет один главный управляющий, который будет загребать жалованье всех трех смещенных, и что он едет с особыми полномочиями. Очкин утверждал, что едет какой-то Тараканов, служивший раньше где-то «в казне», а Сыромолотов оспаривал его и называл Шулятникова, служившего в Западном крае.

— А все равно: один черт, — соглашались оба. — Такое копье пришлют, что чертям тошно…

Мелкая заводская сошка глухо молчала. Вот лесной смотритель Треногов, доктор Носков и другая заводская аристократия, так те в ус себе не дуют. Им что: сегодня — здесь, завтра — там. А настоящему заводскому человеку деваться совсем некуда…

II

Он приехал ночью, приехал в такой момент, когда его меньше всего ждали. Встречал один Корляков, который с вечера переложил лишнее и поэтому бросился услуживать с пьяной угодливостью, как дрессированный пес.

— Ты кто здесь будешь? — довольно грубо спрашивал приезжий, меряя изловчившегося на господской службе «человека» немного тусклыми глазами.

— А как случится, вашескородие… Теперь за всех отвечаю: и за дворецкого, и за камардина, и за человека.

Вытаскивая из экипажа вещи, Корляков смекнул в уме, что у барина не густо в кармане: чемоданишко съежился, осеннее пальто на среднюю руку, остальное все так себе. Впрочем, все они приезжают сюда «в худых душах», а потом так раздуются, что и рукой не достанешь. Одно не понравилось старому слуге в новом барине: никакого внимания он не обратил на княжескую обстановку господского дома, точно вот на постоялый приехал. Среднего роста, немного сутулый, с большой головой, Шулятников походил на не совсем разжатый кулак. Эта же кулачность сказывалась и в складе всего лица. С дороги он не попросил даже чаю и сейчас же завалился спать.

«Ну, этот доймет… — решил про себя Корляков, мигая слипавшимися глазами. — Орёлко!.. Ах, кошки его залягай, и сунуло же меня с вечера натренькаться…»

Утром Шулятников проснулся чем свет, растолкал Корлякова и, на ходу выпив стакан чаю, отправился на фабрику. День стоял серенький и дождливый. С гор тянуло осенним холодком. Накопленная за лето в пруде вода глухо бурлила у шлюзов и около водяных ларей. Перемонтированная фабрика выглядела очень неказисто: стены облупились, крыши проржавели, везде желтели полосы дождевых потеков и ямы от выкрошившегося кирпича. Одни доменные печи имели живой вид. По лицам доменных рабочих и доменного надзирателя Шулятников видел, что его уже ждали здесь. Это заставило его поторопиться. Обежав наскоро фабрику, он зашел в контору, где и нашел всех служащих в полном составе.

— Однако сколько вас… — удивился он, не снимая фуражки. — Целая армия.

Когда бухгалтер, по заведенному обычаю, хотел отрекомендовать служащих, он махнул рукой: не нужно церемоний. Буркнув что-то себе под нос, он молча оглядел всех и быстро вышел.

Вся контора притихла, как один человек. Вот она когда беда-то накатилась: этот не спустит. У маленьких и забитых служащих со страха захолонуло на душе. Куда они денутся с семьями?

— Жалованье будет урезывать… — вздохнул кто-то в смущенной толпе.

— Хорошо еще, если одно жалованье, а то и совсем по шапке…

Старые служаки достаточно видали на своем веку всякого начальства и порешили в голос, что добра нечего ждать.

А он был уже дома и, не глядя на вытянувшегося в струнку Корлякова, быстро и решительно проговорил:

— Главное, не пускай гурьбой… Буду принимать по одному. Сам пошлю, кого нужно… Ворота запереть.

— А если хлеб-соль рабочие принесут… — заикнулся было Корляков и сам испугался собственной смелости.

— Что-о?.. Гони в шею… Я приехал не в куклы играть.

Корляков сделал налево кругом, чтобы уходить, но Шулятников его остановил:

— Да, вот что… Поищи кого-нибудь на свое место. Мне твоя физиономия не нравится…

— Не погубите, вашескородие… Я тридцать лет верой и правдой…

— Пожалуйста, без разговоров… Не люблю.

Первым козлом отпущения должен был явиться управитель Утяков, старый заводский человек, но он, проведав беду, сказался больным. Таким образом, пришлось испить чашу первому бухгалтеру Сыромолотову. У него подгибались колени, когда он входил в кабинет самого.

— Имею честь представиться…

Шулятников быстро взглянул на него и, не приглашая садиться, проговорил:

— Имеете свой дом?

— Точно так-с…

— А сколько стоит?

— Да как сказать…

— Не отнимайте моего времени и говорите прямо!

— Две тысячи… нет, три.

— Так-с… А жалованье?

— Шестьдесят пять рублей семьдесят четыре копейки. Семья большая…

— Так-с… Семья большая, жалованье маленькое, а откуда же дом явился?

— Еще от родителей…

— Вздор!

— У других тоже дома: у надзирателя, у управителя, у лесного смотрителя, у плотинного…

— Значит, все вы воры… да. Ищите себе места… До свидания.

— Семья… ребятишки… не погубите… — бормотал несчастный, протягивая руки вперед.

— Корляков, кто следующий?..

— Слушаю-с.

Сыромолотов вышел из кабинета, пошатываясь, как пьяный. В его голове коротенькая сценка приема колесом вертелась. Куда?.. Следующим нумером был Очкин, который по лицу приятеля видел, что дело плохо. Он подтянулся, перекрестился и пошел в кабинет.

— Надзиратель Очкин…

— Ага… Дом имеется?

Страница 2 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее