Удобнее читать в приложении
Дата написания1879-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Описание
В узком коридоре сибирской тюрьмы главный герой встречает Яшу – одиночку, который громко стучит в дверь, обвиняя тюремную власть в беззаконии. Его протест, религиозная убежденность и конфликт с надзирателем раскрывают атмосферу изоляции и подавления.
Главный конфликт / проблема
Конфликт Яша с тюремной властью и его попытки сохранить веру и свободу в условиях изоляции
Ключевые идеи
- Яшка как протестирующий подвижник, использующий стук как форму обличения власти.
- Трудности и изоляция одиночки в суровой тюремной среде.
- Роль надзирателя Михеича как посредника, пытающегося удержать порядок.
- Система тюремных ритуалов и взаимодействий между заключенными.
Вывод
Книга показывает, как внутренний протест и вера могут стать оружием против системы, но также приводят к усиленной изоляции и потере контроля над собственной судьбой
Кому полезна
- Люди, интересующиеся психологией заключенных
- Историки тюремной жизни
- Читатели, ищущие глубокие психологические портреты
Главные темы
- Тюремная изоляция
- Протест и вера
- Власть и подчинение
Персонажи
- Яшка — Стучит в дверь, обвиняет начальство, утверждает, что не совершил преступления, выражает религиозную убежденность. В тюрьме он проявляет протест, пытается сохранить веру в Бога и великого государя, конфликтует с властью, остаётся в одиночке, позже переносится в дом сумасшедших.
- Михеич — Сдержан, философски относится к работе, иногда вмешивается в стук Яшки. Он наблюдает за отношениями Яшки, старается сохранять спокойствие, но иногда реагирует на стук. Скептически относится к Яшке.
- Меркурий — Участвует в обходе камер, помогает с логистикой.
- Тимошка — Молитвенно молится, иногда играет на палке.
Цитаты
- Полно, Яшка, что задурил-то?
- Беззаконники!
Сводка по автору из Wikidata
1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель
Читать онлайн
Страница 2 из 10В известные часы по двору проносилась команда: "Пошел за кипятком!", "Пошел за хлебом!", "Обедать пошел!", "По-шо-ол, расходись по камерам!" Выпускали на время подследственных из строгого одиночного заключения или каторжников в цепях. Последние еще солиднее прохаживались по коридору: цепи уже, несомненно, налагали это обязательство. Под вечер где-то на третьем дворе раздавался звонок: приближалась "поверка". Ежедневно в семь часов смотритель или его помощник обходили с караульным офицером и конвоем солдат все камеры, считая заключенных.
Так проходил день в "подследственном отделении".
... Раз, два, три, четыре...-- гулко раздавался по временам сильный стук. Это Яшка тревожил чуткую тишину коридора. Среди этой тишины, на фоне бесшумной, подавленной жизни, его удары, резкие, бешено-отчетливые, непокорные, составляли какой-то странный, режущий, неприятный контраст. Я вспомнил, как маленький "старший" съежился, заслышав эти удары. Нарушение обычного безмолвия этой скорбной обители, казавшееся даже мне, постороннему, диссонансом, должно было особенно резать ухо "начальства".
Не знаю, зачем, собственно, понадобилось мне считать эти удары. Раз, два, три... около шести стук усиливался; семь, восемь, девять...-- стоял сплошной гул, затем на одиннадцати, редко на двенадцати, звук резко обрывался. В это мгновение у меня являлось в правой ноге мимолетное ощущение ноющей боли. Мне казалось, что Яшка прекращал свой стук именно от такой боли в ноге. Через несколько секунд раздавалось еще пять-шесть ударов, и затем в коридоре наступала напряженная тишь, или же угрюмое ворчание Якова смешивалось со скорбными выкрикиваниями еврея.
Чаще других приходилось дежурить в нашем коридоре старику надзирателю, давно, по-видимому, свыкшемуся с тюрьмой и ее обитателями. Казалось, старик обрел на этом месте то особого рода душевное равновесие, которое так облегчает жизнь и сношения с людьми во всякой профессии. Он имел вид человека, обладающего обстоятельным миросозерцанием, был философски спокоен и неизменно равнодушен, никогда не возвышал голоса, не бранил арестантов, не стеснял их без нужды. Он был надзиратель,-- это было его общественное положение, налагавшее на него известные обязанности. Другие были арестанты,-- это опять их общественное положение, также сопряженное с обязанностями. Каждый должен исполнять свои обязанности, что значит: "веди себя с толком, поступай благородно, то есть не попадай на замечание начальства". Таковы были основы его философии, и он сумел провести их в жизнь подведомственного ему "отделения". Главное нравственное правило: "не попадай на замечание" -- проникало во все детали этой жизни. Сам старик Михеич двигался и действовал, не торопясь, как хорошо рассчитанная машина. Я никогда не видел, чтоб он препирался с арестантом из одиночки, когда тот просился "до ветру", как это делали другие надзиратели. Он просто шел на стук и отпирал двери. Зато, если Михеич отказывал в каком-нибудь облегчении, значит, у него была резонная причина, имеющая отношение к близости начальственного ока, и отказ был всегда решительный, безапелляционный. Когда, бывало, старый Михеич сидел на окне коридора и дремал, при чем из-под его папахи, вечно нахлобученной на самые брови, виднелись концы длинных усов и ястребиного носа, тихо и благосклонно "клевавшего" в спокойной дремоте, в коридоре подследственных воцарялась непринужденность и даже некоторая развязность, конечно, в возможных для этого места пределах. Арестанты франтовато ходили с папиросами в зубах мимо философа-начальника, с очевидным знанием невозможности явиться в "эдаком виде" в другие часы дня. Это делало особенно драгоценной эту привилегию в данное время. Они уже сами смотрели в оба, чтобы не попасться в "эдаком виде" кому-нибудь из высшего тюремного начальства и не подвести старого Михеича, так как хорошо понимали, что в подобном ротозействе не заключается ни "толку", ни "благородства". Даже умалишенные чувствовали импонирующее влияние Михеичевой философии. Когда рулады сумасшедшего еврея, одержимого какою-то музыкальной манией, достигали чрезмерной напряженности и экспрессии, когда, казалось, его глотка скоро откажется производить какие бы то ни было звуки, а уши слушателей рисковали потерять всякую способность воспринимать их, Михеич спокойно слезал с окна, подходил к двери еврея и, стукнув связкой ключей, произносил ровным, спокойным голосом:
-- Эй, ты, свиное ухо! По какой причине раскричался? Вопрос звучал деловито, как будто вопрошавший допускал возможность существования какой-либо "причины", и даже название "свиное ухо" казалось просто необидным собственным именем. Еврей смягчал экспрессию, понижал тон и издавал рулады, выражавшие очевидную готовность к компромиссу.
-- Нарукавники желаешь? -- спрашивал Михеич так же спокойно, и опять в вопросе слышалась возможность со стороны еврея такого неестественного желания.
-- Покричи еще,-- что ж, я и принесу нарукавники тебе... Это, брат, можно во всякое время...-- соглашался Михеич, и рулады еврея спускались до обычного диапазона.
-- Стекло-то опять зачем сожрал, а? Разве полагается тебе казенные стекла жрать? Видишь вот, вчера вставили, а ты опять слопал, свиное ухо! -говорил Михеич, выковыривая остатки дверного стекла, которое еврей, действительно, имел обыкновение разбивать и грызть зубами.
Урезонив еврея, Михеич снова направлялся к излюбленному месту на окне, где спина его скоро прилипала к натертому жирному пятну косяка, а нос и усы принимали обычное положение. Еврей продолжал свои рулады, возвратившись к нотам, более свойственным человеческому голосу, или начинал что-то таинственно выстукивать в стену, как бы сообщая кому-то смысл сейчас слышанных слов.
Другой умалишенный, остяк Тимошка, помещавшийся в первой камере у входа в коридор подследственных, пользовался некоторым благорасположением Михеича. Однажды, когда я проходил по коридору, Михеич с видимым удовольствием указал на камеру Тимошки.
-- Тимошка тут, Тимофей, остяк... Набожный... Всякую молитву знает. Поди, и теперь молится...
Я заглянул в оконце. Длинная узкая камера была еще мрачнее нашей, так как угловая стена примыкавшего здания закрывала в нее доступ свету. Вначале я не мог никого разглядеть среди этих темных стен, но вскоре увидел в углу, под самым окном, какую-то коленопреклоненную фигуру. Тимошка мерно покачивался, стоя на коленях перед какими-то болванчиками, неопределенно черневшими в углу. На окне лежало что-то вроде шапки. Мебели, как и в других одиночках, не было, только рядом с болванчиками стояла "парашка". Остяк молился ровным, своеобразно-диким голосом, тоном опытного чтеца. По временам он произносил целые длинные фразы на каком-то непонятном, вероятно, остяцком языке, а иногда, нисколько не изменяя молитвенной интонации, произносил скверные ругательства, как будто и они составляли часть его культа.
-- Трех человек задушил руками,-- отрекомендовал мне его Михеич.-- Из себя невидный, а сила в ем ба-а-аль-шая!
-- А что это в углу у него расставлено? -- спросил я.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/1duSVtxE","pageTitle":"Яшка (Владимир Галактионович Короленко) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Яшка». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Яшка». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Владимир Галактионович Короленко","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/1duSVtxE#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"литература 19 века","item":"https://bookra.app/genre/5305"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Яшка","item":"https://bookra.app/books/1duSVtxE"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/1duSVtxE","url":"https://bookra.app/books/1duSVtxE","name":"«Яшка». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Яшка». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/1duSVtxE#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/1duSVtxE#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/5b858da5-e9b5-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/1duSVtxE#work","name":"Яшка","url":"https://bookra.app/books/1duSVtxE","description":"В узком коридоре сибирской тюрьмы главный герой встречает Яшу – одиночку, который громко стучит в дверь, обвиняя тюремную власть в беззаконии. Его протест, религиозная убежденность и конфликт с надзирателем раскрывают атмосферу изоляции и подавления.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/5b858da5-e9b5-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["литература 19 века","русская классика"],"keywords":"рассказы","sameAs":["https://litres.ru/book/vladimir-korolenko/yashka-666205/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/9a970523-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7#person","name":"Владимир Галактионович Короленко","url":"https://bookra.app/author/9a970523-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%2C_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%93%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q335064"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"литература 19 века"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"рассказы"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/1duSVtxE#edition","url":"https://bookra.app/books/1duSVtxE","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/vladimir-korolenko/yashka-666205/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Яшка»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/1duSVtxE","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":788222,"shortId":"1duSVtxE","title":"Яшка","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/5b858da5-e9b5-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/1200.webp","annotationText":"«…Нас ввели в коридор одной из сибирских тюрем, длинный, узкий и мрачный. Одна стена его почти сплошь была занята высокими окнами, выходившими на небольшой квадратный дворик, где обыкновенно гуляли арестанты. Теперь, по случаю нашего прибытия, арестантов «загнали» в камеры. Вдоль другой стены виднелись на небольшом расстоянии друг от друга двери «одиночек». Двери были черны от времени и частых прикосновений и резко выделялись темными четырехугольниками на серой, грязной стене…»","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Владимир Галактионович Короленко","authors":[{"id":"9a970523-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","displayName":"Владимир Галактионович Короленко","protectedUrl":"/author/9a970523-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%2C_%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80_%D0%93%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q335064"}],"genres":[{"id":5305,"title":"литература 19 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5305"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":["рассказы"],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1879-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"В узком коридоре сибирской тюрьмы главный герой встречает Яшу – одиночку, который громко стучит в дверь, обвиняя тюремную власть в беззаконии. Его протест, религиозная убежденность и конфликт с надзирателем раскрывают атмосферу изоляции и подавления."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Конфликт Яша с тюремной властью и его попытки сохранить веру и свободу в условиях изоляции"},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Яшка как протестирующий подвижник, использующий стук как форму обличения власти.","Трудности и изоляция одиночки в суровой тюремной среде.","Роль надзирателя Михеича как посредника, пытающегося удержать порядок.","Система тюремных ритуалов и взаимодействий между заключенными."]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Книга показывает, как внутренний протест и вера могут стать оружием против системы, но также приводят к усиленной изоляции и потере контроля над собственной судьбой"},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["Люди, интересующиеся психологией заключенных","Историки тюремной жизни","Читатели, ищущие глубокие психологические портреты"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["Тюремная изоляция","Протест и вера","Власть и подчинение"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Яшка — Стучит в дверь, обвиняет начальство, утверждает, что не совершил преступления, выражает религиозную убежденность. В тюрьме он проявляет протест, пытается сохранить веру в Бога и великого государя, конфликтует с властью, остаётся в одиночке, позже переносится в дом сумасшедших.","Михеич — Сдержан, философски относится к работе, иногда вмешивается в стук Яшки. Он наблюдает за отношениями Яшки, старается сохранять спокойствие, но иногда реагирует на стук. Скептически относится к Яшке.","Меркурий — Участвует в обходе камер, помогает с логистикой.","Тимошка — Молитвенно молится, иногда играет на палке."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["Полно, Яшка, что задурил-то?","Беззаконники!"]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_788222","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_788222","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_788222","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_788222","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_788222","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_788222"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_788222","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_788222","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_788222","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_788222"},"guestReaderUrl":"/books/1duSVtxE?page=2#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/9a970523-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","readersCount":75,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":2,"totalPages":10,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/1duSVtxE#reader-content","nextPageUrl":"/books/1duSVtxE?page=3#reader-content","progressLabel":"Страница 2 из 10","sections":[{"id":"id11:23","kind":"paragraph","text":"В известные часы по двору проносилась команда: \"Пошел за кипятком!\", \"Пошел за хлебом!\", \"Обедать пошел!\", \"По-шо-ол, расходись по камерам!\" Выпускали на время подследственных из строгого одиночного заключения или каторжников в цепях. Последние еще солиднее прохаживались по коридору: цепи уже, несомненно, налагали это обязательство. Под вечер где-то на третьем дворе раздавался звонок: приближалась \"поверка\". Ежедневно в семь часов смотритель или его помощник обходили с караульным офицером и конвоем солдат все камеры, считая заключенных."},{"id":"id11:24","kind":"paragraph","text":"Так проходил день в \"подследственном отделении\"."},{"id":"id11:25","kind":"paragraph","text":"... Раз, два, три, четыре...-- гулко раздавался по временам сильный стук. Это Яшка тревожил чуткую тишину коридора. Среди этой тишины, на фоне бесшумной, подавленной жизни, его удары, резкие, бешено-отчетливые, непокорные, составляли какой-то странный, режущий, неприятный контраст. Я вспомнил, как маленький \"старший\" съежился, заслышав эти удары. Нарушение обычного безмолвия этой скорбной обители, казавшееся даже мне, постороннему, диссонансом, должно было особенно резать ухо \"начальства\"."},{"id":"id11:26","kind":"paragraph","text":"Не знаю, зачем, собственно, понадобилось мне считать эти удары. Раз, два, три... около шести стук усиливался; семь, восемь, девять...-- стоял сплошной гул, затем на одиннадцати, редко на двенадцати, звук резко обрывался. В это мгновение у меня являлось в правой ноге мимолетное ощущение ноющей боли. Мне казалось, что Яшка прекращал свой стук именно от такой боли в ноге. Через несколько секунд раздавалось еще пять-шесть ударов, и затем в коридоре наступала напряженная тишь, или же угрюмое ворчание Якова смешивалось со скорбными выкрикиваниями еврея."},{"id":"id11:27","kind":"paragraph","text":"Чаще других приходилось дежурить в нашем коридоре старику надзирателю, давно, по-видимому, свыкшемуся с тюрьмой и ее обитателями. Казалось, старик обрел на этом месте то особого рода душевное равновесие, которое так облегчает жизнь и сношения с людьми во всякой профессии. Он имел вид человека, обладающего обстоятельным миросозерцанием, был философски спокоен и неизменно равнодушен, никогда не возвышал голоса, не бранил арестантов, не стеснял их без нужды. Он был надзиратель,-- это было его общественное положение, налагавшее на него известные обязанности. Другие были арестанты,-- это опять их общественное положение, также сопряженное с обязанностями. Каждый должен исполнять свои обязанности, что значит: \"веди себя с толком, поступай благородно, то есть не попадай на замечание начальства\". Таковы были основы его философии, и он сумел провести их в жизнь подведомственного ему \"отделения\". Главное нравственное правило: \"не попадай на замечание\" -- проникало во все детали этой жизни. Сам старик Михеич двигался и действовал, не торопясь, как хорошо рассчитанная машина. Я никогда не видел, чтоб он препирался с арестантом из одиночки, когда тот просился \"до ветру\", как это делали другие надзиратели. Он просто шел на стук и отпирал двери. Зато, если Михеич отказывал в каком-нибудь облегчении, значит, у него была резонная причина, имеющая отношение к близости начальственного ока, и отказ был всегда решительный, безапелляционный. Когда, бывало, старый Михеич сидел на окне коридора и дремал, при чем из-под его папахи, вечно нахлобученной на самые брови, виднелись концы длинных усов и ястребиного носа, тихо и благосклонно \"клевавшего\" в спокойной дремоте, в коридоре подследственных воцарялась непринужденность и даже некоторая развязность, конечно, в возможных для этого места пределах. Арестанты франтовато ходили с папиросами в зубах мимо философа-начальника, с очевидным знанием невозможности явиться в \"эдаком виде\" в другие часы дня. Это делало особенно драгоценной эту привилегию в данное время. Они уже сами смотрели в оба, чтобы не попасться в \"эдаком виде\" кому-нибудь из высшего тюремного начальства и не подвести старого Михеича, так как хорошо понимали, что в подобном ротозействе не заключается ни \"толку\", ни \"благородства\". Даже умалишенные чувствовали импонирующее влияние Михеичевой философии. Когда рулады сумасшедшего еврея, одержимого какою-то музыкальной манией, достигали чрезмерной напряженности и экспрессии, когда, казалось, его глотка скоро откажется производить какие бы то ни было звуки, а уши слушателей рисковали потерять всякую способность воспринимать их, Михеич спокойно слезал с окна, подходил к двери еврея и, стукнув связкой ключей, произносил ровным, спокойным голосом:"},{"id":"id11:28","kind":"paragraph","text":"-- Эй, ты, свиное ухо! По какой причине раскричался? Вопрос звучал деловито, как будто вопрошавший допускал возможность существования какой-либо \"причины\", и даже название \"свиное ухо\" казалось просто необидным собственным именем. Еврей смягчал экспрессию, понижал тон и издавал рулады, выражавшие очевидную готовность к компромиссу."},{"id":"id11:29","kind":"paragraph","text":"-- Нарукавники желаешь? -- спрашивал Михеич так же спокойно, и опять в вопросе слышалась возможность со стороны еврея такого неестественного желания."},{"id":"id11:30","kind":"paragraph","text":"-- Покричи еще,-- что ж, я и принесу нарукавники тебе... Это, брат, можно во всякое время...-- соглашался Михеич, и рулады еврея спускались до обычного диапазона."},{"id":"id11:31","kind":"paragraph","text":"-- Стекло-то опять зачем сожрал, а? Разве полагается тебе казенные стекла жрать? Видишь вот, вчера вставили, а ты опять слопал, свиное ухо! -говорил Михеич, выковыривая остатки дверного стекла, которое еврей, действительно, имел обыкновение разбивать и грызть зубами."},{"id":"id11:32","kind":"paragraph","text":"Урезонив еврея, Михеич снова направлялся к излюбленному месту на окне, где спина его скоро прилипала к натертому жирному пятну косяка, а нос и усы принимали обычное положение. Еврей продолжал свои рулады, возвратившись к нотам, более свойственным человеческому голосу, или начинал что-то таинственно выстукивать в стену, как бы сообщая кому-то смысл сейчас слышанных слов."},{"id":"id11:33","kind":"paragraph","text":"Другой умалишенный, остяк Тимошка, помещавшийся в первой камере у входа в коридор подследственных, пользовался некоторым благорасположением Михеича. Однажды, когда я проходил по коридору, Михеич с видимым удовольствием указал на камеру Тимошки."},{"id":"id11:34","kind":"paragraph","text":"-- Тимошка тут, Тимофей, остяк... Набожный... Всякую молитву знает. Поди, и теперь молится..."},{"id":"id11:35","kind":"paragraph","text":"Я заглянул в оконце. Длинная узкая камера была еще мрачнее нашей, так как угловая стена примыкавшего здания закрывала в нее доступ свету. Вначале я не мог никого разглядеть среди этих темных стен, но вскоре увидел в углу, под самым окном, какую-то коленопреклоненную фигуру. Тимошка мерно покачивался, стоя на коленях перед какими-то болванчиками, неопределенно черневшими в углу. На окне лежало что-то вроде шапки. Мебели, как и в других одиночках, не было, только рядом с болванчиками стояла \"парашка\". Остяк молился ровным, своеобразно-диким голосом, тоном опытного чтеца. По временам он произносил целые длинные фразы на каком-то непонятном, вероятно, остяцком языке, а иногда, нисколько не изменяя молитвенной интонации, произносил скверные ругательства, как будто и они составляли часть его культа."},{"id":"id11:36","kind":"paragraph","text":"-- Трех человек задушил руками,-- отрекомендовал мне его Михеич.-- Из себя невидный, а сила в ем ба-а-аль-шая!"},{"id":"id11:37","kind":"paragraph","text":"-- А что это в углу у него расставлено? -- спросил я."}],"toc":[{"id":"id11:0:1","label":"Короленко Владимир Галактионович Яшка","page":1,"pageUrl":"/books/1duSVtxE#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":763518,"shortId":"3LvRJB52","title":"Братья Карамазовы","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/7a76e4b8-faea-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3LvRJB52"},{"idCatalog":766082,"shortId":"0M91uPgi","title":"Идиот","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/eb0c06f8-fa5a-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0M91uPgi"},{"idCatalog":762359,"shortId":"1lOPpIC9","title":"Преступление и наказание","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/4a1dc61b-4a51-11e5-87ef-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1lOPpIC9"},{"idCatalog":761045,"shortId":"0AKnEwPv","title":"Евгений Онегин","authorLine":"Александр Сергеевич Пушкин","primaryAuthorId":"fec2b083-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2141842d-6af7-11e7-a56b-0cc47a520474/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0AKnEwPv"},{"idCatalog":764764,"shortId":"2McXoho6","title":"Герой нашего времени","authorLine":"Михаил Юрьевич Лермонтов","primaryAuthorId":"41b1c20d-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bc790be1-fc0b-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2McXoho6"},{"idCatalog":766274,"shortId":"3cmoY1yG","title":"Бесы","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f7222e47-fac9-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3cmoY1yG"},{"idCatalog":787874,"shortId":"1PfL6r40","title":"Отцы и дети","authorLine":"Иван Сергеевич Тургенев","primaryAuthorId":"75de63a0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/50ec3991-fc0d-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1PfL6r40"},{"idCatalog":177111,"shortId":"167M8mLN","title":"Обыкновенная история","authorLine":"Иван Александрович Гончаров, Алиса Каретина","primaryAuthorId":"de591a07-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/82ccf8c9-7555-11e7-a9a5-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/167M8mLN"},{"idCatalog":789596,"shortId":"2YxjX10E","title":"Капитанская дочка","authorLine":"Александр Сергеевич Пушкин","primaryAuthorId":"fec2b083-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/83dd5e53-fb4c-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2YxjX10E"},{"idCatalog":671393,"shortId":"0NWHuoAt","title":"Горе от ума","authorLine":"Александр Сергеевич Грибоедов, Иван Александрович Гончаров, Литрес Классика","primaryAuthorId":"cebc5dce-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/6aa91805-530f-11f0-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0NWHuoAt"},{"idCatalog":761829,"shortId":"2hBLjWAp","title":"Униженные и оскорбленные","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/311e3dd9-16c5-102c-96f3-af3a14b75ca4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2hBLjWAp"},{"idCatalog":792820,"shortId":"0Jki4h4k","title":"Дворянское гнездо","authorLine":"Иван Сергеевич Тургенев","primaryAuthorId":"75de63a0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/e6d0c512-fc0b-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0Jki4h4k"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":2054,"totalPages":172,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}