Читать бесплатно онлайн

Старая барыня

Автор Алексей Феофилактович Писемский

12+19594 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«В селе В…е была последняя станция, на которую приехал я в родные пределы свои на почтовых, и потому велел себя везти на постоялый двор. Его держала знакомая старуха, по прозванию Грачиха и вор-баба, как обыкновенно прибавляли знающие ее – и бабы и мужики: небольшого роста, с лицом багровым, как из красной меди, толстая, но еще проворная, услужливая, говорунья без умолку, особенно когда навеселе, а навеселе почти целый день с утра до полуночи…»

Дата написания1856-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

литература 19 века русская классика

Темы

рассказы

Читать онлайн

Страница 4 из 10

С каждым словом старика я видел, что лицо Грачихи больше и больше принимало насмешливое выражение.

- Эх, полно, полно, Яков Иваныч, не ты бы говорил, не я бы слушала! воскликнула она, махнув рукою.

У слепца как будто бы уши поднялись при этом восклицании.

- Что ж вам так слова мои не по нраву пришли? - проговорил он.

- А то не по нраву, что не люблю, коли говорят неправду, - отвечала Грачиха, - не от бога ваши молодые господа померли, про сынка, пускай уж, не знаем, в Питере дело было, хоть тоже слыхали, что из-за денег все вышло: он думал так, что маменька богата, не пожалеет для него, взял да казенным денежкам глаза и протер, а выкупу за него не сделали. За неволю с ума спятишь, можо, не своей смертью и помер, а принял что-нибудь, - слыхали тоже и знаем!

- Вот вы что знаете, чего и мы не знаем, - возразил Яков Иванов.

- Шалишь, дедушка, знаешь и ты, только не сказываешь. А что про вашу барышню, так уж это, батюшка, извини, на наших глазах было, как старая ваша барыня во гроб ее гнала, подсылы делала да с мужем ссорила и разводила, пошто вот вышла не за такого, за какого я хотела, а чем барин был худ? Из себя красивый, в речах складный, как быть служащий.

Яков Иванов насильно улыбнулся.

- По вашему, сударыня, женскому рассудку, может быть, и так, - произнес он с полупрезрительной миной, - а что как мы понимаем, так этот господин был нашей барышне не пара.

- Знаем, сударь Яков Иваныч, - перебила Грачиха, - понимаем, батюшка, что вы со старой госпожой вашей мнением своим никого себе равного не находили. Фу ты, ну ты, на, смотри! Руки в боки, глаза в потолоки себя носили, а как по-другому тоже посудить, так все ваше чванство в богатстве было, а деньги, любезный, дело нажитое и прожитое: ты вот был больно богат, а стал беден, дочку за купца выдавал было, а внук под красну шапку поспел.

При этом намеке все молчавшая до того старушка, жена Якова Иванова, вспыхнула и проговорила:

- И вам, сударыня, не сказано, как век проживете: теперь вот при состоянии, а может, тоже не лучше нас дойдете.

- Да что мне знать-то? Знать мне, матушка Алена Игнатьевна, нечего: коли по миру идти - пойду, мне ничего. Э! Не такая моя голова, завивай горе веревочкой: лапотницей была, лапотницей и стала! А уж кто, любезная, из салопов и бархатов надел поневу, так уж нет, извини: тому тошно, ах, как тошно! - отрезала Грачиха и ушла из избы, хлопнув дверью.

Алена Игнатьевна еще более покраснела; старый дворецкий продолжал насильно улыбаться. Мне сделалось его жаль; понятно, что плутовка Грачиха в прежние времена не стала бы и не посмела так с ним разговаривать. Несколько времени мы молчали, но тут я вспомнил тоже рассказы матушки о том, что у старухи Пасмуровой было какое-то романическое приключение, что внучка ее влюбилась в молодого человека и бежала с ним ночью. Интересуясь узнать подробности, я начал издалека:

- Что эта дура Грачиха врет, что барыня ваша заела внучкин век! сказал я будто к слову.

- На ветер лаять все можно, - отвечал Яков Иванов, - а коли человек в рассудке, так он никогда сказать того не может, чтоб госпожа наша внучки своей не любила всем сердцем, только конечно, что по своей привязанности к ним ожидали, что какой-нибудь принц или граф будет им супругом, и сколь много у нашей барышни ни было женихов по губернии, всем генеральша одно отвечала: "Ищите себе другой невесты, а Оленька моя вам не пара, если быть ей в замужестве, так быть за придворным". И было бы так: невеста наша была не заурядная, хоть бы насчет состояния, полторы тысячи душ впереди, сама ученая по-французски, по-немецки, из себя красавица.

- Красоты, кажется, была такой, - вмешалась Алена Игнатьевна, - что редкостно на картинках таких красавиц изображают. Приехала тогда из ученья из Питербурга к бабеньке: молоденькая, розовая, румяная, платья тогда, по-старинному сказать, носили без юбок, перетянутся, волосы уберут, причешут, братец мне родной - парикмахер - был нарочно для того выписан из Питербурга, загляденье для нас, рабынь, было: словно солнце выйдет поутру из своих комнат.

- За кого же она вышла? - спросил я.

Яков Иванов при этом вопросе только покачал головой.

- Соседка тут была около нас, бедная дворянка, - отвечал он, - так за сына ее изволила выйти, молодого офицера, всего еще в прапорщичьем чине, и так как крестником нашей старой госпоже приходился, приехал тогда в отпуск, является: "Маменька да маменька крестная, не оставьте вашими милостями, позвольте бывать у вас". Ну и генеральша наша принимала, разумея так, что еще мальчик. "Поди, Феденька, подай моську, позови Якова, вели давать чай..." Почесть что держала на посылках, а он вообразил себе другое. Барышне нашей, по молодости ее лет, также приглянулся, девица была еще неопытная, хотя в богатстве родилась и выросла, а людей тоже мало видала.

- Как же у них все это шло, хотелось бы мне знать? - сказал я.

- Вначале я и не знаю хорошенько, без меня это было, в Питербурге тогда целый год по делам госпожи хлопотал, - отвечал Яков Иванов, - вон она вам лучше расскажет, на ее глазах все это происходило, - прибавил он, указав головой на жену.

- Как же это, Алена Игнатьевна, а? - обратился я к старушке.

Она потупила жеманно голову и начала:

- Дело, сударь, происходило: ездил да ездил к нам молодой барин Федор Гаврилыч, и сердце сердцу весть подает - не то, что в барском роде, а и в нашем холопском. Барышня наша, так доложить, на фортепьянах была большая музыканша, а Федор Гаврилыч на флейте играли, ну и стали тешить себя, играли вместе, старушка даже часто сама приказывала: "Подите, дети, побренчите что-нибудь", или когда вечером музыкантам прикажут играть, а их заставит танцевать разные мазурки и лекосезы, а не то в карты займутся, либо книжку промеж собой читают. Сад был тоже у нас большой, аллеи темные, в другую солнце круглый день не заглянет, бабенька после обеда лягут почивать, а они по аллеям этим пойдут гулять с глазу на глаз, очень было заметно даже для нас, для прислуги, - все, почесть, видели и знали.

- Если бы я тем временем дома был, дело бы не пошло так далеко; я на первых бы порах доложил госпоже, - перебил Яков Иванов.

- Докладывать госпоже, Яков Иваныч, как бы еще изволили они принять; сами знаете, не любили, чтоб их учили, а больше того и барышню за их ангельскую доброту и кротость жалели, - возразила вполголоса Алена Игнатьевна и снова потупила свои мягкие и добрые глаза.

- Каким же образом открылось? - спросил я.

- Через маменьку Федора Гаврилыча, Аграфену Григорьевну, - продолжала Алена Игнатьевна, - люди их тоже после рассказывали, так как стала она говорить сыну: "Приехал ты через кои веки к матери на побывку, а все свое время проводишь у Катерины Евграфовны", а он ей на это говорит: "Маменька, говорит, я должен вам сказать, что мне очень нравится Ольга Николавна, а также и я им". Аграфена Григорьевна очень тому обрадовалась.

- Еще бы, - заметил с насмешкою Яков Иванов, - по пословице: залетели вороны в большие хоромы! Только бы прежде надо было подумать, что такое они значут и что значит наша барышня.

Страница 4 из 10

Назад 1…3 4 5…10 Далее