Загрузка...
Дьявол Оранжевых Вод — обложка книги
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
становление герояфилософская фантастикарассказы

Описание

Книга повествует о странном путешествии главного героя, Бангока, от Австралии до Китая, где он сталкивается с экзистенциальными размышлениями, неожиданными союзниками и внутренними конфликтами, ведущими к трагическому исходу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Бангока между стремлением к свободе и моральными ограничениями, а также внешние препятствия в виде путешествия и неопределённости

Ключевые идеи

  • Диалог между Ингером и Бангоком как ввод к основному сюжету
  • Обещание рассказа о дьяволе Оранжевых Вод как центральный мотив
  • Независимость и поиск приключений у молодого путешественника
  • Экзистенциальный кризис и чувство одиночества у эмигранта
  • Чувство отчуждения и поиск пути в незнакомом месте
  • Сотрудничество как способ преодоления неопределённости
  • Голод как метафора борьбы за свободу
  • Сравнение жизни с тюремной системой
  • Использование заброшенного поезда как символа бегства
  • Внутренний конфликт между верой и скептицизмом
  • Преодоление природных препятствий через охоту и строительство плотов

Вывод

Книга приводит к осознанию того, как человек может превратиться в своего самого опасного врага ради свободы, оставляя читателя с глубокими размышлениями о ценности жизни и моральных границах.

Кому полезна

  • Любители исторических приключений и философских романов
  • Читатели, интересующиеся путешествиями и внутренними конфликтами
  • Те, кто ищет глубокие размышления о смысле жизни

Главные темы

  • Экзистенциальные поиски и одиночество
  • Путешествие и свобода
  • Внутренняя борьба и моральные дилеммы

Персонажи

  • Бангок — Внешне странный, но дружелюбный. Он задает вопросы о личной жизни Ингера и обещает рассказать о дьяволе Оранжевых Вод. Молодой, проворный, любопытный, ищущий приключений, но ещё не имеющий опыта командования.
  • Ингер — Лицо и тело показывают болезнь: кашель, повышенная температура, лихорадочный жар. Он отказывается делиться личными привычками и историями.
  • Иван Баранов — Высокий, худой, одетый в пиджачный костюм, испытывающий экзистенциальный кризис и чувство одиночества.

Цитаты

  • «Внимай мне, — дьявол мне сказал в полночной тишине, — внимай! я расскажу тебе о горестной стране…»
  • «Глаза Ингера блеснули жадным огнем.»
  • … я не мог спать… потребность поговорить…
  • … я чувствую, что жизнь тянет вас куда?
  • Будь проклят берег без воды и пищи
  • Парoход может прийти, а может и не прийти
  • Мы — арестанты жизни.
  • Выстрел показался мне оглушительным. Тело русского, согнувшись, упало в воду…

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 4 из 7

ВТОРОЕ ИСКУШЕНИЕ ДЬЯВОЛА

I

Я качал рычаги дрезины с такой яростью, что потерял шляпу. Ее сорвало воздухом, и она, слетев под откос, исчезла. Навстречу нам неслись рельсы, шпалы, синий горизонт лесистых холмов. Баранов встал. С тем выражением тупого равнодушия, какое было характерным для него в моменты, требовавшие наибольших усилий, русский, схватившись за вторую ручку, лицом ко мне, наклонил, как бык, голову и начал работать.

«Парень встряхнулся!» — подумал я. Он обнаружил недюжинную силу. Узловатые пальцы его крепко стискивали деревянный брус рычага. Мы качали с остервенением. Ни слова не было произнесено между нами. Площадка дрезины, дребезжа на стыках рельс, сотрясала все тело. Пот заливал глаза, и я был мокр, как рыба.

Вероятно, мы проехали верст тридцать, так как характер местности изменился на наших глазах несколько раз. Мы мчались теперь в долине, цветущей, как лицо деревенской красавицы, а впереди, разбросанный островами, бежал к нам навстречу дивный лес козерога, полный редких узоров и очертаний.

— Гудок! — сказал русский. Вытирая лицо ладонью, он вопросительно смотрел на меня, прислушиваясь. Я завертел головой, паровоз — спереди или сзади — безразлично — выкидывал нас с колеи. Гудок повторился, эхо пронзительного его крика гулко огласило окрестность. Мы уже проехали в лес; страдая от жары, я вытащил из кармана платок и обвязал голову.

— Если локомотив нас нагоняет, а не встречает, — сказал я, — мы можем еще проехать с версту. Ну-ка, подбавь дров!

И мы начали качать так усердно, что плечам угрожал вывих. Рельсы шли на уклон, потом сделали громадное закругление, и наконец прямой, как игла, путь открыл длинную, правильную аллею леса и насыпи. В конце аллеи, пыхая белыми барашками пара, чернел похожий на дымящуюся груду углей далекий локомотив.

Мы пролетели мимо карьера, где, копая лопатами, суетились черные землекопы, с удивлением оборачиваясь на нас, и я, бросив качать, сказал:

— Тормоз!

Русский затормозил. Дрезина, заскрипев осью, пробежала еще сажен пятнадцать, остановилась, и мы, соскочив шагах в сорока от локомотива и изумленного лица машиниста, бросились бежать к лесу. Оглядываясь на ходу, я увидел ряд платформ с земляным балластом и тучи пара — поезд дал задний ход. Баранов, тяжело дыша, бежал сзади меня. Очень хорошо понимая, что нам грозит в случае поимки, я не жалел себя. Сырые, дикие заросли, сумрак и раскидистые кроны деревьев теснили нас; мой бег походил на драку в толпе, — невидимые враги били меня по лицу, рукам и всему телу мясистыми, зелеными узлами растительных канатов, острыми, как сабли, листьями и твердыми сучьями. С насыпи донесся заглушенный лесом хор восклицаний; тотчас же, прибавив ногам бодрости, хлопнули выстрелы магазинок, и пули, резко визжа, просекли над головой листву.

Шатаясь от изнеможения, я остановился. Баранов был тут же; бледный, как стекло, он прислонился плечом к стволу, закрыл глаза и опустил голову. Я сел, потом лег. Голова закружилась; сам я, лес и зелень казались мне огромным волчком, пущенным с убийственной быстротой. Но мы, вероятно, успели забежать далеко, так как полная, хмурая тишина окружала нас. Отлежавшись, я встал.

Баранов сидел у дерева, свертывая еще дрожащими от испуга пальцами папиросу.

— Мы, должно быть, недалеко от реки, — сказал я. — В конце концов, дерзость прошла нам благополучно. Вставайте, надо идти.

Он молча поднялся. По-видимому, даже с его фантастических точек зрения оставаться в лесу было нелепо. Простояв минуту на месте — отчасти для того, чтобы дать себе как следует отчет в происшедшем и в том, что предстоит, отчасти потому, что ноги еще плохо слушались, — я и русский пошли вперед, придерживая вправо, к полотну дороги, чтобы не сбиться, и минут через десять увидели в темных просветах стволов, спутанных кружевами ползучих стеблей, солнечную гряду насыпи.

Сколько мы шли — не помню. Не теряя из виду указывающих путь рельс, я, с Барановым в тылу, двигался механически, без раздражения и нетерпения. Я шел потому, что ничего другого не оставалось. Усталость сделала нас безмолвными; странные, великолепно разодетые птицы пролетали в воздухе, живое кольцо змеи, путаясь в траве, убегало, заслышав шум наших шагов; звуки, напоминающие сдавленный вопль, вздохи, глухой свист, отдаленный топот скользили по сторонам, в таинственных углублениях темно-зеленых лесных ниш, а мы, отупелые и разбитые, безучастно подвигались к реке, сухо отмечая утомленным вниманием торжественный, притаившийся праздник жизни лесных существ, полный очарования. Золотые локоны солнца, падая в тенистую глушь, блестели красноватым оттенком, растягивались и холодели — признак близкого вечера.

Время от времени, чувствуя голодный позыв, я курил, но это помогало и плохо и очень сомнительно: глотки дыма усиливали слабость. Ровная, настойчивая мысль о пище преследовала меня; вчерашний день прошел на диете, сегодняшний угрожал тем же. Кроме револьвера, оттягивавшего мой карман, у нас не было никакого оружия; рассчитывать же на удачную охоту с помощью семи пуль — забавно. Я спросил:

— Есть хочется?

— Да, — сказал Баранов, — и это хуже всего. Я обедал третьего дня, но очень легко, по-дамски.

Он остановился, держа руку козырьком у глаз, выражение уверенности блеснуло в его лице.

— Река, Бангок, — спокойно произнес он. — Это река.

Повеселев, я посмотрел в направлении его взгляда. Мы стояли совсем близко от насыпи; за рельсами, в просветах противоположной стены леса, по-видимому, представлявшего собой лишь узкий мысок, в низком свете заката блестела вода.

Я облегченно вздохнул. Река — это прямой путь к населенным местам, городу, океану и пароходу.

Страница 4 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее