Загрузка...
По Союзу Советов — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

По Союзу Советов

Автор Максим Горький
12+3 читателей
Дата написания1928-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
очерки

Описание

Книга представляет собой воспоминания автора о двух визитах в нефтяные промыслы Баку и о жизни в трудовой колонии Куряж, а также о пионерских делегациях и истории монастыря на Соловках, показывая процессы индустриализации, коллективизации и воспитания в раннем советском обществе.

Главный конфликт / проблема

Как рабочий класс и дети адаптируются к индустриализации и коллективизации, преодолевая трудные условия и формируя новое общество

Ключевые идеи

  • Тяжёлые и опасные условия труда в нефтяных промыслах Баку
  • Переход от грязных деревянных вышек к модернизированным железным конструкциям
  • Роль рабочего класса в строительстве нового общества и объединении в коллективе
  • Коллективный труд как основа воспитания и социализации детей в колониях
  • Макаренко как пример педагогической дисциплины, сочетающей строгость и заботу
  • Дети как активный участник формирования новой советской культуры
  • Коллективизм и критическое мышление проявляются в детских песнях и выступлениях
  • Роль антиалкогольных и просветительских инициатив в жизни детей
  • Соловки как пример сочетания религиозной истории и советской практики исправления

Вывод

Книга приводит к выводу, что несмотря на тяжёлые обстоятельства, коллективные усилия и социалистические идеи способствуют прогрессу и преобразованию общества в более справедливое и коллективистское.

Кому полезна

  • Историки и исследователи советской эпохи
  • Педагоги и специалисты по социалистической педагогике
  • Общественные деятели, интересующиеся историей коллективизации

Главные темы

  • Индустриализация и модернизация нефтяных промыслов
  • Коллективизация и социалистическое воспитание детей
  • Пионерская активность и антиалкогольные движения
  • Религиозная реабилитация и трудовая подготовка на Соловках

Персонажи

  • Максим Горький — Автор описывает свои впечатления от посещения нефтяных промыслов, выражая отвращение к тяжёлым условиям и восхищение прогрессом
  • Румянцев — Рассказывает о трудностях и победах в борьбе с «белыми», подчёркивает роль рабочего класса
  • Ч. — Талантливый, любящий книги, внимательный к младшим, мягкий к ровесникам, стремится быть человеком
  • А. С. Макаренко — Суровый, но внимательный педагог, применяющий военные ритуалы и строгую дисциплину, но при этом ласково обращается к детям
  • Вожатая — Невысокая девушка, управляющая группой из двенадцати детей
  • Пионерская группа — Дети, участвующие в пионерских мероприятиях, проявляющие творчество и коллективизм
  • Тринадцатилетняя девочка‑беспризорница — Играет на гитаре, демонстрирует высокий уровень музыкального мастерства
  • Мальчик‑еврей — Тоненький, курчавый, играет на барабане
  • Палкина — Восемнадцатилетняя, читает стихи Гюго и «Стену коммунаров»
  • Сима — Показывает сценку с участием людей всех племен
  • Фёдор Афанасьев — Помогает Горькому в путешествии, участвует в наблюдениях, выражает скептицизм к работе
  • Васька — Художник, любитель литературы, погибший, оставивший записку о долге

Цитаты

  • Нелепое представление усилилось, окрепло при виде того, как из одной вышки бьёт в тучу дыма фонтан чёрной грязи
  • Я никогда не видел, чтоб огонь гасили так яростно, с такой бесстрашной дерзостью
  • «Когда я печатал сотую биографию, я понял, что я читаю самую потрясающую книгу, которую мне приходилось когда-либо читать…»
  • «Труд – это не просто работа, это способ стать человеком, который понимает свою ответственность перед обществом.»
  • Дети учат отцов
  • Больше внимания детям, подросткам, юношеству!

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 1 из 35

Максим Горький По Союзу Советов

I

В Баку я был дважды: в 1892 и в 1897 годах. Нефтяные промысла остались в памяти моей гениально сделанной картиной мрачного ада. Эта картина подавляла все знакомые мне фантастические выдумки устрашённого разума, все попытки проповедников терпения и кротости ужаснуть человека жизнью с чертями, в котлах кипящей смолы, в неугасимом пламени адовом. Я – не шучу. Впечатление было ошеломляющее.

За несколько дней перед тем, как я впервые очутился в Баку, на промыслах был пожар, и над вышками, под синим небом, ещё стояла туча дыма, такая странно плотная, тяжёлая, как будто в воздух поднялось несколько десятин чернозёма. Когда я и товарищ мой Фёдор Афанасьев, шагали по песчаной дороге, жирно пропитанной нефтью, подходили к Чёрному городу и я увидел вершины вышек, воткнувшиеся в дым, мне именно так и показалось: над землёй образована другая земля, как бы второй этаж той, на которой живут люди, и эта вторая земля, расширяясь, скоро покроет небо вечной тьмой. Нелепое представление усилилось, окрепло при виде того, как из одной вышки бьёт в тучу дыма фонтан чёрной грязи, точно землю стошнило и она, извергая внутреннее своё, расширяет дымно-масляную крышу над землёй.

В стороне от дороги увязла в глубоком песке санитарная повозка, измазанная чёрным и красным; у неё сломалась ось; в повозке лежал человек, одна нога – босая, неестественно синяя, на другой – раздавленный и мокрый сапог, из него на песок падали тяжёлые, тёмные капли; рыжеволосый возница в кожаном переднике лежал на песке, связывая ось ремнём с грязной доской; на измятой железной бочке сидел санитар, присыпая песком влажные пятна на халате. Афанасьев спросил его:

– Убитый?

– Шагай мимо, дело не твоё.

Нас обгоняли и шли встречу нам облитые нефтью рабочие, блестя на солнце, точно муравьи. Обогнала коляска, запряжённая парой серых, очень тощих лошадей, в коляске полулежал, закрыв глаза, человек в белом костюме, рядом с ним покачивался другой, остробородый, в тёмных очках, с кокардой на фуражке, с жёлтой палкой на коленях. Коляску остановила группа рабочих, десятка два; сняв шапки, размахивая руками, они заговорили все сразу:

– Помилуйте! Как же это? Мы – не можем! Помилуйте!

Человек с кокардой привстал и крикнул:

– Назад! Кто вам позволил? Марш назад!

Кучер тронул лошадей, коляска покатилась, врезая колёса в песок, точно в тесто, рабочие отскочили и пошли вслед за нею, молча покрывая головы, не глядя друг на друга. Все они как будто выкупались в нефти, даже лица их были измазаны тёмным жиром её. На промысел они нас не пустили, угрожая побить.

Часа два, три мы ходили, посматривая издали на хаос грязных вышек, там что-то бухало влажным звуком, точно камни падали в воду, в тяжёлом, горячем воздухе плавал глуховатый, шипящий звук. Человек десять полуголых рабочих, дёргая верёвку, тащили по земле толстую броневую плиту, связанную железной цепью, и угрюмо кричали:

– Аа-а́! Аа-аа́!

На них падали крупные капли чёрного дождя. Вышка извергала толстый чёрный столб, вершина его, упираясь в густой, масляный воздух, принимала форму шляпки гриба, и хотя с этой шляпки текли ручьи, она как будто таяла, не уменьшаясь. Странно и обидно маленькими казались рабочие, суетившиеся среди вышек. Во всём этом было нечто жуткое, нереальное или уже слишком реальное, обезмысливающее. Федя Афанасьев, плюнув, сказал:

– Трижды с голода подохну, а работать сюда – не пойду!

…На промысла я попал через пять лет с одним из сотрудников газеты «Каспий»; он обещал рассказать мне подробно обо всём, но, когда мы приехали в Сураханы, познакомил меня с каким-то очень длинным человеком, а сам исчез.

– Смотрите, – угрюмо сказал мне длинный человек и прибавил ещё более угрюмо: – Ничего интересного здесь нет.

Весь день, с утра до ночи, я ходил по промыслу в состоянии умопомрачения. Было неестественно душно, одолевал кашель, я чувствовал себя отравленным. Плутая в лесу вышек, облитых нефтью, видел между ними масляные пруды зеленовато-чёрной жидкости, пруды казались бездонными. И земля, и всё на ней, и люди – обрызганы, пропитаны тёмным жиром, всюду зеленоватые лужи напоминали о гниении, песок под ногами не скрипел, а чмокал. И такой же чмокающий, сосущий звук «тартанья», истекая из нутра вышек, наполняет пьяный воздух чавкающим шумом. Скрипит буровая машина, гремит железо под ударами молота. Всюду суетятся рабочие: тюрки, русские, персы роют лопатами карьеры, канавы во влажном песке, перетаскивают с места на место длинные трубы, штанги, тяжёлые плиты стали. Всюду валялась масса изломанного, изогнутого железа, извивались по земле размотанные, раздёрганные проволочные тросы, торчали из песка куски разбитых труб и – железо, железо, точно ураган наломал его.

Рабочие вызывали впечатление полупьяных; раздражённо, бесцельно кричали друг на друга, и мне казалось, что движения их неверны. Какой-то, очень толстый, чумазый, бросился на меня и хрипло заорал:

– Что же ты, дьявол, желонку…

Но увидав, что я – не тот человек, побежал дальше, ругаясь и оставив в памяти моей незнакомое слово – «желонка». [1]

Среди хаоса вышек прижимались к земле наскоро сложенные из рыжеватых и серых неотёсанных камней длинные, низенькие казармы рабочих, очень похожие на жилища доисторических людей. Я никогда не видел так много всякой грязи и отбросов вокруг человеческого жилья, так много выбитых стёкол в окнах и такой убогой бедности в комнатках, подобных пещерам. Ни одного цветка на подоконниках, а вокруг ни кусочка земли, покрытой травой, ни дерева, ни кустарника. Жутко было смотреть на полуголых детей, они месили ногами зеленоватую, жирную слизь в лужах, группами по трое, по пяти уныло сидели в дверях жилищ, прижавшись друг к другу, играли на плоских крышах обломками железа, щепками. Как всё вокруг, дети тоже были испачканы нефтью, их чумазые рожицы, мелькая повсюду, напоминали мрачную сказку о детях в плену братьев-людоедов и рассказ древнего географа Страбона о том, как Александр Македонский пробовал горючесть нефти: он приказал облить ею мальчика и зажечь его.

Плотники тесали бревно, поблескивая щекастыми топорами, строилась ещё одна буровая вышка, по скелету её влезал чернобородый мужик, босой, без рубахи. Он держал в зубах конец верёвки, а руками хватался за рёбра вышки и тяжело, неловко лез всё выше; на земле, в луже грязи оливкового цвета, стоял старичок со связкой верёвки в руках, разматывая её, – похоже было, что он запускает бумажного змея.

– На небо не залезь, – крикнул он чернобородому, а тот, сверху, густо, громко и серьёзно ответил:

– Не бойсь.

Эти слова тоже остались в памяти, должно быть, потому, что всё вокруг кипело мрачным раздражением, все люди казались неестественно возбуждёнными, хотя, может быть, это впечатление внушила мне книга, – я где-то прочитал, что нефть обладает наркотическими свойствами.

Страница 1 из 35

Назад1235Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее