Загрузка...
Джон Теннер — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение16+
Темы
американские индейцыдневникнаблюденияисторияполитикакультурапутешествиеприродасоциальные проблемыпервый контакт

Описание

Книга сочетает в себе личные дневники Джона Теннера, описывающие его жизнь среди индейцев, и критический анализ Александра Пушкина, который в 1836 г. опубликовал статью о «Записках» Теннера, используя при этом идеи Токвиля и осуждая капиталистическую цивилизацию.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между европейской цивилизацией и индейской культурой, а также критика капиталистической цивилизации

Ключевые идеи

  • Плен и адаптация белого мальчика в индейском обществе.
  • Критика американской демократии и культурных различий.
  • Влияние торговли и европейского влияния на племена.
  • Охота и выживание как центральные темы индейской жизни.
  • Пушкин использует Токвиль для критики американской демократии и капитализма.
  • Публикация и перевод «Записок» Теннера в России и Европе.
  • Взаимодействие Пушкина с зарубежными идеями и литературными журналами.

Вывод

Книга показывает сложность идентичности и критическое восприятие капитализма через призму личной истории и литературного анализа

Кому полезна

  • историки
  • культурологи
  • читатели, интересующиеся американской историей и русской литературой

Главные темы

  • Жизнь и культура индейцев
  • Критика капитализма и американской демократии
  • Взаимодействие русской литературы с зарубежными идеями

Персонажи

  • Джон Теннер — Молодой человек, сын священника из Виргинии, который после захвата индейцами живёт в племени, учится охоте и культурам. Его дневник стал объектом критики Пушкина.
  • Александр Пушкин — Русский поэт, публикует статью о Теннере в «Современнике» и использует идеи Токвиля для критики капиталистической цивилизации.
  • А. Токвиль — Французский политический мыслитель, чьи идеи о демократии в Америке использует Пушкин в статье о Теннере.
  • Manito‑o‑gezik — Похититель Джона, позже становится его усыновителем и наставником в племени индейцев.
  • Мис‑куа‑бун‑о‑куа — Женщина, с которой Джон вступает брак в племени, символ адаптации и культурного обмена.
  • Отец Джона — Сын священника, который уезжает в новое поселение, сталкивается с индейцами и погибает.
  • А. И. Тургенев — Писатель, высоко оценивающий книгу Токвиля в статье «Париж. Хроника русского».
  • Эдвин Джеймс — Критик Руссо и его последователей, упоминается в примечаниях к статье Пушкина.

Цитаты

  • «Дикари, выставленные в романах, – пишет Вашингтон Ирвинг, – так же похожи на настоящих дикарей, как идиллические пастухи на пастухов обыкновенных».
  • «Я отроду еще не стрелял. Мать моя (Нет‑но‑куа) только что купила бочонок пороху. Ободренный ее снисходительностью, я попросил у ней пистолет, чтоб идти в лес стрелять голубей.»
  • L’article Voltaire et John Tanner sont de moi
  • Отзыв этот цитировался в предисловии к французскому переводу записок Джона Теннера.

Сводка по автору из Wikidata

1799–1837. Александр Сергеевич Пушкин. русский поэт, драматург и прозаик (1799–1837)

Читать онлайн

Страница 2 из 11

В расстоянии одной мили от нашего дома, у берега реки, в кустах, спрятан был ими челнок из древесной коры. Они сели в него все семеро, взяли меня с собою и переправились на другой берег, у самого устья Биг-Миами. Челнок остановили. В лесу спрятаны были одеяла (кожаные) и запасы; они предложили мне дичины и медвежьего жиру. Но я не мог есть. Наш дом отселе был еще виден; они смотрели на него и потом обращались ко мне со смехом. Не знаю, что они говорили.

Отобедав, они пошли вверх по берегу, таща меня с собою по-прежнему, и сняли с меня башмаки, полагая, что они мешали бежать. Я не терял еще надежды от них избавиться, несмотря на надзор, и замечал все предметы, дабы по ним направить свой обратный побег; упирался также ногами о высокую траву и о мягкую землю, дабы оставить следы. Я надеялся убежать во время их сна. Настала ночь; старик и молодой индиец легли со мною под одно одеяло и крепко прижали меня. Я так устал, что тотчас заснул. На другой день я проснулся на заре. Индийцы уже встали и готовы были в путь. Таким образом шли мы четыре дня. Меня кормили скудно; я все надеялся убежать, но при наступлении ночи сон каждый раз мною овладевал совершенно. Ноги мои распухли и были все в ранах и в занозах. Старик мне помог кое-как и дал пару мокасинов (род кожаных лаптей), которые облегчили меня немного.

Я шел обыкновенно между стариком и молодым индийцем. Часто заставляли они меня бегать до упаду. Несколько дней я почти ничего не ел. Мы встретили широкую реку, впадающую (думаю) в Миами. Она была так глубока, что мне нельзя было ее перейти. Старик взял меня к себе на плечи и перенес на другой берег. Вода доходила ему под мышки; я увидел, что одному мне перейти эту реку было невозможно, и я потерял всю надежду на скорое избавление. Я проворно вскарабкался на берег, стал бегать по лесу и спугнул с гнезда дикую птицу. Гнездо полно было яиц; я взял их в платок и воротился к реке. Индийцы стали смеяться, увидев меня с моею добычею, разложили огонь и стали варить яйца в маленьком котле. Я был очень голоден и жадно смотрел на эти приготовления. Вдруг прибежал старик, схватил котел и вылил воду на огонь вместе с яйцами. Он наскоро что-то шепнул молодому человеку. Индийцы поспешно подобрали яйца и рассеялись по лесам. Двое из них умчали меня со всевозможною быстротою. Я думал, что за нами гнались, и впоследствии узнал, что не ошибся. Вероятно, меня искали на том берегу реки…

Два или три дня после того встретили мы отряд индийцев, состоявший из двадцати или тридцати человек. Они шли в европейские селения. Старик долго с ними разговаривал. Узнав (как после мне сказали), что белые люди за нами гнались, они пошли им навстречу. Произошло жаркое сражение, и с обеих сторон легло много мертвых.

Поход наш сквозь лес был труден и скучен. Через десять дней пришли мы на берег Мауми. Индийцы рассыпались по лесу и стали осматривать деревья, перекликаясь между собою. Выбрали одно ореховое дерево (hickory), срубили его, сняли кору и сшили из нее челнок, в котором мы все поместились; поплыли по течению реки и вышли на берег у большой индийской деревни, выстроенной близ устья другой какой-то реки. Жители выбежали к нам навстречу. Молодая женщина с криком кинулась на меня и била по голове. Казалось, многие из жителей хотели меня убить; однако старик и молодой человек уговорили их меня оставить. По-видимому, я часто бывал предметом разговоров, но не понимал их языка. Старик знал несколько английских слов. Он иногда приказывал мне сходить за водою, разложить огонь и тому подобное, начиная таким образом требовать от меня различных услуг.

Мы отправились далее. В некотором расстоянии от индийской деревни находилась американская контора. Тут несколько купцов со мною долго разговаривали. Они хотели меня выкупить; но старик на то не согласился. Они объяснили мне, что я у старика заступлю место его сына, умершего недавно; обошлись со мною ласково и хорошо меня кормили во все время нашего пребывания. Когда мы расстались, я стал кричать – в первый раз после моего похищения из дому родительского. Купцы утешили меня, обещав через десять дней выкупить из неволи».

Наконец челнок причалил к месту, где обитали похитители бедного Джона. Старуха вышла из деревянного шалаша и побежала к ним навстречу. Старик сказал ей несколько слов; она закричала, обняла, прижала к сердцу своему маленького пленника и потащила в шалаш.

Похититель Джона Теннера назывался Манито-о-гезик. Младший из его сыновей умер незадолго перед происшествием, здесь описанным. Жена его объявила, что не будет жива, если ей не отыщут ее сына. То есть она требовала молодого невольника, с тем чтоб его усыновить. Старый Манито-о-гезик с сыном своим Кишкау-ко и с двумя единоплеменниками, жителями Гуронского озера, тотчас отправились в путь, чтоб только удовлетворить желание старухи. Трое молодых людей, родственники старика, присоединились к нему. Все семеро пришли к селениям, расположенным на берегах Оио. Накануне похищения индийцы переправились через реку и спрятались близ Теннерова дома. Молодые люди с нетерпением ожидали появления ребенка и несколько раз готовы были выстрелить по работникам. Старик насилу мог их удержать.

Возвратясь благополучно домой с своею добычею, старый Манито-о-гезик на другой же день созвал своих родных и знакомых, и Джон Теннер был торжественно усыновлен на самой могиле маленького дикаря.

Была весна. Индийцы оставили свои селения и все отправились на ловлю зверей. Выбрав себе удобное место, они стали ограждать его забором из зеленых ветвей и молодых дерев, из-за которых должны были стрелять. Джону поручили обламывать сухие веточки и обрывать листья с той стороны, где скрывались охотники. Маленький пленник, утомленный зноем и трудом, всегда голодный и грустный, лениво исполнял свою должность. Старый Манито-о-гезик, застав однажды его спящим, ударил мальчика по голове своим томагауком и бросил замертво в кусты. Возвратясь в табор, старик сказал жене своей: «Старуха! мальчик, которого я тебе привел, ни к чему не годен; я его убил. Ты найдешь его там-то». Старуха с дочерью прибежали, нашли Теннера еще живого и привели его в чувства.

Жизнь маленького приемыша была самая горестная. Его заставляли работать сверх сил; старик и сыновья его били бедного мальчика поминутно. Есть ему почти ничего не давали; ночью он спал обыкновенно между дверью и очагом, и всякий, входя и выходя, непременно давал ему ногою толчок. Старик возненавидел его и обходился с ним с удивительной жестокостию. Теннер никогда не мог забыть следующего происшествия.

Страница 2 из 11

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее