Маркхейм, ищущий подарок, попадает в антикварную лавку, где конфликт с продавцом приводит к убийству, после чего он сталкивается с моральными дилеммами и выбором между преступлением и искуплением.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Маркхейма между желанием купить подарок и моральными принципами, приводящий к убийству антиквара

Ключевые идеи

Грех и искупление как внутренний конфликт героя
Моральные дилеммы и оправдание преступления
Символика зеркала как отражения совести

Вывод

Книга заставляет задуматься о природе человеческой совести и о том, как выбор может привести к разрушительным последствиям

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологическими триллерами
Люди, интересующиеся философией морали

Главные темы

Мораль и внутренний конфликт
Психологический портрет убийцы

Персонажи

Маркхейм — Мотивирован желанием купить подарок, но внутренне конфликтует с моралью, проявляя агрессию и страх
Антиквар — Использует ироничный тон, пытается извлечь выгоду из клиентов, но становится жертвой убийства
Тайный посетитель — Предлагает помощь Маркхейму, утверждая, что знает его прошлое, но мотивы неясны
Прислуга — Встречается позже, может стать препятствием

Цитаты

«Вы, как всегда, можете весьма точно и подробно объяснить, каким образом к вам попала та вещь, которую вы предлагаете мне купить?"
«Я убил вашего хозяина.»

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 9 из 9

Маркхейм пристально смотрел на своего советчика и не особенно торопился.

– Если я обречен на одни только дурные поступки, если мне суждено, как вы говорите, творить только зло, – сказал он, – то у меня остается еще один свободный выход из этого положения; передо мной еще открыта дверь к спасению – я могу перестать творить что бы то ни было! Могу отказаться от каких бы то ни было поступков. Если вся моя жизнь есть не что иное, как одно сплошное зло, то я могу отказаться от нее!.. Хотя я, – как вы совершенно справедливо заметили, – поддаюсь каждому малейшему искушению, я все-таки еще способен одним решительным движением поставить себя в такое положение, где я стану совершенно недоступен никаким искушениям. Вы утверждаете, что моя любовь к добру, ко всему честному, благородному и прекрасному обречена на бесплодие, – возможно, что так! Но даже если это и так, то, помимо этой любви и наряду с ней, во мне живет и ненависть ко всякому злу, и из-за этой ненависти, к горчайшему вашему разочарованию, любезный мой советчик и благожелатель, вы увидите, что я сумею почерпнуть в себе достаточно энергии и решимости, чтобы противостоять злу.

При этих словах физиономия гостя заметно изменялась; в ней наблюдалась какая-то удивительная перемена, можно сказать, почти приятная: выражение его лица как-то смягчилось и просветлело; в нем чувствовалось и торжество, и некоторая нежность, но при этом само лицо его как будто стушевывалось, как будто расплывалось, точно туман.

Но Маркхейм не остановился над наблюдением перемены, происшедшей в лице его собеседника, он не дал себе труда вникнуть в смысл и в значение этого превращения, он отворил дверь на площадку и стал медленно спускаться по лестнице, погруженный в глубокие думы.

Все его прошлое постепенно и последовательно развертывалось перед ним, и он видел его таким, каким оно было в действительности: неприглядным, безобразным, как кошмар, случайным, как пестрая смесь мотивов в каком-нибудь музыкальном попурри. Вся его жизнь предстала теперь перед ним как одна общая картина поражения.

Жизнь, такая, какою он видел ее теперь, не прельщала его более, она не манила его к себе, не сулила ему ни радостей, ни утех, напротив, она отталкивала его, как нечто гадко-кошмарное, что тяготит и давит, и порабощает его, а там вдали, по ту сторону этого печального земного бытия, ему виднелась тихая пристань для его разбитой бурей ладьи.

В сенях он остановился и заглянул в лавку, где на конторке над трупом убитого им антиквара все еще горела, колыхаясь, свеча. Теперь там было как-то особенно тихо и безмолвно, как в пустой церкви. Маркхейм стоял и смотрел на покойника, и мысли о нем вдруг целым роем закружились у него в голове.

Вдруг колокольчик снова, на этот раз нетерпеливо зазвенел и задребезжал на весь дом. Маркхейм очнулся и пошел к двери. Отворив, он встретил прислугу на пороге и остановил ее. На лице у него блуждала слабая тень печальной улыбки, а голос звучал спокойно, кротко, почти ласково.

– Знаете, вы бы сходили за полицией, – сказал он, – я убил вашего хозяина.

Страница 9 из 9

Назад 1…8 9Далее