Загрузка...
Салтычиха — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Салтычиха

Автор Иван Кузьмич Кондратьев
16+2011396 читателей
Дата написания1889-12-31
Язык книгиru
СерияЖенские лики – символы веков
Возрастное ограничение16+
Темы
исторические личностизнаменитые женщины

Описание

Книга «Салтычиха» представляет собой исторический роман, в котором автор Иван Кузьмич Кондратьев описывает жизнь жестокой помещицы Дарьи Николаевны Салтыковой, её преступления и судебное преследование, а также судьбы окружающих, включая воспитание девочки, конфликт с учителем, борьбу с тиранией и попытки обжаловать власть.

Главный конфликт / проблема

Преступления и жестокость помещицы Дарьи Николаевны Салтыковой и её судебное преследование

Ключевые идеи

  • Иван Кузьмич Кондратьев – многопрофильный писатель, публиковавшийся в различных изданиях.
  • Героиня романа – жестокая помещица, замучившая более ста человек и приговоренная к пожизненному заключению.
  • Независимая и агрессивная девочка, которую отец называет Чертовой Сержанткой.
  • Суровое обучение, проводимое странным учителем, усиливает характер дочери.
  • Семейные разногласия о будущем и воспитании ребёнка.
  • Тишина сада как символ скрытых конфликтов
  • Насилие и его последствия в семье
  • Семейные тайны и их разрушительный эффект
  • Традиция кулачных боёв как важный элемент московской культуры.
  • Смелость и независимость женщины-боцкой в контексте традиций.
  • Встреча и развитие романтических чувств между Дашуткой и ротмистром Салтыковым.
  • Тирания и жестокость в семье

Вывод

Салтычиха была приговорена к пожизненному заключению в монастырской тюрьме, провела 30 лет в заключении и умерла в 1801 году, оставив после себя имя, ставшее символом безжалостной преступницы.

Кому полезна

  • историки и любители исторической прозы
  • ученики истории и литературы
  • чтатели, интересующиеся судебной историей и социальными конфликтами

Главные темы

  • Жестокость помещиц и крепостных
  • Судебное преследование и власть императрицы
  • Семейные конфликты и воспитание
  • Исторический контекст XVIII века

Персонажи

  • Дарья Николаевна Салтыкова — Помещица Подольского уезда Московской губернии, известная жестоким обращением с крепостными, замучившая более ста человек. Обвиняется в убийствах, пытках и других преступлениях. Жестокая, доминирующая, известная как «Салтычиха», полагается на суеверия и жестокость для поддержания порядка, переживает о последствиях удержания Тютчева и видит тревожные сны.
  • Николай Афанасьевич Тютчев — Заперт в «волчью погребицу» по приказу Дари. Старается вырваться, ценит доблесть простого человека, размышляет о судьбе. Подаёт донос о грабежах и жестокости помещицы, пытается защитить свою невесту Анастасию Панутину.
  • Галина — Связана с Акимом, молчит при допросе Салтычихой. Молодая девушка, переживает конфликт с приспешниками Салтычихи. Изменившая внешность и характер, после погребения Никанора становится объектом внимания Салтычихи. Служит в доме, разочарована жестокостью, бежит из дома, рассказывает о преступлениях матери, но её показания непоследовательны.
  • Глеб Алексеевич Салтыков — Восхищается смелостью Дашутки, проявляет интерес и романтические чувства. Богатый и независимый, влюбляется в Дари, но позже становится жертвой её тирании.
  • Иона Маркианыч — Низенький, с огромной головой, носит темный балахон, применяет физические наказания и громкие крики. Многознающий Соломон, строгий учитель, применяет строгие методы обучения.
  • Екатерина II — Решает о назначении следствия, контролирует процесс, приказывает заключение в монастырь и организует публичное позорище. Ведет расследование, контролирует арест Салтычихи.
  • Чертовая Сержантка — Кусающая, царапающая, но умная и внимательная, постепенно становится более угрожающей. Женщина, пытающаяся спасти Иону от опасности, но в итоге становится участницей конфликта.
  • Иван Кузьмич Кондратьев — Поэт, прозаик, драматург, публиковавшийся в «Русской газете», «Новостях дня» и других изданиях. Автор романа «Салтычиха».
  • Отец Варфоломей — Сдержанный, мудрый, защищает Салтычиху, предупреждая Тютчева о последствиях клеветы.
  • Сидорка — Знает дорогу, помогает Тютчева выйти из погребицы, дружит с Тютчева, добрый дворовой, помогает в погребении и пытается защитить Галина.
  • Никанор — Принимает Тютчева, помогает ему скрыться. Борется с семейными проблемами: исчезновением жены и конфликтами с дочерью.
  • Фива — Женщина, рассказывающая историю Павлюшки, сопровождает Дашутку, помогает ей справиться с болью после боя. Верна Дари, участвует в её жестокости.

Цитаты

  • Иван Кузьмич Кондратьев (наст. отчество Казимирович; 1849–1904) – поэт, прозаик, драматург.
  • Героиней романа «Салтычиха» ... является помещица Подольского уезда Московской губернии Дарья Николаевна Салтыкова, известная крайне жестоким обращением с крепостными крестьянами.
  • Преображенец: – Шкура барабанная!
  • Ироида Яковлевна: – Что же хорошего?
  • "Ионка, ты жив?"
  • "Тебя никто не обидит…"
  • Голова дурова!
  • Салтыковым зовут, Глеб Алексеич.
  • «Черти вы мазаные! – загорячилась она. – Да на кой мне черт ваш барин! Я и без него проживу как захочу!»
  • «Салтычиха! – невольно сорвалось с языка молодого человека, и он даже отступил на шаг назад.»

Читать онлайн

Страница 1 из 65

Annotation

Иван Кузьмич Кондратьев (наст. отчество Казимирович; 1849–1904) – поэт, прозаик, драматург. Родился в с. Коловичи Вилейского уезда в крестьянской семье. Свои стихи, рассказы, романы помещал в «Русской газете», «Новостях дня», в журналах «Московское обозрение», «Спутник», «Россия» и многих других. Отдельными изданиями в Москве выходили пьесы-шутки, драмы из народной жизни, исторические повести, поэмы. В песенный фольклор вошли романс «Эти очи – темны ночи» и другие его песни и романсы. Предполагается, что ему принадлежит исходный текст русской народной песни «По диким степям Забайкалья».

Героиней романа «Салтычиха», публикуемого в этом томе, является помещица Подольского уезда Московской губернии Дарья Николаевна Салтыкова, известная крайне жестоким обращением с крепостными крестьянами. Следствием по ее делу было установлено, что она замучила насмерть более ста человек. В 1768 г. приговорена к смертной казни, замененной пожизненным заключением в монастырской тюрьме.

Иван Кондратьев

Часть первая

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава Х

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Часть вторая

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Часть третья

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Эпилог

notes

1

2

3

Иван Кондратьев Салтычиха

Часть первая Чертова сержантка

Глава I На лесной дороге

Лес был спокоен и угрюм – был таков именно, каким он бывает нередко в конце сентября, когда трава совсем уже поблекла, лист пожелтел и осыпался, оставив только кое-где мотающиеся на серых прутьях листики. Небо хмурилось и, казалось, всякую минуту готово было разразиться теми бесконечными, назойливыми слезами, которые так свойственны северной осени.

Подобная угрюмость леса как нельзя более соответствовала и тем печальным, унылым речам, которые слышались под его оголенными вершинами.

Речь вели два человека – молодая девушка и молодой парень.

– Милый ты мой, милый! Дорогой мой! Ведь уезжаешь ты… – печаловалась девушка почти сквозь слезы, стоя прямо перед парнем со сложенными на груди руками и глядя на него в упор.

Парень прислонился спиной к осиновому стволу и как будто злился:

– Уж что тут!.. – говорил он. – Ехать надо… и поедем… А слезами да ахами тут не поможешь…

Девушка помолчала.

– Сама знаю, что не поможешь… Какая уж тут помощь – слезы! – сказала она несколько спокойнее и отирая кулаком навернувшиеся на глазах слезинки. – А все же уж очень мне не по себе и нудно, как вспомню, что вот и осень, и зиму, а там и весной до Николы придется прожить без тебя, Сидорка. Право же!

– Эк я для тебя малина с калиной, что уж без меня и прожить нельзя! – напустил на себя притворное удальство парень и хлопнул девушку по плечу. – Не грусти, Галя! Все будет складно да ладно – дай срок! Эк беда какая – уеду! Ну уеду – и приеду. He век же я в Москве жить буду, не век же я там с Салтычихиными прихвостнями валандаться буду. К лету опять сюда, в Троицкое. И уж тогда во как заживем, Галя! Отдай да мало! А она нюни распускать! Брось ты все это!

Девушка, по-видимому, успокоилась, но голос ее все еще дрожал, когда она начала возражать:

– Брось ты все это! Хорошо тебе говорить, парню, такие слова. Тебе что – надел шапку набекрень и пошел себе на все на четыре стороны. Куда, мол, хочу, туда и ворочу – всюду простор, что ветру вольному. А нашей сестре, девчонке, совсем не таково.

– А каково же?

– А таково же! Ты себе пошел, людей увидал, ну все и позабыл! С тебя как с гуся вода. Поди, и красавиц на Москве увидишь немало. А увидишь – дело известное, тебе не говорить стать, что из того будет-произойдет. А нашей сестре слезы, да горе, да ночи бессонные. Ты завсегда меня на другую променять можешь.

– Вот уж это ты врешь, Галинка! – совершенно искренне возразил парень. – Никогда я ни на кого тебя не променяю! Ей-богу же не променяю!

Девушка печально усмехнулась:

– Божись больше – проживем дольше! Ваша речь, мужская, известна: пока до дела, так язык-то весь в мочалу истреплете. Вам он не дорог.

– А и диво же мне, Галинка: откуда ты, в лесу живучи, понабралась столько разуму! – начал шутить парень.

– Соколу лес не диво, Сидорка. Аль только у вас на барском дворе и ума понабраться можно?

– Ну, у нас этого мало, ума-то не понаберешься. А вот насчет битья, да колотья, да кнутья – так этого у нас достаточно, вволю! – проговорил парень и вдруг, как будто что-то вспомнив, как-то тревожно оглянулся.

– Боязно и здесь, в лесу-то, парень? – спросила девушка, оглянувшись в свою очередь и сама.

– Вестимо: пуганая ворона и куста боится. А Салтычихин глаз, кажись, все и из-под земли видит. Ты вот, моли Бога-то, Галинка, что при барском дворе не живешь. Жила бы – ой-ой что увидала бы! Не проходит, девка, того дня, чтобы кому-нибудь здорово не досталось. Нашему-то брату, мужчине, и так и сяк. А уж бабам – беда просто! Бьет чем ни попадя: и скалкой, и вальком, и плетью. Онамедни девку Агашку, прачку, в сажалку по горло в воду загнала. «Полощись, – говорит, – стерва, сама, коли полоскать белья не умеешь!» Та еле жива потом из воды вылезла: теперь лежит, не встает, да, поди, и совсем не встанет. Такая бедняга!

– Ишь у вас порядки какие завелись!

– У нас порядки этакие издавна ведутся. Аль не знаешь, неведомо тебе это?

– Не все, парень, ведомо.

Сидорка оглянулся и понизил, говоря далее, голос:

– Не обо всем и говорить-то можно. Ино и помолчать надо.

– Уж не потому ли вас там, на барском дворе, и дубасит Салтычиха, что вы все много помалкиваете?

– Смела больно! На вострый сук и вострый топор. Ты поди да поговори с ней, тогда и посмеивайся.

– Смеяться нечего, а, чай, на всяко дело свой суд есть. Питер не за горами – можно и до Питера дойти, до царицы.

– Поколь шагать, девка, будешь – всю спину изотрешь. А спина-то своя, не чужая, нет-нет – и пожалеешь!

– Иструсился, вижу я, и ты, Сидорка, живучи на барском-то дворе, – заметила девушка со своего рода милой презрительностью.

– Плетью обуха не перешибешь, говорят добрые люди… А все же, Галинка, по ком плеть ходила, тому она долго памятна будет. А у меня к тому же и память хорошая. Все помню, коли спина чешется.

– Ужели же, Сидорка, и тебе доставалось? – спросила вдруг Галина голосом любящей девушки, глядя участливо на своего милого.

Сидорка тряхнул кудрями:

– Дело бывалое! Салтычиха никому спуску не дает. Доставалось и мне, сказать правду.

– Доставалось? – переспросила девушка.

– Доставалось!

– Ах, милый ты мой, милый! – проговорила с нежностью девушка, положив правую руку на плечо Сидорки. – Так и тебя терзала-мучила эта волчиха ненасытная?

– Уж как мучила-то – по смерть жизни не позабуду! Здорово встрепку задала! Лихо!

– За что ж это, скажи-ка?

– За баловство. Побаловал не враз.

– Ну?

– Правду сказать: маленько бы и стоило, да уж не так. А то ведь цельный месяц спины разогнуть не мог: и сесть нельзя, и лежать неспособно. Так стоя и спал.

– Бедный Сидорка!

– Вот истинный Бог!

– За что же?

Страница 1 из 65

Назад1265Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее