Читать бесплатно онлайн

Браво, или В Венеции

Автор Джеймс Фенимор Купер

0+1 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза исторические приключения

Темы

ВенецияроманприключенияполитикалюбовьисторияКуперФенимор19 вектриада

Описание

Роман о политической интриге, личных стремлениях и борьбе за свободу в Венеции, где герои сталкиваются с аристократической властью и пытаются изменить свою судьбу.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и требованиями аристократической власти, а также борьба за свободу и справедливость в условиях олигархического правления.

Ключевые идеи

Критика олигархического правления и политической коррупции в Венеции.
Моральная двойственность и противоречивость персонажа Якопо Фронтони.
Сочетание любовной интриги, приключений и политического подтекста.
Венецианские законы ограничивают личные отношения и браки с иностранцами.
Личная свобода и государственные интересы находятся в постоянном конфликте.
Духовные наставления и политические манёвры переплетаются в жизни наследницы.
Празднование триумфа объединяет общество, но подчёркивает социальные различия.
Гонки на гондолах демонстрируют мастерство и возможность переворота статуса.
Справедливость и равенство в Венеции
Конфликт между простыми гражданами и высшим сословием
Роль тайных органов власти
Личные желания против политической власти

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже в республике власть остаётся в руках аристократии, и индивидуумы вынуждены лавировать между личными стремлениями и политическими интригами, чтобы добиться справедливости и свободы.

Кому полезна

Читатели исторической и политической прозы
Любители приключенческих и интригующих романов
Те, кто интересуется историей Венеции и её политической системой
Писатели и исследователи, изучающие влияние власти на личную судьбу

Главные темы

Политическая критика олигархии
Личная свобода и долги
Тайные интриги и заговоры
Социальные различия и празднества
Борьба за справедливость

Персонажи

Jakopo Frontini — Мрачный и загадочный, символизирует моральную двойственность и противоречивость. Виновен в убийствах и контрабанде, но стремится доказать свою правду и спасти отца. Маскированный гондольер, известный как Карло (Браво) и Якопо.
Don Camillo Montforte — Благородный дворянин, представитель традиционной аристократии, но с открытым взглядом на политические проблемы. Благородный, но опрометчивый, стремится помочь Виолетте, но его действия могут привести к преследованию.
Violate — Молодая, умная и стремящаяся к независимости, но ограниченная законами и ожиданиями общества. Центральный объект интриг, её судьба находится под угрозой из‑за сената.
Donna Florinda — Мудрая и строгая, подчёркивает важность долга и преданности государству. Обеспечивает эмоциональную поддержку и участвует в обсуждении приговора. Обеспечивает безопасность для себя и своей наставницы.
Antonio — Просит свободу для сына, но позже участвует в гонке и выигрывает. Старый рыбак, который отказывается от награды, требуя вернуть своего внука, и выражает глубокую скорбь из‑за потери сына. Был известен своей смелостью и участием в регате; его смерть стала катализатором народного возмущения.
Doge — Он выступает как символ власти, принимает решения и проводит церемонию. Предлагает Антонио золотую цепь, но не принимает отказ и пытается убедить его принять приз. Пытается успокоить толпу и контролировать ситуацию, но сталкивается с требованиями «Правосудия».
Council of Three — Три аристократа, которые рассматривают дело Антонио и его просьбу о возвращении внука. Решает судьбу обвиняемых, манипулирует фактами.
Karamelit — Предоставляет наставления о благодарности и долге. Бледный и обеспокоенный, он сообщает о тяжёлой болезни и о том, что сенат пытается контролировать судьбу Виолетты. Сострадательный и мудрый, пытается смягчить конфликт.
Senator Gradeni — Размышляет над юридическими ограничениями и возможными последствиями.
Jino — Верный слуга, но внутренне сомневающийся, сталкивается с политическими интригами.
Anina — Смышленая и осторожная, но готова помочь. Пытается убедить Донный Камилло в своей правоте, но сталкивается с его решимостью.
Dželsonima — Беспокоится о судьбе Карло и его отца, но не всегда понимает его мотивацию. Помогает женщинам скрыться, предоставляя ключи и информацию.

Цитаты

"Браво” в высшей степени занимательный роман, в котором есть и любовная интрига, и приключения, и тайны, и интересные картины быта и нравов Венеции…
"Коварная, мрачная кинжальная политика венецианской аристократии"
Венеция есть закон, который запрещает родниться с иностранцами тем, кому дороги ее интересы.
Благодарность твоему спасителю — твоя святая обязанность.
Справедливости и милосердия не всегда идут рука об руку.
Антонио, рыбак с лагун, под покровительством святого Антония Чудотворца, получает золотую награду.
Наша прославленная республика гордится тем, что не ущемляет ничьих прав
Ты не должен так думать
— Он уехал! — воскликнула девушка, чей разум, несмотря на смущение, сохранил свою остроту.
— Я даю его тебе, Камилло.

Сводка по автору из Wikidata

1789–1851. James Fenimore Cooper. американский писатель (1789—1851)

Читать онлайн

Страница 108 из 110

Глава 31

Вперед, вперед!

Благовестят по нас иль по Венеции -

Вперед!

Байрон, “Марино Фальеро”

С наступлением утра жители Венеции вновь принялись за свои обычные дела. Агенты полиции усердно подготавливали настроение граждан, и, когда солнце поднялось над заливом, площади стали наполняться народом. Туда стекались любопытные горожане в плащах и шляпах, босоногие рыбаки, одержимые благоговейным трепетом, осмотрительные бородатые евреи в длиннополых сюртуках, господа в масках и множество иностранцев, которые все еще часто посещали приходившую в упадок страну. Говорили, что во имя спокойствия города и защиты его граждан будет произведена публичная казнь , преступника. Словом, любопытство, праздность, злорадство и все прочие человеческие чувства собрали множество людей, желавших поглазеть на страдания своего собрата.

Далматинская гвардия выстроилась по набережной так, чтобы окружить гранитные колонны Пьяцетты. Суровые и бесстрастные лица солдат были обращены к африканским колоннам, известным символам смерти. Несколько офицеров с серьезным видом расхаживали перед строем солдат, а все остальное пространство заполнила толпа. По особому разрешению более сотни рыбаков поместились сразу же за линией войск, чтобы лучше видеть, как будет отомщено их сословие. Между высокими колоннами с изображением святого Теодора и крылатого льва возвышалась плаха, лежал топор и стояла корзина с опилками — обычные атрибуты правосудия тех времен.

Рядом находился палач.

И вдруг пронесшееся по толпе волнение приковало все взоры к воротам дворца. Послышался ропот, толпа заколыхалась, и все увидали небольшой отряд полицейских. Он двигался быстро и неотвратимо, словно сама судьба. Далматинская гвардия расступилась, чтобы пропустить этих ангелов смерти, и, сомкнув за ним свои ряды, как бы отрезала от осужденного весь остальной мир с его надеждами. Дойдя до плахи, стоявшей меж колоннами, отряд распался и выстроился неподалеку, а Якопо, остался перед орудием смерти. Рядом с ним стоял кармелит, и толпа могла хорошо видеть их обоих.

Отец Ансельмо, босой, был в обычном одеянии своего монашеского ордена. Откинутый капюшон открывал скорбное лицо монаха и его сосредоточенный взгляд. Растерянность, написанная на лице, временами сменялась проблесками надежды. Губы его шевелились в молитве, а глаза были прикованы к окнам Дворца Дожей. Когда отошли стражи, кармелит трижды истово перекрестился.

Якопо спокойно занял место перед плахой. Бледный, с обнаженной головой, он был одет в обычное платье гондольера. Якопо опустился на колени перед плахой, прошептал молитву и, поднявшись, спокойно и с достоинством оглядел толпу. Взгляд его медленно скользил по лицам окружавших его людей, и постепенно черты несчастного залил лихорадочный румянец, ибо ни в ком он не прочел сочувствия к своим страданиям. Якопо тяжело дышал, и те, кто находились поблизости, думали, что он вот-вот потеряет самообладание. Но все они обманулись. Дрожь пробежала по телу Якопо, и в тот же миг он снова обрел спокойствие.

— Ты не нашел в толпе ни одного участливого взгляда? — спросил кармелит, заметив его невольное движение.

— Ни у кого здесь нет жалости к убийце.

— Вспомни о спасителе, сын мой.

Якопо перекрестился и почтительно склонил голову.

— Ты прочел все молитвы, падре? — обратился к монаху начальник отряда, которому было поручено присутствовать при казни. — Хотя великий сенат наказывает виновных, он все же милосерден к душам грешников.

— Значит, ты не получал никакого другого приказа? — спросил его монах, снова невольно всматриваясь в окна дворца. — Неужели узник должен умереть?

Офицер улыбнулся наивности монаха, и в улыбке его сквозило равнодушие человека, слишком привыкшего к зрелищам страданий, чтобы испытывать жалость.

— Разве кто-нибудь сомневается в этом? — спросил он. — Такова участь человека, святой отец, особенно же это относится к тем, на кого пал приговор Святого Марка. Вашему подопечному лучше бы позаботиться о своей душе, пока еще есть время.

— Видно, ты получил точный и определенный приказ! ,Что же, и час казни уже предрешен?

— Да, падре, и он близится. Торопитесь с отпущением грехов, если вы еще не сделали этого.

Офицер взглянул на башенные часы и спокойно отошел. Снова осужденный и монах остались одни меж колоннами. Кармелит явно не мог смириться с мыслью, что казнь в самом деле состоится.

— Неужели надежда оставила тебя, Якопо? — спросил он.

— Я все еще надеюсь, падре, но лишь на бога.

— Они не смеют совершить такое злодеяние! Я исповедовал Антонио… Я был свидетелем его гибели, и дож знает это!

— Даже самый справедливый дож не в силах ничего сделать, если всем правит небольшая группа себялюбцев. Ты еще совсем неопытен в действиях сената, падре!

— — Я не осмелюсь сказать, что господь покарает тех, кто совершит это преступление, ибо пути господни неисповедимы… Помолимся еще, сын мой!

Кармелит и Якопо рядом преклонили колена, голова несчастного склонилась к плахе, меж тем как монах в последний раз взывал к милости божьей. Затем монах встал; оставив осужденного в прежней позе.

В эту минуту к ним подошли офицер и палач; коснувшись плеча отца Ансельмо, офицер указал на видневшиеся вдали часы.

— Время близится, — шепнул он скорее по привычке, чем из жалости к осужденному.

Кармелит невольно вновь обернулся к дворцу, забыв в этот миг все, кроме надежды на земную справедливость. В окнах маячили чьи-то тени, и он вообразил, что сейчас последует сигнал остановить надвигающуюся смерть. — Погодите! — закричал он. — Во имя пресвятой девы Марии, не торопитесь!

Проникнутый страданием женский голос, словно эхо, повторил слова монаха, и вслед за тем прорвавшись сквозь строй далматинцев, к группе людей, стоявших меж колоннами, подбежала Джельсомина. Толпу охватило изумление и любопытство, по площади прокатился глухой ропот.

— Безумная! — крикнул кто-то.

— Еще одна его жертва! — добавил чей-то голос, ибо, если человек известен каким-нибудь своим пороком, люди всегда готовы приписать ему и все прочие.

Джельсомина ухватилась за оковы Якопо, напрягая все силы, чтобы разорвать их.

— А я так надеялся, что тебе не придется видеть это зрелище, бедная Джельсомина, — сказал Якопо.

— Не тревожься, — задыхаясь от волнения, проговорила Джельсомина, — они просто издеваются.., они хотят обмануть… Они не могут… Нет, они не смеют тронуть ни один волос на твоей голове!

— Джельсомина, любимая!

— Не удерживай меня! Я все расскажу людям! Сейчас они тебя не жалеют, но они узнают правду и полюбят тебя так же, как я!

— Благослови тебя бог? Но зачем, зачем ты сюда пришла!

— Не бойся за меня! Правда, я не привыкла видеть так много людей сразу, но вот послушай, как смело я буду говорить с ними! Я открою им всю правду! Мне только воздуха не хватает…

— Дорогая! У тебя есть мать.., отец. Им нужна твоя забота… И это сделает тебя счастливой.

— Ну вот, теперь я могу говорить, и ты увидишь, я сумею тебя оправдать!

Страница 108 из 110

Назад 1…107 108 109 110 Далее