Загрузка...
Страна нетов — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Книга «Страна нетов» представляет собой философско-мифологический рассказ о существовании и поиске истины в вымышленном мире, где главные герои – существа «неты» – исследуют природу бытия, взаимодействуют с мифическими братьями и сталкиваются с противоречием рассудка и природы. Автор через серию абстрактных эпизодов раскрывает идеи о существовании, отсутствии, любви и знании, а также предлагает читателю задуматься о собственном восприятии реальности.

Главный конфликт / проблема

Конфликт рассудка нета с природой и поиском истины, а также противоречие существования и небытия, проявляющиеся в попытках нета понять себя и мир вокруг.

Ключевые идеи

  • Служба великому государю
  • Писательство в стиле «нетами»
  • Существование нетов как особой категории бытия
  • Философский дуализм бытия и небытия
  • Плоская сфера как геометрия Страны нетов
  • Неопределённость тени и её источника
  • Многократное «нет» может стать одним «да», жизнь как попытка быть
  • Любовь как притяжение к «нету», проявляющаяся в темноте и весенних обменах тел и душ
  • Нета отвергают истину, считая её «нет» и стремятся доказать своё существование через буквы.
  • Мудрость нета проявляется в экспериментах с окном и часами, показывая их отношение к внешнему миру и времени.
  • Театр служит школой жизни, где нета живут вымышленными жизнями, а смерть – раскрытием обмана.
  • Братья, рожденные от Океана и Судьбы, представляют разные аспекты человеческой природы.

Вывод

Книга приводит к выводу, что существование и отсутствие взаимосвязаны и неопределённы, а поиск истины остаётся вечным и многогранным процессом, в котором культура, миф и философия переплетаются в сложную, но гармоничную картину.

Кому полезна

  • Философы и теоретики познания
  • Любители мифологии и абстрактной литературы
  • Студенты и исследователи культурных практик

Главные темы

  • Философия бытия и небытия
  • Мифология и символика
  • Проблема истины и знания
  • Культурные практики и ритуалы

Персонажи

  • Я — Писатель, описывающий жизнь и философию нета. Главный рассказчик, который наблюдает за нетами и ищет истину, а также переживает тоску и возвращается к свету родной земли
  • Нарратор — Нет, принадлежащий к народу «естей», описывает свой мир и философию
  • Философ‑нет — Выразил дуализм бытия и небытия, влияя на мысли нарратора
  • неты — Существа, стремящиеся превратить множество «нет» в одно «да» и видящие жизнь как попытки быть. Они сосредоточены на доказательствах своего существования и боятся истины, учатся у нетов, что тени отбрасываются вещами, но это спорно. Один из них, отрешённый от мира, открывает окно и видит пустоту, что приводит к трактату о внешнем мире. Другой наблюдает за движением стрелок, делает аналогию о времени, а ещё один рассказывает бессмысленный рассказ о жизни народа, отвечая, что знания пришли ниоткуда. Маленькие нетята окружили большого нета, реагируя пискливым смехом
  • Хаос — Источник Океана и Судьбы
  • Океан — Стареет, покрывается пеной, ищет берега
  • Судьба — Ведёт Океана к поиску берегов
  • Πα‘ν — Огромный, властолюбивый, учит Каï прятаться и показывает отражение
  • Εν — Замкнутый, учит Каï видеть мир в зрачке
  • Και — Подражает обоим братьям, но остаётся самым слабым
  • Ничто — Говорит о берегах и требует согласия
  • Братья ести — Объект тоски автора, к которым он стремится вернуться

Цитаты

  • Объявившихся на службу великого государя почитать в естех, а протчих людишек писать нетами.
  • Из писцовой книги конца XVII в.
  • «Бытие не может не быть, не превращаясь в небытие, а небытие не может быть, не становясь от этого бытием»
  • «Тени отбрасываются какими-то там вещами, но если рассудить здраво, то нельзя с точностью знать, отбрасываются ли тени вещами, вещи ли тенями»
  • Неты живут кучно. Им всегда казалось и кажется, что из многих «нет» всегда можно сделать одно «да»
  • И только когда отвеет вихрь, когда осыплется лепестками весна, видят неты: а ведь ничего не было.
  • Учёные неты, уединяясь по кельям, целыми годами доказывают – при помощи букв – себе и другим, что они суть; это излюбленная тема их трактатов и диссертаций; буквы им послушны, но истина всегда говорит нету: нет.
  • Театр – это «школа жизни».
  • «Я Ничто, не являюсь в явях, но лишь в снах. Есть у меня берега, но я голодно и отдам их лишь тем, кто скажет: „Да, не буду“. Меньше двоицы не беру».
  • «Все люди смертны. Кай – человек. Следовательно, Кай – смертен».

Читать онлайн

Страница 2 из 4

Но это – отдельные случаи. Вообще же, как уже упоминалось, неты, возникнув в бытии вследствие какого-то непостижимого просмотра или ошибки, естественно, должны бояться и боятся истины, так как истина есть нечто, по самой своей сути их, нетов, отменяющее. И хотя в своих книгах они льстят этому слову, но на самом деле нетам невыгодно искать истину, и они спасаются в тайне. Их религия, например, – это довольно сложный лабиринт тайн или таинств, как они их именуют, в которых они что-то таят сами от себя, искусно упражняясь в удивительном умении не знать, порою достигая в нем поразительного мастерства. Священные книги нетов сообщают, что мир сделан из ничего. Это правда: при изучении их мира везде и через все явственно проступает тот странный материал, из которого он создан – ничто. То там, то тут отысканы мною при просмотре их книг проруби в истину, постепенно затянувшиеся у нетов словами и софизмами. Например, в их Книге Бытия сказано, что прародители нетов вкусили от древа познания, но от древа жизни не вкушали.

Здесь я должен ознакомить вас, достопочтенные ести, с чуждым нам специально нетовским понятием – смерть. Хотя нетам и удается подчас с чрезвычайной натуральностью притворяться существующими, но, рано ли, поздно ли, неизменно происходит раскрытие обмана, и это-то у них и называется «смерть». Нет, о котором сегодня еще говорили невероятное: «Нет есть», – внезапно слабеет, обездвиживается, бросает игру в жизнь и перестает быть: истина вступает в свои права. Правда, неразоблаченные пока неты, собравшись вокруг так называемой могилы уличенного смертью нета, поют что-то о «вечной памяти», говорят над ямой о бессмертии души и т.д., но и говорящие, и слушающие этому не верят: «вечная память» бывает у них обыкновенно в несколько оборотов стрелки по циферблату; иные, впрочем, особенно честолюбивые, цепляются за «бессмертное имя», но из-за нескольких букв, которые называются у них именем, и спорить нет надобности.

Так или иначе, но смерти неты не любят: она тревожит их совесть, портит им их игру в кажимости и мучает дурными предчувствиями. Удивительному искусству казаться, будучи ничем, уметь быть всем, я особенно изумлялся в специфически нетовом учреждении, театре. Мы, ести, неизменно пребываем в своей самости; неты же с поразительным проворством рядятся в чужую жизнь; там, в их театрах на ненастоящей, из досок сколоченной земле, при свете лампочек, подменивших свет солнца, среди ненастоящих, нарисованных вещей, неты живут придуманными жизнями, плача над несуществующими горями, смеясь измышленным радостям. Присутствуя при этом, я не мог не согласиться с их лучшими художественными критиками, заявлявшими, что для них, нетов, театр – это «школа жизни».

IV

Вот фрагмент из мифологии нетов.

Вначале был Хаос. Хаос выплеснул из себя Океан. Океан взял в супруги Судьбу. И родилось от Судьбы и Океана три сына: Εν[1], Και[2], Πα‘ν[3]. Старший, Πα‘ν, непомерного роста, властолюбивый и сильный, был нравом в мать, в Судьбу; средний, Εν, любил одиночество и прихотями и угрюмостью схож был с дедом Хаосом; а младший, Και, был никакой: подражал братьям – и общительному Πα‘ν‘y, и замкнутому Εν‘y. Братья ревновали его друг к другу, и каждый из них любил и учил его по-своему.

Πα‘ν, когда Και был еще совсем маленьким, часто, изловив в огромные пальцы свою жемчужину, а то и до смерти перепуганную, трепещущую в пальцах водяную каплю, показывал Και‘ю его собственное изображение внутри жемчужины и капли. Και смеялся.

Когда Και чуть подрос, старший брат научил его играть в прятки. Огромный Πα‘ν умел ловко прятаться: и в текучую волну, и меж створок крохотной раковины, и меж лепестков качающихся на стеблях цветов, и даже по крохотным, еле зримым зыбинкам. Και искал его, расплескивая ручонками волны, перебирая пухлыми пальцами лепестки у цветочных чашечек, разжимая створки раковинам. И какова была радость дитяти, когда вдруг меж крохотных лепестков или искристых зыбинок ему удавалось отыскать брата.

– Нашел! – кричал он, и огромный Πα‘ν, распрямляясь до самого неба, подымался из зыбинки во весь свой гигантский рост, грохоча громоподобным смехом.

Но Εν глядел молча на игры гиганта с малюткой. Улучив час, когда Και оставался один, он уводил его к себе, под нависшие камни пещеры, и там учил его одиночеству и гордости: приблизив тонкие и цепкие пальцы к своему внезапно расширяющемуся зрачку, он осторожно вынимал из глаза мир, со всеми его звездами и лазурями, морями и землями. Хитро улыбаясь, показывал он эту новую пеструю игрушку изумленному ребенку. Заслышав тяжкий шаг Пan+‘а или плещущую поступь отца, Εν быстро, придерживая пальцами левой руки свой растянутый зрачок, вкладывал мир назад в глаз, скромно опускал ресницы и уходил бесшумным шагом в свою одинокую пещеру. Ребенок так пристрастился к этой игре, что, издали завидев брата, уже тянулся ручонками к его глазам.

Однажды Πα‘ν услыхал плач маленького баловня. Бросившись на голос, он увидел малютку, тщетно пробовавшего вытянуть из своего правого зрачка что-то огромное, пестрое и многовидное, отливающее сиянием всех солнц: это «что-то» застряло в зрачке дитяти и, не повинуясь слабым его ручонкам, не шло ни взад, ни вперед. Πα‘ν бросился к брату и, быстро втолкнув огромное и многовидное, жалящее лучами всех солнц, внутрь Και‘ева глаза, гневно ударил его по дрожащим пальцам, крича: «Не смей этого делать, слышишь! Никогда». Και, перепуганный насмерть, молчал.

Когда Океан одряхлел и покрылся пенными сединами, то стал он тяготиться своей безбрежностью. Судьба сказала ему: «Отчего бы тебе, Океан, не приобрести берегов? За добрую цену».

Старик было не хотел, но Судьба повторяла: «Так нужно, так нужно», пока Океан не призвал сыновей и не сказал им: «Εν, Και, Πα‘ν, мне тяжко от моей безбрежности. Я дал вам жизнь, дам и смерть, если не выполните свято воли моей: идите в мою безбрежность и достаньте мне – не скупясь ни на жизнь, ни на цены – берега». Тогда маленький Και взял за руки братьев, и они пошли в безбрежность за берегами: Πα‘ν, Και, Εν. Шли и шли. Однажды, застигнутые ночными снами, они легли отдохнуть. Πα‘ν‘а и Εν‘a посетил один и тот же сон: явилось им Ничто, безглазое и безвидное, и сказало глухим могильным голосом: «Я Ничто, не являюсь в явях, но лишь в снах. Есть у меня берега, но я голодно и отдам их лишь тем, кто скажет: „Да, не буду“. Меньше двоицы не беру».

Ночь отошла. Εν рассказал сон Πα‘ν‘у, Πα‘ν – Εν‘y, и молвили братья друг другу: «Уж что отец наш Океан влил себе в мысль, тому не выплеснуться. Вернемся втроем без берегов – убьет троих; лучше умереть двоим. Жалко нам расставаться с сладостной жизнью; того жалче – с милым братцем Και‘ем, но если так хочет мать-Судьба, – то да, не будем». И, сказав это, снова уснули, но сон их был беспросыпен. Долго маленький Και теребил и толкал слабыми руками неподвижные тела спящих братьев; оглянулся, ища помощи вокруг, и видит: лежат перед ним новенькие, ненадеванные берега: где покруче, где поуступистей, а где и покато. Стал Και звать: «Εν! Πα‘ν!» Сев на кручах и уступах берегов, передразнивало его Эхо: «Εν… Πα‘ν…» Και заплакал. Поплакав, взвалил берега на плечи и, царапая кожу о выступы утесов и изломы круч, понес, сгибаясь под тяжестью, дорогую покупку отцу. Старый Океан обрадовался берегам; влился в них, ласково плескаясь; успокоился и заснул. A Και остался на попечении матери-Судьбы.

Страница 2 из 4

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее