Загрузка...
Смешное в страшном — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Смешное в страшном

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+12 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга представляет собой сборник сатирических рассказов, в которых автор использует юмор как способ выживания и критики советской бюрократии, показывая абсурдность власти и человеческих отношений в условиях трагедии.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между свободой творчества и бюрократическим контролем, а также борьба человека за сохранение смеха и жизни в условиях трагедии

Ключевые идеи

  • Россия живёт, несмотря на «операции» и страдания.
  • Смех – необходимый выбор, способ преодоления страха.
  • Юмор может стать «раскатом весеннего грома» и смывающим грязь дождём.
  • Бюрократический контроль над творчеством как абсурд
  • Сатирическое сравнение европейских и русских научных теорий
  • Ирония над идеологическими конфликтами и личными конфликтами в Одессе
  • Абсурдность и многослойность советской бюрократии.
  • Сохранение и развитие института «Мурка» после смерти его основателя.
  • Дружба и взаимопомощь бывших служащих в условиях перемен.
  • Трагический случай потерянного чемодана как символ хаоса эпохи.
  • Абсурдный юмор и бессвязные фразы
  • Невероятные взаимодействия между людьми и животными

Вывод

Книга приводит к выводу, что смех и абсурд могут стать мощным оружием против абсурдности власти и трагедии, позволяя человеку сохранять человечность и выживать в сложных обстоятельствах.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся сатирой и русской историей
  • Люди, ищущие способы справиться с трудностями через юмор
  • Те, кто ценит литературные эксперименты и абсурд

Главные темы

  • Юмор как способ выживания в условиях трагедии
  • Сатирический взгляд на советскую бюрократию
  • Абсурдность человеческих отношений и власти

Персонажи

  • Автор — Ведет диалоги с атташе и описывает контроль над своим творчеством.
  • Атташе Канторович — Обладает саркастическим характером, вспоминает о конфликте с коммунистами и о советской миссии в Польше.
  • Ларин — Автор статьи о «Мурке», не знает точного назначения учреждения.
  • Мурашов — Председатель Мурашовской комиссии, расстрелян во время расследования хищений.
  • Шулер — Встречается с актёром и приставом в ресторане, вспоминает прошлое.
  • Актёр — Встречается с шулером и приставом, вспоминает прошлое.
  • Пристав — Встречается с шулером и актёром, вспоминает прошлое.
  • Хозяин пуделя — Сидит у камина, ковыряет золу, реагирует на действия пуделя.
  • Пудель — Любит хозяина, но в итоге бьёт его и кормит.
  • Разбойник — Изначально требует «муравьиного спирта», но быстро превращается в торговца, предлагая деньги за спирт и ведёт переговоры.
  • Пожилой господин — Возвращается домой, пытается уклониться от разбойника, но в итоге соглашается на сделку.
  • Отец Козявкиных — Сдержанный, держит хлеб и газету, обсуждает продналог и Ленин.

Цитаты

  • Не преступление ли – отыскивать смешное в страшном?
  • Больше того – смеяться должно. Потому что у нас один выбор: или пойти с тоски повеситься на крючке от украденной иконы, или весело, рассыпчато рассмеяться.
  • Писатель только что уселся за письменный стол, как ему доложили: – Рабочие какие-то пришли.
  • Писатель в это время тер голову, почесывал у себя за ухом, крякал и наконец вскочил в отчаянии: – Да поймите же вы, что нельзя думать, когда четыре глаза уставились на тебя, как баран на новые ворота.
  • Мурка – это Мурашовская комиссия. Сокращенно.
  • А черт его знает. Я всего семь месяцев служу. Все говорят – Мурка, и я говорю – Мурка!
  • Это тебе не паюсная!
  • Ага, попался. Становись к стенке!
  • Продай мне одну чеку, у тебя две.
  • Если будешь начеку, чеком ты смягчишь чеку.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 11 из 13

Скорая помощь

Если бы одна из мировых конференций происходила не в роскошном палаццо, украшенном бронзой, мрамором и коврами, а происходила бы она на берегу честной русской реки, то вот бы как протекали ее заседания по русскому вопросу.

* * *

Пустынный, неприветливый, унылый берег реки…

В реке тонет человек.

Его судорожно сжатая рука то показывается на поверхности воды, то снова скрывается, а когда из воды на несколько секунд показывается голова – тихий воздух оглашается страдальческим воплем.

На берегу кучка людей.

Расселись на камушках, смотрят.

Кто посасывает коротенькую трубочку, кто жует табак, кто затягивается сигарой.

Смотрят.

– Сэр! Никак там человек в воде?

– Да, мусью, он, кажется, тонет.

– Да, и мне тоже кажется. Для простого купанья это слишком судорожно.

– Я думаю, он просто в водоворот попал. Как вы думаете, какой он национальности?

– Безусловно, русский!

– Н-да… Нет ли огонька, сэр? Проклятая сигара второй раз тухнет.

– Сделайте ваше такое одолжение. Гм… да! А ведь, знаете, может потонуть человек!

– И очень просто.

– А хорошо бы спасти его, а?

– Замечательно бы.

– Взять бы да вытащить!

– Да на сухое бы место!

– Да суконкой бы его хорошенько растереть!

– Да коньяку бы ему влить в рот!

– Пожалуй, я бы суконку дал!

– А я бы коньяку полбутылочки пожертвовал!

– Ну?..

– Что ну?..

– Вся остановка за тем, что вытащить его надо.

– Еще бы не надо. И как еще надо!

– Взять бы за волосы…

– Ну что вы. Как же можно такой некультурный способ! Да позволь я себе сделать такую грубость – рабочая партия в нашей Палате такой бы запросище двинула!

– Тогда, может быть, сделаем так: бросим ему в воду и суконку и коньяк – пусть сам разотрется и выпьет.

Бросили.

– Не долетело. Видите, потонуло.

– Н-да! Если бы у меня не новый френч, да не холодная бы вода, я бы…

– Знаете что? Мысль! Давайте бросим ему спасательный круг?

– А где он?

– Он в сторожке у старого сторожа.

– А сторож где?.. Дома?

– Нет, он в гостях у знакомых.

– Не пошел ли он в таверну «Рыбий глаз» в Нижнем Городе, а если его и там нет, надо искать у его сестры. А может, и у зятя. Можно сначала послать к его знакомым, нет его там – пошлем в таверну, нет в таверне – к сестре, нет у сестры – к зятю.

– Значит, сторожка заперта?

– Заперта. А нельзя ли взломать дверь? А то того и гляди этот потонет!

– Что вы, как же можно ломать чужую дверь? Давайте пошлем за ключом к сторожевым знакомым!

– А если он уже оттуда ушел?

– Значит, в таверне.

– А кого мы пошлем?

– А вот мальчишка бежит. Эй, мальчик, алло! Старого сторожа из сторожки, в которой спасательный круг – знаешь? Возьми у него ключ от спасательного круга. Для этого пойди сначала к знакомым, потом в «Рыбий глаз», нет его там – пойди к зятю, потом к сестре…

– Сейчас не могу: для мамы в аптеку бегу.

– Вот осел-то! Ну сбегай в аптеку, отнеси лекарство, а потом и иди за сторожем!

Когда мальчик скрылся с глаз, кучка людей успокоилась и снова вернулась к безмятежному куренью, жеванью и посасыванью.

– Сэр!

– Мусью?..

– Я думаю, что мы сделали все, что могли.

– О, yes![ 5]

– Мы не вытащили его за волосы!

– Потому что это было бы насилием!

– Мы не взломали двери сторожки!

– Потому что это было бы незакономерно!

– И наконец, бросили ему суконку и коньяк!

– Не наша вина, что все это потонуло!

– Глядите-ка! Не кажется ли вам, что пузыри пускает?

– Конечно: это от удовольствия, что помощь близка.

Старого сторожа нашли только к вечеру. На пленарном заседании конференции. Избранник рабочей партии, он как раз в этот день произносил очередную речь, посвященную возрождению России.

Гибель Козявкиных

Жила-была в Москве простая русская семья – Козявкиных. Одним словом, семья как семья, короче говоря:

– Советская буржуазная семья.

А еще короче говоря:

– Совсемья совбуров.

Вот сидела однажды эта семья за утренним чаем, или, короче говоря, за какой-то мутной бурдой из смеси сушеной малины и лаврового листу, а вместо сахару ели черный, осиный мед.

В одной руке отец семейства держал кусок хлеба, в другой газету.

Хлеб был грязный, как мочалка, и газета была грязная, тягучая, как мочалка.

Жена перемывала стаканы, сделанные из пивных бутылок, и перетирала их куском кретона, отодранного от дивана.

– Вот тебе, – сказал муж, – опять этот идиотический Ленин талдычит о продналоге. Ограбили бедных мужичков соверш…

Жена пошевелила головой и сделала молниеносный знак глазами…

Муж испуганно оглянулся: за спиной его стояла кухарка.

– Да… взял Ленин у этих проклятых мужичишек хлеб – так им и надо: пусть подыхают, лишь бы жила и благоденствовала симпатичная советская власть!.. Так-то, Анисья, голубчик…

– А на обед чего? – угрюмо спросила Анисья.

– Откуда же мы знаем, – пожала плечами жена, щекоча пальцем лежащего на подоконнике худого кота. – Что сегодня выдают в очереди? Картошку и мыло? Ну, значит, обед из картошки.

– Это что ж, мне, значит, пять часов в очереди стоять? – еще угрюмее спросила Анисья. – И когда же все это кончится?! – вдруг завыла она в голос. – При царе-то и картошка была, и говяда, и хлеб чистый белый, а как это жулье поналезало…

Она вдруг опомнилась, пугливо покосилась на хозяев и закончила:

– А как пришла народная коммунистическая власть – так и нам, народу, вздохнулось легче. Что нам – царь? Имперлист и больше ничего! Да Ленин-то наш, может, почище всякого царя – вот вам что!

Вошла свояченица, кутаясь в мужское пальто.

– В комнате у меня, – сказала она, – такой холодище, что нос из-под одеяла трудно высунуть… Дров – ни полена! И когда, наконец, этих мерзавцев-коммунистов черт унесет!!

Хозяин поглядел на нее и сделал незаметный знак, указав глазом на Анисью. Сестра ее мигнула на Анисью и мужа, а Анисья, в свою очередь, приложила палец к губам и указала подбородком на хозяйку.

– Я, собственно, не против советской власти, – поправилась сестра хозяйки. – Конечно, в недостатке дров повинны только белогвардейские банды! Но Ленин не прав в том, что слишком ослабил террор… Или нет, он – прав! Виноваты Милюков и Бурцев…

Вошел сынишка – Костя.

Он первым долгом подскочил к столу, сунул палец в осиный мед и облизал.

– Ты чего не в училище? – спросил отец.

– А чего я не видел в этом сумасшедшем доме?! Только и заставляют петь ихний паршивый «Интернационал» и молиться на портрет этого сволоча Левки Троцкого…

Ужас написался на всех лицах: мама кивнула на Анисью, Анисья – на папу, папа – на маму, мама – на тетю, – и все отвернулись друг от друга.

– …Конечно, я не спорю, – добавил Костя, – что Лев Давидович Троцкий почти гениальный человек и добрый гений России… А «Интернационал» – этот бодрый гимн пролетарского народа… который… А ну вас всех к черту!..

Он швырнул на стол недожеванную корку хлеба, заплакал и выбежал, хлопнув дверью.

– Вы на него не обращайте внимания, Анисьюшка, – робко сказал отец. – Он так переутомился, что совсем как помешанный…

– Да и я ничего такого не сказала, – возразила Анисья. – Мне-то что? Очередь так очередь! Постоим и в очереди, лишь бы хорошо жилось Совнаркому. Вот что-с!

И вышла.

– А я насчет дров продолжаю повторять, что не будь белогвардейских банд – и все было бы замечательно! Вот все, что я хотела сказать!..

И свояченица тоже вышла.

Страница 11 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее