Загрузка...
Бывалый человек — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Бывалый человек

Автор Алексей Николаевич Толстой
12+7 читателей
Дата написания1926-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
проза жизнисудьба человекавеликие писателирассказы

Описание

Книга рассказывает о судьбе русских солдат, которые во время Первой мировой войны вошли в Париж, участвовали в парадах, затем отправились на фронт, пережили культурные столкновения в тылу, открыли кинематограф в Тулузе и вновь вернулись в бой в составе Красной армии, показывая, как война влияет на личные ценности и взаимоотношения.

Главный конфликт / проблема

Война как испытание личных ценностей и культурных различий

Ключевые идеи

  • Использование солдат в пропаганде и демонстрации военной мощи
  • Культурные различия между русскими и французами, а также с чернокожими
  • Переход от военной службы к гражданской деятельности (кино) и поиск смысла жизни

Вывод

Книга приводит к выводу, что война не только о победе, но и о культурном столкновении и личных ценностях.

Кому полезна

  • Историки
  • Ветераны
  • Студенты военной истории
  • Люди, интересующиеся культурными аспектами войны

Главные темы

  • Культурные столкновения во время войны
  • Влияние войны на личные ценности

Персонажи

  • Рассказчик — Солдат, переживший войну, тыл и гражданскую деятельность, описывает свои впечатления о русских войсках в Париже, их культурных столкновениях и участии в открытии кинематографа.
  • Прапорщик — Объявил о бескровной революции и заставил солдат продолжать службу, играя ключевую роль в переходе от военной дисциплины к гражданской активности.
  • Иван Рындин — Участвовал в открытии кинематографа, позже пытался вернуться домой, символизируя стремление к культурной свободе и личным переменам.
  • Алексей Костолобов — Участвовал в кинематографе, затем в Красной армии, представляя связь между культурной инициативой и военной службой.

Цитаты

  • Русский, мол, солдат умирает с песней на устах...
  • Мы бы не то еще показали, не прогони нас прямо на фронт

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Толстой Алексей Николаевич Бывалый человек

А.Н.Толстой

Бывалый человек

По темной степи тянуло дымком. Кашевар сгреб кучкой золу - под ней тлели угольки сухого навоза. Тишина была такая, что слышно за версту, как потыр-кивает сверчок; а еще далее, в лощинке, в стороне, где недавно догорела вечерняя заря, - хрипел дергач. Летел бы, дура, к Дону, в плавни, здесь много не наковыряешь носом. В степи земля теплая, сухая, было бы что подложить под голову, - и так лежат мужики у костра, а кто - под телегой с поднятыми к звездам оглоблями. Звезды просторно раскинулись над степью. Один человек сидит, другие слушают.

- Да, товарищ, пришлось...

- Хлебнул?

- А что же ты думаешь, - конечно, хлебнул горя...

- Расскажи по порядку, дяденька.

- А по порядку рассказать - будет так: в каком это году, забыл я, - в шестнадцатом... Ну, ладно... Вошли мы, русские войска, в Париж. А были мы, солдаты, Езятые для этой экспедиции, как на подбор: рослые, молодые, ужасно все бойкие. Идем по Парижу, колонна за колонной, сорок тысяч человек - это ты шутишь! И поем во всю глотку. По дороге на кораблях спелись: с жизнью прощаться ведь неохота на чужой стороне... Да и бабы на тротуарах видимо-невидимо - глядят на нас... Хороши... Ах, чистые, хорошие дамочки у них...

- Ну?

- Это кто там сказал "ну", под телегой?

- Будет вам, - слушайте, ребята.

- Да. Идем мы через город Париж и поем песни. Запеваем по очереди, поротно, - в каждой роте запевала и подголосок, мы подхватываем - стекла звенят... Начальство нарочно подбирало голосистых в эту экспедицию, чтобы удивить иностранцев: какой у нас народ веселый, вся армия сытая, мордастая, в бой - так в бой, ей хоть бы что; с песней грудью за отечество. Так и в газетах французы писали: "Русский, мол, солдат умирает с песней на устах..."

- Как это?.. (Опять из-под телеги.) Вот ведь, ребята, а?..

Рассказчик покосился под телегу, но разобрать ничего было нельзя - так темно. Месяц еще не всходил над степью.

- Как же им нас не хвалить: нас пригнали помирать за их отечество... Ну, конечно, языка они нашего не понимали, русского, - от этого много зависело... Когда проходили под Триумфальной аркой, дамочки стали бросать в нас цветы - розы. Мы, будто эти розы нам обыкновенное дело, груди выпячиваем, будто такие уродились орлы, да и грянули свою, солдатскую: "Дррррищем дегтем, дррррищем дегтем, табаком..." Так что же вы думаете: у дамочек на глазах - слезы, и руки к нам протягивают... А наши господа офицеры только косоротятся, но ничего не поделаешь: парад...

- Здорово это вы - про табак... Показали...

- Мы бы не то еще показали, не прогони нас прямо на фронт в тот же день... У них народ малорослый. Умом одним берут, образованием. А культура у них высока.

- Высока?

- Немцы еще умственней, а англичане всех покрывают... Я этого не люблю, когда под телегой смеются на то, что я говорю. Недолго и за виски оттуда вытащить. Я этого не люблю, когда над культурой смеются. Вы что же думаете у нас степь велика, так нас нипочем и не возьмешь? Нет, мы пробовали шапками закидывать. Не те времена. Кинули нас на фронт, через две недели - бой. Офицеры - в новых лаковых сапогах, начисто выбриты, чистые, и нам - по чарке коньяку и папирос. В зубы, конечно, никто не бьет, но командиры говорят серьезно: "Ребята, не посрамим русского оружия, отступать невозможно, потому что, между прочим, на задних позициях - французы с пулеметами..."

- Это французы, свои же, по своим?

- А ты как думал?.. Нас для случки, что ли, туда привезли?.. Ну, хорошо. Мы в то время о культуре еще пичего не знали. Приказ: наступление. Значит - музыканты вперед, и мы - урррра, и вся недолга, грудью в штыки... А нас - и бомбометами, и огнеметами, и пулеметами, и газом, и вонью, и с аэропланов сверху, и с танков в лоб... А сзади - французы: вали! вали! Вот тебе русский человек и попал в Европу... Вам хорошо в степи портками трясти, а вас туда бы... Апро-по [Между прочим (от франц. a propos)], - как французы говорят, - апропб искрошили всю нашу дивизию. Нам, конечно, обидно это, врага мы все-таки выбили. Заняли позицию. А на другой день - приказ: отступить. Был это не бой, а демонстрация.

- Это что ж такое?

- Ну, вроде репетиция.

- А это что?

- С вами, ребята, образованному человеку говорить нельзя. Ну, вроде напоказ.

- Ага!

- Нам, конечно, растолковали, будто немцы испугались и теперь войне конец. Кто умнее, этому не поверил. Скрошить дивизию мы бы и дома могли. А вот начальство большие награды получило за этот бой.

- Поддержали славу оружия.

- Вот то-то что... Нас отвели в тыл. Действительно, и вино, и говядина, и табаку - вдоволь. Но в России заминка с деньгами или неудача на фронте союзники начинают воротить морду, - нас опять кидают на позиции, и мы грудью идем на немцев. Нет, ребята, не страшно умирать, а страшно умирать зря. Иной мужик и в городе уездном сроду не был, а ему приказ - умирать за морем: там ему отрывают руки и ноги и прожигают газом, и французская дамочка кладет ему на могилу цветок. Солдатики плакали втихомолку - вот до чего обидно. Но мы оттого безропотные, что у нас культуры нет, у нас одни песни. И многие в ту пору стали дружить с сенегальцами, с черными людьми, обучали их по-русски, те нас по-африкански. Вместе горевали. Звали их к нам в степи.

- Это как так - черные? - спросили из-под телега,

- А как деготь, - и здоровые мужики. И среди них есть очень дельные мужики. Мы расспрашивали: то же самое, что у нас: кукурузу сеют, просо, свиней у них много. А вот птицы у них не те.

- Не те?

- У нас, скажем, эта мелочь - воробьи, скворцы, вороны. А у них пеликан-птица с носищем в полтора аршина.

Хоть и темно было, но рассказчик почувствовал, как один из слушателей усмехнулся, другой покачал головой. Он помолчал небольшое время, разрывая в золе уголек, - раскурил трубку.

- Да. Помню - сижу в бараке. Два земляка, - Иван Рындин, монтер, шофер, электритчик, словом - на все руки, да Алексей Костолобов пишут письмо на родину. А у меня живот болел. На воле - дождь, ветер, - скука. Вдруг входит прапорщик, весь мокрый, в грязи:

"Здорово, товарищи солдаты! Я, мол, прямо из Парижа, привез вам радостную весть: поздравляю с великой бескровной революцией..." И пошел и пошел чесать... Мы только переглядываемся. А Иван Рындин смекнул. Выступает и говорит без обиняков: "Этого мы давно ждем, отпустите нас теперь скорее на родину, потому что там без нас землю поделят". Прапорщик как вспыхнет: "Ах, сукины вы дети, говорю это вам в последний раз... Нет, ваш священный долг теперь сражаться до последней капли крови за свободу". Хлопнул дверью и ушел. Дивизию нашу сейчас же перекинули в глубокий тыл и там давай обрабатывать на митингах, чтобы мы домой не просились, а просились в бой. А мы разве им можем возразить, без культуры? У нас даже винтовки отобрали. Значит, опять умирать.

- А я бы убег, - сказали под телегой.

Страница 1 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее