Загрузка...
Бывалый человек — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Бывалый человек

Автор Алексей Николаевич Толстой
12+7 читателей
Дата написания1926-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
проза жизнисудьба человекавеликие писателирассказы

Описание

Книга рассказывает о судьбе русских солдат, которые во время Первой мировой войны вошли в Париж, участвовали в парадах, затем отправились на фронт, пережили культурные столкновения в тылу, открыли кинематограф в Тулузе и вновь вернулись в бой в составе Красной армии, показывая, как война влияет на личные ценности и взаимоотношения.

Главный конфликт / проблема

Война как испытание личных ценностей и культурных различий

Ключевые идеи

  • Использование солдат в пропаганде и демонстрации военной мощи
  • Культурные различия между русскими и французами, а также с чернокожими
  • Переход от военной службы к гражданской деятельности (кино) и поиск смысла жизни

Вывод

Книга приводит к выводу, что война не только о победе, но и о культурном столкновении и личных ценностях.

Кому полезна

  • Историки
  • Ветераны
  • Студенты военной истории
  • Люди, интересующиеся культурными аспектами войны

Главные темы

  • Культурные столкновения во время войны
  • Влияние войны на личные ценности

Персонажи

  • Рассказчик — Солдат, переживший войну, тыл и гражданскую деятельность, описывает свои впечатления о русских войсках в Париже, их культурных столкновениях и участии в открытии кинематографа.
  • Прапорщик — Объявил о бескровной революции и заставил солдат продолжать службу, играя ключевую роль в переходе от военной дисциплины к гражданской активности.
  • Иван Рындин — Участвовал в открытии кинематографа, позже пытался вернуться домой, символизируя стремление к культурной свободе и личным переменам.
  • Алексей Костолобов — Участвовал в кинематографе, затем в Красной армии, представляя связь между культурной инициативой и военной службой.

Цитаты

  • Русский, мол, солдат умирает с песней на устах...
  • Мы бы не то еще показали, не прогони нас прямо на фронт

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 2 из 3

- Дура. Географии не знаешь. И что я вам скажу: эти господа в шляпах, которые к нам приезжали руками махать на митингах, хуже нам были военного начальства. Ей-богу. Несут чепуху, махнет тебе рукой на виноградники: "Вы, говорит, не забывайте, что эта почва родила Дантона и Камилла Демулена..." А нам все равно, кого она породила, мы правду хотим знать - кто русской землей распоряжается? Кто теперь хозяин?

Почему нас во Франции гноят? Зачем вы нас обманываете, раз мы некультурные?

Так мы зубами и лязгали до самых большевиков. А в ноябре, здорово живешь, загнали нас за проволоку. Поставили пулеметы. Голодный паек. И эти дамочки: мимо нас идет - погрозит кулачишком. Мы, конечно, бунт. Нас из пулеметов, из броневиков. Зачинщиков расстреляли по ихнему обычаю - у столбов. Вот тебе и русские орлы!

С земли поднялась рослая фигура с бородой от самых ушей, заслонила звезды. Поддернув портки, сказала:

- Я, ребята, сам за французов кровь проливал.

- Где это тебя угораздило?

- А на Мазурских озерах. Наших там тысяч сто побили.

Мужики помолчали. Дергач перелетел поближе и тыркал, казалось, где-то за телегой. Над краем степи в одном месте как будто просветлело, - это должна была скоро показаться луна.

- Сидели мы без малого год за проволокой на положении пленных, - опять заговорил рассказчик. - А у французов большая нехватка в рабочих руках. И мы замечаем - эти дамочки грозить бросили, ходят мимо нашего лагеря, присматриваются. Конечно, ребята наши крепкие, широкоплечие, работать здоровые... Что же без дела-то им сидеть? Только п...т за проволокой от дурной пищи.

- Это обыкновенное дело... (Из-под телеги.)

- Помолчи.

- Ну вот, эти дамочки - по-нашему женщины деревенские, вдовы - и начали наших брать на поруки. Сначала выбирали молодцеватых, в ихнем вкусе.

- Чтобы породу не портить.

- Совершенно верно. Носы наши очень им не нравились. Иной мужик - кровь с молоком, а нос - леший его знает что, а не нос: у иного - дуля, у иного пипкой, одни ноздри. Мы смекнули, стали в носах разбираться. Одному оттягивали, - ничего не вышло. Уставится дамочка на такой нос и не доверяет. Мы солдата проваживаем, хлопочем: гляди, мол, какой мужчина - сутки может косой махать, веселый, и жрать, мол, не очень здоров, а если ты насчет чего другого сомневаешься - первый на деревне жеребец.

И хочется ей, и - нос вот дался. Потом, конечно, и со всячинкой стали брать. Так многие ребята вышли из батраков в хозяева, женились на вдовах, хорошо стали крестьянствовать. А дамочки эти забыли, как и порожняком-то ходят: не поспевают рожать. Французы много дивились.

- А ты как же пристроился?

- Попал я к ведьме. Мужественная женщина лет сорока; хозяина на войне убили. Одним салатом, проклятая, норовила кормить. Орет весь день, как погонщик. За день наломаешься, а вечером она напьется красного вина и в ботинках лезет к тебе в кровать. Плюнул, вернулся в лагерь, и по причине примерного поведения отпустили меня на поденную работу, где я захочу. Надумали поехать в Марсель. Там встретился я с Алексеем Костолобовым и с Иваном Рындиным; он тоже от бабы ушел: попрекала его русским происхождением. Стали мы грузить пароходы. Заработали в скором времени на этой погрузке четыре тысячи двести франков, но опять-таки через свою некультурность: спины здоровы. Иван Рындин и говорит: "Не век нам, ребята, ящики таскать, давайте подыщем работу почище". Гимнастерки мы побросали, справили чистую оде-жу, рубашки с галстуками, шляпы. На это хлопнули без малого тысячу. Но на улице нас уже не толкают, придешь в кафе - "Гарсон, вян-блан!" Подбегает половой: "Кескевуле?" Значит - чего желаете? И тащит белого вина. И мы стараемся между собой говорить по-французски, не иначе.

Под телегой фыркнули. Затем кто-то в темноте, видимо, щелкнул того по затылку. Рассказчик продолжал:

- Доехали мы по железной дороге до Тулузы. Пересели на узкоколейку, вылезли на одной станции и пошли пешком в уездный город, в глушь. Идем по шоссе в холодке, под деревьями. Кругом - поля, виноградники. Земля - как сад разделана. На хуторки заглядишься. Живут тихо, сытно, и народ в этих местах живет старый. Молодых совсем мало.

- Перебиты?

- Которые перебиты, а которые в города уходят. Деревенская работа им теперь не нравится: тяжела. Каждому хочется поскорее схватить, веселее пожить. Война, как ложкой, весь народ перемешала. Мы так и думали, что Рындин привел нас в эти места на сельскую работу: на нас все поглядывали из-за палисадников старики и старушки; особенно на Алексея Костолобова: длинный мужик, здоровенный. Но - нет. Сели отдохнуть у канавы, Рындин и говорит: "Про эти места мне давно рассказывали. Здесь такая скука - люди на ходу засыпают. Конечно, в Париже, например, нам без культурного образования пробиться трудно, там нас всякий зашибет. Но здесь легко можем сойти за столичных авантюристов".

- А это что же такое?

- Авантюрист, по-нашему, мастер на все руки; другие работают, он ненки снимает [Рассказчик употребляет слово "авантюрист" не совсем в обычном смысле, очевидно, избргая слова "спекулянт", как слишком узкого понятия. (Прим. А. Н. Толстого.)].

- Есть такие.

- За границей, между прочим, они большие отламывают дела. На культуре все основано. Ты там, под телегой, знаешь, что такое акция?

- Чего это? (Сквозь смех.) А ну тебя...

- Акция - это, брат ты мой, такая бумага: купил ее - тебе за это платят, продал - опять деньги платят. Ты год будешь спину ломать авантюрист в минуту больше заработает. Он мигнул кому-то: покупаю, мол, акцию... А у самого, заметь, в кармане - битая вошь. Все дело, кому мигнуть... И ему несут деньги...

После этих слов опять началось качанье головами. Рассказчик, очень довольный, похрипывал трубочкой.

- Так-то сидим на канаве и ахаем, а Рындин рассказывает. Обдумали наше предприятие со всех сторон. Под вечер пришли в город. Красивый городок: речка, сады, каменные дома, в каждом на дворе - голубятня. На улицах чисто. Тишина и скука. И мы этой скуке рады. Зашли в гостиницу, заказали ужин: пареного кролика со сметаной, лягушек...

- Тьфу! Будет тебе нести...

- А ты ел лягушек? Ну и молчи. У нас в болотах полно этой дичи, орет, а вам жрать нечего, а это самая первая еда. Эх, некультурность! Ну, хорошо. Трактирщик подает нам ужин, вино, ликер, шоколад, и сам удивляется, как мы сытно едим, и спрашивает: откуда, зачем? Мы говорим: приехали обсмотреться, может, понравится, - депо заварим. И сразу пошел по городу слух: приехали-де из Марселя иностранные авантюристы. Особенно Костолобов удивил горожан: ростом в дверь, глаза маленькие, ручищи как лопаты, ходит - спотыкается, ему стыдно, что на него смотрят. Утром проснулись - опять горячий завтрак: охолощенный петух и улитки с чесноком. И пошли мы будто бы прогуляться по городу. На нас - глядят изо всех окошек. Хорошо. До обеда обошли кругом города три раза. И у самой реки, неподалеку от базарной площади, Рындин указал на один амбар - каменный, старинный, крепкой стройки: "Здесь, говорит, наше счастье". Амбар этот мы арендовали на год за самые пустые деньги. Нам сейчас же в городе - кредит: видят, что приехали солидные авантюристы. Взяли мы в кредит елового леса, досок, кумачу, картону разного, красок, электрических принадлежностей. Городок оживился, торговля пошла. Мы, не теряя времени, начали ремонт: починили на амбаре крышу, подправили штукатурку, снаружи, изнутри стены выкрасили. Понаделали скамеек, обили кумачом, и около входа Алексей Костолобов - он кузнецом был до войны намалевал по штукатурке что ни на есть пестрее, страшнее, разных кавказцев в папахах, большевиков с красными бородами, с ножами, башкир косоглазых... И пушки тут стреляли, и на конях дрались, и хаты горели... "Эти картины, Рындин говорит, - главный наш козырь". И верно - ленивы французы, а из соседней деревни приходили смотреть, весь день у амбара - толпа. "А что, спрашивают, тут у вас будет?" Рындин им: "Милостивые государыни и милостивые государи, подождите, скоро увидите, а между тем благодарим за ваше почтенное внимание". Когда работа стала подходить к концу, он взял две тысячи - выдал нам расписку - и уехал в Париж. Оттуда прислал телеграмму: "Удача, все достал, пишите вывеску". Мы тем временем мусор вывезли, около амбара подмели, посыпали песочком и занялись писать вывеску. Через неделю Рындин вернулся с двумя ящиками. "Ну, ребята, завтра открываемся". И ночью мы повесили вывеску. Наутро весь город ахнул. "Новость! Первый раз в городе. Кинематограф из Парижа. Веселое и полезное развлечение для лиц обоего пола. Для начала будет показано: 1) Кошмарная драма из жизни парижских бандитов. 2) Уморительные приключения одного доктора. 3) В перерыве выступит русский великан Алексей Костолобов с ломанием об голову досок и других предметов".

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее