Загрузка...
Смерть африканского охотника — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Смерть африканского охотника

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+2008434 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Смерть африканского охотника» автор, размышляя о своей детской памяти, семейной жизни и культурных стереотипах, описывает переход от мечтаний о приключениях к реальности, где он сталкивается с поверхностными представлениями о других народах и осознаёт конец детства.

Главный конфликт / проблема

Разрыв между ожиданиями и реальностью, проявляющийся в поверхностном представлении африканских народов и животных, и внутренний конфликт автора между мечтами о приключениях и реальной жизнью

Ключевые идеи

  • Жизнь как непрерывно движущаяся стеклянная стена, которую невозможно остановить.
  • Детские поступки и тайные захоронения как символы внутреннего конфликта и желания приключений.
  • Нарушение ожиданий и критика поверхностных представлений африканских народов
  • Сомнения в аутентичности и культурной чувствительности экспозиции
  • Символическое погребение книг как конец детства
  • Переход от детской невинности к юношеской ответственности
  • Суррельные образы как отражение внутреннего конфликта

Вывод

Книга приводит к осознанию перехода от детства к взрослой жизни и критике поверхностных представлений о других культурах

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся личными воспоминаниями и культурной критикой
  • Любители литературных размышлений о жизни и культуре

Главные темы

  • Желание приключений и поиск смысла жизни
  • Культурная поверхностность и стереотипы
  • Переход от детства к взрослой жизни

Персонажи

  • Автор (Аркадий) — Молодой человек, автор и главный герой, в детстве захоронил иностранцев под скалой, размышляет о смысле жизни и приключениях, испытывает идеализированные ожидания и разочарование, переживает переход от детства к юности, символически погребает книги, чтобы отпустить прошлое.
  • Отец — Торговец, отец автора, продаёт чай, муку, свечи, овёс и сахар, сомневается в выборе товаров, интересуется экзотикой, приглашает странных гостей, включая чернокожего и индейца, и сообщает о приезде зверинца.
  • Борис Попов — Моральный воспитатель автора, рисует картину жизни как стеклянную стену, непрерывно движущуюся и поглощающую людей.
  • Башелико — Негр, известный как Башелико, пришёл в серых пиджаках, христосовался, танцует польку‑мазурку, «едет» её глазами, одет в красный фрак и зеленый цилиндр, не демонстрирует угрозы.
  • Ва‑пити — Индейский стрелок Ва‑пити, пришёл в серых пиджаках, христосовался, ел кулич и крашеные яйца, раскрашивая лицо, носит индейский костюм без скальпов, стреляет в деревянную доску.
  • Англичанин — Иностранный персонаж, англичанин, похоронён под скалой в детстве автора.
  • Француз — Иностранный персонаж, француз, похоронён под скалой в детстве автора.
  • Мать — Мать автора, присутствует в семейной жизни, но детали роли не раскрыты.
  • Незнакомый немец — Спит, забыв о львах и слонах, символизируя безразличие к происходящему.
  • Женщина с удавом — Носит живого удава как украшение, выглядит как кукла.
  • Лев — Величественный, но представленный как аттракцион.

Цитаты

  • «Знаете, как бы я нарисовал картину «Жизнь»? По необъятному полю, изрытому могилами, тяжело движется громадная стеклянная стена…»
  • «Я закопал в песке, я похоронил одного англичанина и одного француза…»
  • Негр должен быть голым, кроме бедер, покрытых яркой бумажной материей.
  • Ва-пити забыл заветы своих предков.
  • Виют витры, виют буйны
  • Мальчик умер. Вместо него – родился юноша.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Аркадий Аверченко Смерть африканского охотника

I Общие рассуждения. Скала

Мой друг, моральный воспитатель и наставник Борис Попов, провозившийся со мной все мои юношеские годы, часто говорил своим глухим, ласковым голосом:

– Знаете, как бы я нарисовал картину «Жизнь»? По необъятному полю, изрытому могилами, тяжело движется громадная стеклянная стена… Люди с безумно выкатившимися глазами, напряженными мускулами рук и спины хотят остановить ее наступательное движение, бьются у нижнего края ее, но остановить ее невозможно. Она движется и сваливает людей в подвернувшиеся ямы – одного за другим… Одного за другим! Впереди ее – пустые отверстые могилы; сзади – наполненные, засыпанные могилы. И кучка живых людей у края видит прошлое: могилы, могилы и могилы. А остановить стену невозможно. Все мы свалимся в ямы. Все.

Я вспоминаю эту ненаписанную картину и, пока еще стеклянная стена не смела меня в могилу, хочу признаться в одном чудовищном поступке, совершенном мною в дни моего детства. Об этом поступке никто не знает, а поступок дикий и для детского возраста неслыханный: у основания большой желтой скалы, на берегу моря, недалеко от Севастополя, в пустынном месте – я закопал в песке, я похоронил одного англичанина и одного француза…

Мир праху вашему – краснобаи и обманщики!

Стеклянная стена движется на меня, но я прикладываю к ней лицо и, сплюснув нос, вижу оставшееся позади: моего отца, индейца Вапити и негра Башелико. А за ними в тяжелых прыжках и извивах мощных тел мечутся львы, тигры и гиены.

Это все главные действующие лица той истории, которая окончилась таинственными похоронами у основания большой скалы на пустынном морском берегу.

* * *

Мои родители жили в Севастополе, чего я никак не мог понять в то время: как можно было жить в Севастополе, когда существуют Филиппинские острова, южный берег Африки, пограничные города Мексики, громадные прерии Северной Америки, мыс Доброй Надежды, реки Оранжевая, Амазонка, Миссисипи и Замбези?..

Меня, десятилетнего пионера в душе, местожительство отца не удовлетворяло.

А занятие? Отец торговал чаем, мукой, свечами, овсом и сахаром.

Конечно, я ничего не имел против торговли… но вопрос: чем торговать? Я допускал торговлю кошенилью, слоновой костью, вымененной у туземцев на безделушки, золотым песком, хинной коркой, драгоценным розовым деревом, сахарным тростником… Я признавал даже такое опасное занятие, как торговля черным деревом (негроторговцы так называют негров).

Но мыло! Но свечи! Но пилёный сахар!

Проза жизни тяготила меня. Я уходил на несколько верст от города и, пролеживая целыми днями на пустынном берегу моря, у подножия одинокой скалы, мечтал…

Пиратское судно решило пристать к этому месту, чтобы закопать награбленное сокровище: скованный железом сундук, полный старинных испанских дублонов, гиней, золотых бразильских и мексиканских монет и разной золотой, осыпанной драгоценными камнями утвари…

Грубые голоса, загорелые лица, хриплый смех и ром, ром без конца…

Я, спрятавшись в одному мне известном углублении на верхушке скалы, молча слежу за всем происходящим: мускулистые руки энергично роют песок, опускают в яму тяжелый сундук, засыпают его и, сделав на скале таинственную отметку, уезжают на новые грабежи и приключения. Одну минуту я колеблюсь: не примазаться ли к ним? Хорошо поездить вместе, погреться под жарким экваториальным солнцем, пограбить мимо идущих «купцов», сцепиться на абордаж с английским бригом, дорого продавая свою жизнь, потому что встреча с англичанами – верный галстук на шею.

С другой стороны, можно к пиратам и не примазываться. Другая комбинация не менее заманчива: вырыть сундук с дублонами, притащить к отцу, а потом купить на «вырученные деньги» фургон, в которых ездят южно-африканские боэры, оружия, припасов, нанять нескольких охотников для компании да и двинуться на африканские алмазные поля.

Положим, отец и мать забракуют Африку! Но Боже ты мой! Остается прекрасная Северная Америка с бизонами, бесконечными прериями, мексиканскими вакеро и раскрашенными индейцами. Ради такой благодати стоило бы рискнуть скальпами – ха-ха!

Солнце накаливает морской песок у моих ног, тени постепенно удлиняются, а я, вытянувшись в холодке под облюбованной мною скалой, книга за книгой поглощаю двух своих любимцев: Луи Буссенара и капитана Майн Рида.

«…Расположившись под тенью гигантского баобаба, путешественники с удовольствием вдыхали вкусный аромат жарившейся над костром передней ноги слона. Негр Геркулес сорвал несколько плодов хлебного дерева и присоединил их к вкусному жаркому. Основательно позавтракав и запив жаркое несколькими глотками кристальной воды из ручья, разбавленной ромом, наши путешественники, и т. д.».

Я глотаю слюну и шепчу, обуреваемый завистью:

– Умеют же жить люди! Ну-с… позавтракаем и мы.

Из тайного хранилища в расселине скалы я вынимаю пару холодных котлет, тарань, кусок пирога с мясом, бутылку бузы и – начинаю насыщаться, изредка поглядывая на чистый морской горизонт: не приближается ли пиратское судно?

А тени все длиннее и длиннее…

Пора и в свой блокгауз на Ремесленной улице.

Я думаю, – скала эта на пустынном берегу стоит и до сих пор, и расселина сохранилась, и на дне ее, вероятно, еще лежит сломанный ножик и баночка с порохом – там все по-прежнему, а мне уже тридцать два года, и все чаще кто-нибудь из добрых друзей восклицает с радостным смехом:

– Гляди-ка! А ведь у тебя тоже появился седой волос.

Страница 1 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 8

Назад128Далее