Загрузка...
На пароходе — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

На пароходе

Автор Максим Горький
12+7 читателей
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

На старом рыжем пароходе, плывущем по Волге, пассажиры и экипаж сталкиваются с бытовыми конфликтами и тайной обвинённой в убийстве личностью, что приводит к панике и раскрывает сложные человеческие взаимоотношения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между пассажиром в коричневом пиджаке и экипажем, а также внутренний конфликт, связанный с обвинением в убийстве, приводят к панике и разрушают порядок на борту

Ключевые идеи

  • Пейзаж и атмосфера реки Волги, создающие ощущение спокойствия и простоты.
  • Социальные взаимодействия между экипажем и пассажирами, отражающие иерархию и напряжённость.
  • Тема справедливости и обвинения, представлена через историю человека, обвиняемого в убийстве.

Вывод

Книга показывает, как на простом фоне реки проявляются сложные человеческие взаимоотношения и вопросы справедливости, оставляя читателя задуматься о природе доверия и страхов в обществе

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской классикой
  • Люди, изучающие социальную психологию и динамику групп

Главные темы

  • Бытовая реальность на реке
  • Социальные взаимодействия
  • Тема справедливости и обвинения

Персонажи

  • Пассажир в коричневом пиджаке — Грязные сапоги, утверждает, что они не его, участвует в конфликте с боцманом. В конце бросается в воду, вызывая паник. Его присутствие создает атмосферу недоверия и напряжённости.
  • Боцман — Светловолосый, бородатый, часто вступает в споры с пассажирами. Взаимодействует с пассажиром в коричневом пиджаке и другими членами экипажа.
  • Кочегар — Тяжело шаркает босыми ногами, взаимодействует с боцманом, выполняет обязанности по поддержанию огня.
  • Матрос-монах — Худощавый, чернобородый, с погашенными глазами, похожий на монаха. Песенник, тихо поёт о том, что «сеем, а есть нечего».
  • Пассажир в белой кофте — Сидит у огня, наблюдает за действиями пассажира в коричневом пиджаке, играет роль наблюдателя.

Цитаты

  • Сеем... сеем... шесть...
  • Труш-ша!

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 6

Когда пароход отвалил от Сундыря, человек этот бросился в воду, - он прыгнул за борт на глазах людей, и тотчас же все на палубе заорали, заметались, толкая друг друга, жадно пробиваясь к бортам, быстро оглядывая спокойную реку, всю от берега до берега в ослепительном блеске.

Прерывисто и набатно гудел гудок, матросы бросали в воду спасательные круги, точно барабан, ухала палуба под прыжками и беготней людей, испуганно шипел пар, истерически кричала какая-то женщина, а на мостике дико орал капитан:

- Довольно бросать! Обалдел, подлец! Успокаивай публику, чёрт вас...

Немытый, нечесаный священник, придерживая обеими руками встрепанные волосы, толкал всех толстым плечом, подставлял ноги людям и, пугливо тараща глаза, спрашивал одно и то же:

- Мужик али баба? А? Мужик?

Когда я пробился на корму, человек был уже далеко за кормой баржи, на широком стекле воды чуть виднелась его голова, маленькая, словно муха. К ней быстро, как водяной жук, подплывала рыбачья лодка, качались два гребца - красный и серый, от лугового берега спешно мчалась еще одна, прыгая на волне веселым теленком.

В тревожный шум на пароходе вливался с реки тонкий, режущий сердце крик:

- А-а-а...

И в ответ ему остроносый, чернобородый мужик в хорошем чапане бормотал, причмокивая:

- Ах, дурашка... экой несуразной, а?

А мужик с курчавой бородою убежденно и крепко говорил, заглушая все голоса:

- Не-е, совесть свое возьмет! Вы там судите, как назначено, а совесть нельзя погасить-Перебивая друг друга, они стали рассказывать публике тяжелую историю рыжеватого парня, а рыбаки уже подняли его из воды и, торопливо взмахивая веслами, везли к пароходу.

- Как увидали они, - трубил бородатый мужик, - что он около солдатки этой совсем завертелся...

- А имущество, после отца, неделеное, - смекни! - вставил мужик в чапане, и всё время, пока бородач с жаром рассказывал историю убийства человека братом, племянником и сыном, этот опрятный, сухой, солидно одетый мужик, ухмыляясь, вставлял в густую речь бодрым голосом бесчисленные острые слова и поговорки, точно колья в землю забивал, городя плетень.

- Всякого туда тащит, иде еда слаще. - В сладком-то - яд!

- А ты его не ешь, не л обишь?

- Ну, так что? Я не праведник!

- Ага? То-то!

- Что - то-то?

- Ничего! Псу - не укор, коли цепь коротка.

И, нос к носу друг с другом, они начали возбужденно спорить, влагая в простые, но неожиданно ловко соединенные слова какие-то только им понятные мысли. Один - тонкий, весь вытянувшийся вверх, с холодным взглядом насмешливых глаз на темном костлявом лице, говорил бойко, звонко и всё приподнимал плечи: другой - широкий и огромный, раньше казавшийся спокойным, уверенным в себе и всё решившим, теперь дышал тяжело, в его воловьих глазах горела тревожная злость, на лице выступили красные пятна, борода ощетинилась.

- Стой! - уже рычал он, размахивая рукой, вращая мутными зрачками. Как так? Али господь не знает, в чем надо стеснить людей?

- Господь ни при чем, коли ты бесу служишь...

- Врешь! Кто первый руку поднял?

- Каин, - ну?

- А кто впервой покаялся?

- Ну, - Адам?

- Ага-а!..

- Привезли!

Публика хлынула с кормы, увлекая за собою спорщиков; худой мужик опустил плечи и плотно запахнул чапан, бородатый пошел за ним быком, наклоняя голову, беспокойно передвигая зимнюю шапку с уха на ухо.

Тяжело ворочая колесами, пароход старался удержаться на течении, и следя, чтоб баржа не навалилась на корму, капитан всё время орал в рупор:

- Лев-во клади, рябая морда! Лево-о-о! Рыбачья лодка подобралась к борту, утопавшего подняли на палубу, - он был мягок, как неполный мешок, весь Сочился водою, шершавое лицо его стало гладко и наивно.

Его положили на крышку багажного трюма, но он тотчас же сел, согнулся и, крепко приглаживая ладонями мокрые волосы, спросил глухо, ни на кого не глядя:

- Картуз поймали?

Из тесной кучи людей, окружившей его, кто-то посоветовал:

- Не про картуз, а про душу надоть бы вспомянуть.

Он громко икнул, обильно, как верблюд, отрыгнув мутную струю воды, посмотрел на людей усталыми глазами и равнодушно проговорил:

- Убрали бы меня куда-нибудь... Боцман строго сказал ему:

- Ляг!

Парень покорно опрокинулся на спину, заложил руки под голову и прикрыл глаза, а боцман стал вежливо уговаривать зрителей:

- Расходитесь, господа публика! Что тут глаза пялить? Нисколько даже не забавно... Мужик, чего вылупился? Аида, пошел прочь!

Люди, не стесняясь, сообщали друг другу:

- Отцеубийца.

- Да что-о вы?

- Такой мозгляк?

Боцман, присев на корточки, строго допрашивал спасенного:

- Куда билет?

- До Пермы.

- Ну, брат, теперь и в Казани слезешь. Как зовут?

- Яков.

- А фамилья?

- Башкин. Мы же - Вуколовы.

- Двойная, стало быть, фамилья...

Бородатый мужик с явным ожесточением трубил во всю грудь:

- Дядю-то и брательника на каторгу осудили, тут они и едут, на барже, а он - вот он! - ему вышло оправдание. Ну, однако это только наличность: как ни суди, а убивать нельзя! Совесть этого не может поднять, крови, значит. Даже и близко быть к убийству - нельзя...

Всё больше собиралось публики, вышли разбуженные пассажиры первого и второго классов, между ними толкался черноусый, розовый помощник капитана и, конфузясь чего-то, спрашивал:

- Извините, вы не доктор?

Кто-то, удивленно, высоким голосом воскликнул:

- Я? Никогда!

Над рекою мощно разыгрался веселый, летний день. Было воскресенье, на горе заманчиво звонили колокола, луговою стороной около воды шли две пестро одетые бабы и, размахивая платками, звонко кричали что-то пароходу.

Парень, закрыв глаза, лежал неподвижно. Теперь, без пиджака, плотно облепленный мокрою одеждой, он стал складнее, было видно, что грудь у него высокая, тело полное, и даже замученное лицо сделалось как будто красивей и круглей.

Люди смотрели на него жалостно, строго и со страхом, но - все одинаково бесцеремонно, точно это был не живой человек.

Тощий господин, в сером пальто, рассказывал даме с лиловым бантом на желтой соломенной шляпе:

- У нас, в Рязани, осенью, часовых дел мастер повесился на отдушнике. Остановил все часы в магазине и повесился. Спрашивается: зачем было останавливать часы?

Только чернобровая женщина, спрятав руки под шалью, разглядывала спасенного, стоя боком к нему, скосив глаза, и на серовато-синих глазах ее застыли слезы.

Пришли два матроса; один, наклонясь над парнем, тронул его за плечо:

- Эй, вставай-ко! Он устало поднялся, и его увели куда-то...

Через некоторое время парень снова явился на палубе гладко причесанный, сухой, в коротенькой, белой куртке повара, в синих нанковых штанах матроса. Заложив руки за спину, вздернув плечи, согнувшись, он быстро прошел на корму, а вслед за ним туда поползли скучающие люди - один, три, десять.

Там он уселся на канате; несколько раз - по-волчьи ворочая шеей оглянул людей и, нахмурясь, подперев скулы руками в рыжей шерсти, уставил глаза на баржу.

Люди стояли и сидели под жарким солнцем молча, вожделенно разглядывая его, явно желая заговорить и еще не решаясь; пришел большой мужик, оглядел всех и, сняв шапку, вытер ею потное лицо.

Страница 4 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее