Загрузка...
Дневник лишнего человека — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Дневник лишнего человека

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+20065k читателей
Дата написания1848-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Дневник лишнего человека – размышления молодого человека, наблюдающего за своей приближающейся смертью, вспоминающего детство, переживая любовь, ревность и предчувствия, и в конце признавая неизбежность конца.

Главный конфликт / проблема

Ревность и чувство лишности, приводящие к дуэли и разрушению отношений, а также внутренний кризис автора, пытающегося найти смысл в жизни и в судьбе окружающих.

Ключевые идеи

  • Смерть как неизбежный конец и повод для саморефлексии
  • Воспоминания о детстве и родителях как источник смысла и утешения
  • Самоанализ и ощущение лишности
  • Внезапная любовь как источник радости и боли
  • Влияние окружающих и социальных норм на самоощущение
  • Ревность и ревность как разрушительные силы
  • Любовный треугольник между героем, Лизой и князем
  • Дуэль как символ конфликта и попытки восстановить честь
  • Социальное отторжение и потеря статуса
  • Предчувствия как проявление внутреннего напряжения
  • Сложные отношения Лизы с князем и Бизьмёнковым
  • Внутренний кризис автора и поиск смысла

Вывод

Книга приводит к осознанию автора, что его попытки контролировать любовь и ревность привели к разрушению его жизни и к ощущению неизбежности смерти.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Интересующиеся психологией персонажей
  • Изучающие творчество Тургенева

Главные темы

  • Смерть и предчувствия
  • Любовь и ревность
  • Одиночество и внутренний кризис

Персонажи

  • Нарратор — Молодой человек, ощущающий себя лишним, ищет смысл в повседневной жизни и в любви. Он переживает предстоящую смерть, размышляя о детстве, о том, как быстро уходит время, и описывает свои последние мысли и внутренний кризис.
  • Лиза — Изначально доверчивая к герою, Лиза влюбляется в князя, а затем в Бизьмёнкова. Её состояние меняется от радости к печали, она переживает любовь и разочарование.
  • Ожогин — Хозяин дома Ожогинов, где проживает нарратор. Он встречает автора, обсуждает события и играет роль ключевого персонажа в жизни Лизы.
  • Князь — Князь, завоевывающий сердце Лизы, участвует в дуэли и уходит в Петербург, оставляя её и вызывая конфликт.
  • Бизьмёнков — Служитель дома Ожогинов, участвует в дуэли как секундант, поддерживает Лизу, и в итоге она выходит за него замуж.
  • Терентьевна — Старая женщина, пытающаяся убедить нарратора отдохнуть, плачет утром, возможно, о нём или о своей скорой смерти.
  • Отец — Страстный игрок, слабый в управлении имением, умер в молодом возрасте.
  • Мать — Добродетельная, но тяжёлый человек, чья забота не давала покоя.
  • Колобердяев — Секундант в дуэли, поддерживает нарратора.
  • Чулкатурин — Умер в примечании издателя.
  • Петр Зудотшин — Подписал рукопись и дал одобрение.

Цитаты

  • Доктор сейчас уехал от меня. Наконец добился я толку!
  • Я бы хотел еще раз услышать издали скромное тяканье надтреснутого колокола
  • Я был совершенно лишним человеком на сем свете
  • Лишний – именно.
  • "Я, как уже сказано, радовался этой перемене… Я, ей-богу, чуть-чуть не замирал, как говорится, от восторга."
  • "Князь отошел несколько шагов, остановился и, повернув голову назад, через плечо спросил меня: «А вы все не отказываетесь от ваших слов?»"
  • Она погибла!
  • Плохо мне. Я чувствую, что разлагаюсь.
  • Кончено… Жизнь кончена. Я точно умру сегодня.
  • Я умираю… Живите, живые!

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 14 из 15

– Как вы себя сегодня чувствуете? – спросил он ее вполголоса.

– Все так же, – возразила она, – ни хуже, ни лучше. Пустота, страшная пустота! – прибавила она, уныло подняв глаза.

Бизьмёнков ничего не отвечал ей.

– Как вы думаете, – продолжала она, – напишет мне он еще раз?

– Не думаю, Лизавета Кирилловна!

Она молчала.

– И в самом деле, о чем ему писать? Он сказал мне все в первом своем письме. Я не могла быть его женой; но я была счастлива… недолго… я была счастлива.

Бизьмёнков потупился.

– Ах, – продолжала она с живостью, – если б вы знали, как этот Чулкатурин мне противен… Мне все кажется, что я вижу на руках этого человека… его кровь. (Меня покоробило за моей скважиной.) Впрочем, – прибавила она задумчиво, – кто знает, может быть, без этого поединка… Ах, когда я увидела его раненого, я тотчас же почувствовала, что я вся была его.

– Чулкатурин вас любит, – заметил Бизьмёнков.

– Так что мне в том? разве мне нужна чья-нибудь любовь?.. – Она остановилась и медленно прибавила: – кроме вашей. Да, мой друг, ваша любовь мне необходима: без вас я бы погибла. Вы помогли мне перенести страшные минуты…

Она умолкла… Бизьмёнков начал с отеческой нежностью гладить ее по руке.

– Что делать, что делать, Лизавета Кирилловна! – повторил он несколько раз сряду.

– Да и теперь, – промолвила она глухо, – я бы, кажется, умерла без вас. Вы одни меня поддерживаете; притом вы мне его напоминаете… Ведь вы всё знали. Помните, как он был хорош в тот день… Но извините меня: вам, должно быть, тяжело…

– Говорите, говорите! Что вы! Бог с вами! – прервал ее Бизьмёнков.

Она стиснула ему руку.

– Вы очень добры, Бизьмёнков, – продолжала она, – вы добры, как ангел. Что делать! я чувствую, что я до гроба его любить буду. Я простила ему, я благодарна ему. Дай бог ему счастья! дай бог ему жену по сердцу! – И глаза ее наполнились слезами. – Лишь бы он не позабыл меня, лишь бы он хоть изредка вспоминал о своей Лизе… Выйдемте, – прибавила она после небольшого молчания.

Бизьмёнков поднес ее руку к своим губам.

– Я знаю, – заговорила она с жаром, – все меня теперь обвиняют, все бросают в меня каменьями. Пусть! Я бы все-таки не променяла своего несчастия на их счастие… нет! нет!.. Он недолго меня любил, но он любил меня! Он никогда меня не обманывал: он не говорил мне, что я буду его женой; я сама никогда не думала об этом. Один бедный папаша надеялся. И теперь я еще не совсем несчастна: мне остается воспоминание, и, как бы ни были страшны последствия… Мне душно здесь… здесь я в последний раз с ним виделась… Пойдемте на воздух.

Они встали. Я едва успел отскочить в сторону и спрятаться за толстую липу. Они вышли из беседки и, сколько я мог судить по шуму шагов, ушли в рощу. Не знаю, сколько я времени простоял, не двигаясь с места, погруженный в какое-то бессмысленное недоумение, как вдруг снова послышались шаги. Я встрепенулся и осторожно выглянул из моей засады. Бизьмёнков и Лиза возвращались по той же дорожке. Оба были очень взволнованы, особенно Бизьмёнков. Он, казалось, плакал. Лиза остановилась, поглядела на него и явственно произнесла следующие слова: «Я согласна, Бизьмёнков. Я бы не согласилась, если бы вы только хотели спасти меня, вывести меня из страшного положения; но вы меня любите, вы всё знаете – и любите меня; я никогда не найду более надежного, верного друга. Я буду вашей женой».

Бизьмёнков поцеловал ей руку; она печально ему улыбнулась и пошла домой. Бизьмёнков бросился в чащу, а я отправился восвояси. Так как Бизьмёнков, вероятно, сказал Лизе именно то, что я намерен был ей сказать, и так как она отвечала ему именно то, что я бы желал услышать от нее, то мне нечего было более беспокоиться. Через две недели она вышла за него замуж. Старики Ожогины рады были всякому жениху.

Ну, скажите теперь, не лишний ли я человек? Не разыграл ли я во всей этой истории роль лишнего человека? Роль князя… о ней нечего и говорить; роль Бизьмёнкова также понятна… Но я? я-то к чему тут примешался?.. что за глупое пятое колесо в телеге!.. Ах, горько, горько мне!.. Да вот, как бурлаки говорят: «Еще разик, еще раз», – еще денек, другой, и мне уже ни горько не будет, ни сладко.

31 марта

Плохо. Я пишу эти строки в постели. Со вчерашнего вечера погода вдруг переменилась. Сегодня жарко, почти летний день. Все тает, валится, течет. В воздухе пахнет разрытой землей: тяжелый, сильный, душный запах. Пар подымается отовсюду. Солнце так и бьет, так и разит. Плохо мне. Я чувствую, что разлагаюсь.

Я хотел написать свой дневник, и вместо того что я сделал? Рассказал один случай из моей жизни. Я разболтался, уснувшие воспоминания пробудились и увлекли меня. Я писал не торопясь, подробно, словно мне еще предстояли годы; а теперь вот и некогда продолжать. Смерть, смерть идет. Мне уже слышится ее грозное crescendo…[5] Пора… Пора!..

Да и что за беда! Не все ли равно, что бы я ни рассказал? В виду смерти исчезают последние земные суетности. Я чувствую, что утихаю; я становлюсь проще, яснее. Поздно я хватился за ум!.. Странное дело! я утихаю – точно, и вместе с тем… жутко мне. Да, мне жутко. До половины наклоненный над безмолвной, зияющей бездной, я содрогаюсь, отворачиваюсь, с жадным вниманием осматриваю все кругом. Всякий предмет мне вдвойне дорог. Я не нагляжусь на мою бедную, невеселую комнату, прощаюсь с каждым пятнышком на моих стенах! Насыщайтесь в последний раз, глаза мои! Жизнь удаляется; она ровно и тихо бежит от меня прочь, как берег от взоров мореходца. Старое, желтое лицо моей няни, повязанное темным платком, шипящий самовар на столе, горшок ерани перед окном и ты, мой бедный пес Трезор, перо, которым я пишу эти строки, собственная рука моя, я вижу вас теперь… вот вы, вот… Неужели же… может быть, сегодня… я никогда более не увижу вас? Тяжело живому существу расставаться с жизнью! Что ты ластишься ко мне, бедная собака? что прислоняешься грудью к постели, судорожно поджимая свой хвост и не сводя с меня своих добрых, грустных глаз? Или тебе жаль меня? или ты уже чуешь, что хозяина твоего скоро не станет? Ах, если б я мог так же пройти мыслью по всем моим воспоминаниям, как прохожу глазами по всем предметам моей комнаты! Я знаю, что эти воспоминания невеселы и незначительны, да других у меня нет. Пустота, страшная пустота! как говорила Лиза.

О боже мой, боже мой! Я вот умираю… Сердце, способное и готовое любить, скоро перестанет биться… И неужели же оно затихнет навсегда, не изведав ни разу счастия, не расширясь ни разу под сладостным бременем радости? Увы! это невозможно, невозможно, я знаю… Если б по крайней мере теперь, перед смертью – ведь смерть все-таки святое дело, ведь она возвышает всякое существо, – если б какой-нибудь милый, грустный, дружеский голос пропел надо мною прощальную песнь, песнь о собственном моем горе, я бы, может быть, помирился с ним. Но умереть глухо, глупо…

Я, кажется, начинаю бредить.

Страница 14 из 15

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее