Загрузка...
Повесть о Сонечке — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Повесть о Сонечке

Автор Марина Ивановна Цветаева
12+2001957 читателей
Дата написания1936-12-31
Язык книгиru
СерияПроза Марины Цветаевой
Возрастное ограничение12+
Темы
повести

Описание

Повесть о Сонечке – воспоминания и письма, посвящённые памяти актрисы Софьи Голлидэй, дружбе Марии Цветаевой с Павликом, Юрой и Володей, а также внутренним переживаниям Соня, которая ищет утешение в письмах к Марине и в размышлениях о жизни и смерти в постреволюционной России.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Марии Цветаевой между любовью, дружбой и творческим поиском, а также страх и тоска Соня, ищущая утешения и смысла в жизни и смерти

Ключевые идеи

  • память о Софье Евгеньевне Голлидэй
  • посвящение стихов и ролей
  • Дружба и взаимопонимание между Мариной, Павликом и Юрой.
  • Творческий процесс создания пьесы «Метель» как выражения благодарности и любви.
  • Сложные эмоциональные отношения Марины к Павлику, Юру и Сонечке.
  • Дружба как основа взаимопонимания и поддержки.
  • Прямота и честность как ключевые черты характера Володей.
  • Влияние революции и студийной жизни на личные отношения.
  • Любовь как источник силы и утешения
  • Письмо как средство сохранения связи и памяти
  • Одиночество и поиск смысла в повседневной жизни
  • Тоска и страх смерти в условиях постреволюционной России

Вывод

Книга приводит к выводу о том, что память, дружба и любовь остаются важными ориентирами в жизни, даже когда они сопровождаются утратой и неопределённостью.

Кому полезна

  • любители русской литературы
  • исследователи постреволюционной культуры
  • чувствительные читатели, ищущие эмоциональный отклик

Главные темы

  • дружба
  • любовь
  • память
  • постреволюционная Россия

Персонажи

  • Марина Цветаева — Творческая и чувствительная женщина, живущая в Москве в годы революции, ищет вдохновение в дружбе и поэзии. Она описывает свои переживания и отношения с Володей, пишет стихи и пьесы, и становится источником силы для окружающих.
  • Павлик А. — Молодой, энергичный поэт, сравниваемый с Пушкиным, пишет стихи и вдохновляет Марину. Он часто упоминает Володю как «красавца» и делится впечатлениями о нём, а также встречается с Мариной в Крыму и участвует в студии.
  • Володя А. — Высокий, прямой, с глубоким голосом, честный и справедливый, не интересуется театром, но рассказывает о жизни и войне. Был учеником Стаховича, но не следовал за всеми его идеями. Он был «непокорный» и «непреклонный», но добр и внимателен к Марине, поддерживая её в трудные времена.
  • Софья Евгеньевна Голлидэй — Близкая подруга Цветаевой в конце 1918–весне 1919, автор посвятил ей стихи и роли в пьесах «Фортуна», «Приключение», «Каменный Ангел» и «Феникс». Она оказала значительное влияние на творчество Марии.
  • Соня — Эмоциональная, чувствительная, ищет поддержки и связи с Мариной. Живёт в убогом городе, испытывает тоску и страх смерти, пишет письма Марине и Володе, прощается с ними в конце главы. В её письмах прослеживается стремление к будущему и память о потерянной любви.
  • Юра З. — Брат Веры, активный участник студии, поддерживает Марину и Павлика. Его дружба с Мариной и Павликом играет важную роль в творческих поисках автора.
  • Мартин Иден — Соня упоминает его как символ внутренней борьбы и поиска смысла. Он служит метафорой для внутреннего конфликта и стремления к пониманию.

Цитаты

  • "Повесть посвящена памяти актрисы и чтицы Софьи Евгеньевны Голлидэй (1894—1934)"
  • "с которой Цветаева была дружна с конца 1918 по весну 1919 года"
  • Elle etait pâle – et pourtant rose
  • Павлик был в гимназическом, с пуговицами, что еще больше усиливало его сходство с Пушкиным-лицеистом.
  • Голос глубокий, изглубока звучащий и потому отзывающийся в глубинах.
  • Володя – красавец.
  • Бесценная моя Марина!
  • Я живу ожиданием ваших писем.
  • Ваша Соня. Дневник пишу для Вас.
  • Моя маленькая!

Сводка по автору из Wikidata

1892–1941. Марина Ивановна Цветаева. русский поэт, прозаик, переводчик

Читать онлайн

Страница 1 из 39

Annotation

Повесть посвящена памяти актрисы и чтицы Софьи Евгеньевны Голлидэй (1894—1934), с которой Цветаева была дружна с конца 1918 по весну 1919 года. Тогда же она посвятила ей цикл стихотворений, написала для неё роли в пьесах «Фортуна», «Приключение», «каменный Ангел», «Феникс».

Марина Цветаева

Часть первая

Часть вторая

1

2

3

4

5

Примечания

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

Марина Цветаева Повесть о Сонечке

Часть первая Павлик и Юра

Elle etait pâle – et pourtant rose,

Petite – avec de grands cheveux...[ 1]

Нет, бледности в ней не было никакой, ни в чем, все в ней было – обратное бледности, а все-таки она была – pourtant rose, и это своеместно будет доказано и показано.

Была зима 1918 г. —1919 г., пока еще зима 1918 г., декабрь. Я читала в каком-то театре, на какой-то сцене, ученикам Третьей студии свою пьесу «Метель». В пустом театре, на полной сцене.

«Метель» моя посвящалась: – Юрию и Вере З., их дружбе – моя любовь. Юрий и Вера были брат и сестра, Вера в последней из всех моих гимназий – моя соученица: не одноклассница, я была классом старше, и я видела ее только на перемене: худого кудрявого девического щенка, и особенно помню ее длинную спину с полуразвитым жгутом волос, а из встречного видения, особенно – рот, от природы – презрительный, углами вниз, и глаза – обратные этому рту, от природы смеющиеся, то есть углами вверх. Это расхождение линий отдавалось во мне неизъяснимым волнением, которое я переводила ее красотою, чем очень удивляла других, ничего такого в ней не находивших, чем безмерно удивляли – меня. Тут же скажу, что я оказалась права, что она потом красавицей – оказалась и даже настолько, что ее в 1927 г., в Париже, труднобольную, из последних ее жил тянули на экран.

С Верой этой, Вере этой я никогда не сказала ни слова и теперь, девять лет спустя школы надписывая ей «Метель», со страхом думала, что она во всем этом ничего не поймет, потому что меня наверное не помнит, может быть, никогда и не заметила.

(Но почему Вера, когда Сонечка? А Вера – корни, доистория, самое давнее Сонечкино начало. Очень коротенькая история – с очень долгой доисторией. И поисторией.)

Как Сонечка началась? В моей жизни, живая, началась?

Был октябрь 1917 г. Да, тот самый. Самый последний его день, то есть первый по окончании (заставы еще догромыхивали). Я ехала в темном вагоне из Москвы в Крым. Над головой, на верхней полке, молодой мужской голос говорил стихи. Вот они:

И вот она, о ком мечтали деды И шумно спорили за коньяком, В плаще Жиронды, сквозь снега и беды, К нам ворвалась – с опущенным штыком! И призраки гвардейцев-декабристов Над снеговой, над пушкинской Невой Ведут полки под переклик горнистов, Под зычный вой музыки боевой. Сам император в бронзовых ботфортах Позвал тебя, Преображенский полк, Когда в заливах улиц распростертых Лихой кларнет – сорвался и умолк... И вспомнил он, Строитель Чудотворный, Внимая петропавловской пальбе — Тот сумасшедший – странный – непокорный, — Тот голос памятный: – Ужо Тебе!

– Да что же это, да чье же это такое, наконец?

– Автору – семнадцать лет, он еще в гимназии. Это мой товарищ – Павлик А.

Юнкер, гордящийся, что у него товарищ – поэт. Боевой юнкер, пять дней дравшийся. От поражения отыгрывающийся – стихами. Пахнуло Пушкиным: теми дружбами. И сверху – ответом:

– Он очень похож на Пушкина: маленький, юркий, курчавый, с бачками, даже мальчишки в Пушкине зовут его: Пушкин. Он все время пишет. Каждое утро – новые стихи.

Инфанта, знай: я на любой костер готов взойти, Лишь только бы мне знать, что будут на меня глядеть Твои глаза...

– А этот – из «Куклы Инфанты», это у него пьеса такая. Это Карлик говорит Инфанте. Карлик любит Инфанту. Карлик – он. Он, правда, маленький, но совсем не карлик.

... Единая под множеством имен...

Первое, наипервейшее, что я сделала, вернувшись из Крыма – разыскала Павлика. Павлик жил где-то у Храма Христа Спасителя, и я почему-то попала к нему с черного хода, и встреча произошла на кухне. Павлик был в гимназическом, с пуговицами, что еще больше усиливало его сходство с Пушкиным-лицеистом. Маленький Пушкин, только – черноглазый: Пушкин – легенды.

Ни он, ни я ничуть не смутились кухни, нас толкнуло друг к другу через все кастрюльки и котлы – так, что мы – внутренно – звякнули, не хуже этих чанов и котлов. Встреча была вроде землетрясения. По тому, как я поняла, кто он, он понял, кто я. (Не о стихах говорю, я даже не знаю, знал ли он тогда мои стихи.)

Простояв в магическом столбняке – не знаю сколько, мы оба вышли – тем же черным ходом, и заливаясь стихами и речами...

Словом, Павлик пошел – и пропал. Пропал у меня, в Борисоглебском переулке, на долгий срок. Сидел дни, сидел утра, сидел ночи... Как образец такого сидения приведу только один диалог.

Я, робко: – Павлик, как Вы думаете – можно назвать – то, что мы сейчас делаем – мыслью?

Павлик, еще более робко: – Это называется – сидеть в облаках и править миром.

У Павлика был друг, о котором он мне всегда рассказывал: Юра З. – «Мы с Юрой... Когда я прочел это Юре... Юра меня все спрашивает... Вчера мы с Юрой нарочно громко целовались, чтобы подумали, что Юра, наконец, влюбился... И подумайте: студийцы выскакивают, а вместо барышни – я!!!»

В один прекрасный вечер он мне «Юру» – привел. – А вот это, Марина, мой друг – Юра З. – с одинаковым напором на каждое слово, с одинаковым переполнением его.

Подняв глаза – на это ушло много времени, ибо Юра не кончался – я обнаружила Верины глаза и рот.

– Господи, да не брат ли вы... Да, конечно, вы – брат... У вас не может не быть сестры Веры!

– Он ее любит больше всего на свете!

Стали говорить Юрий и я. Говорили Юрий и я, Павлик молчал и молча глотал нас – вместе и нас порознь – своими огромными тяжелыми жаркими глазами.

В тот же вечер, который был – глубокая ночь, которая была – раннее утро, расставшись с ними под моими тополями, я написала им стихи, им вместе:

Спят, не разнимая рук — С братом – брат, с другом – друг. Вместе, на одной постели... Вместе пили, вместе пели... Я укутала их в плэд, Полюбила их навеки, Я сквозь сомкнутые веки Странные читаю вести: Радуга: двойная слава, Зарево: двойная смерть. Этих рук не разведу! Лучше буду, лучше буду Полымем пылать в аду!

Но вместо полымя получилась – Метель.

Чтобы сдержать свое слово – не разводить этих рук – мне нужно было свести в своей любви – другие руки: брата и сестры. Еще проще: чтобы не любить одного Юрия и этим не обездолить Павлика, с которым я могла только «совместно править миром», мне нужно было любить Юрия плюс еще что-то, но это что-то не могло быть Павликом, потому что Юрий плюс Павлик были уже данное, – мне пришлось любить Юрия плюс Веру, этим Юрия как бы рассеивая, а на самом деле – усиливая, сосредоточивая, ибо все, чего нет в брате, мы находим в сестре и все, чего нет в сестре, мы находим в брате. Мне досталась на долю ужасно полная, невыносимо полная любовь. (Что Вера, больная, в Крыму и ничего ни о чем не знает – дела не меняло.)

Отношение с самого начала – стало.

Страница 1 из 39

Назад1239Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее