Загрузка...
Степной король Лир — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Степной король Лир

Автор Иван Сергеевич Тургенев
12+20065k читателей
Дата написания1869-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о жизни и судьбе Мартын Петровича Харлова, его семье, наследственных делах и внутренних конфликтах, раскрывая темы власти, семейных обязательств, страха смерти и прощения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Мартыном Петровичем и его семьей, связанный с разделом наследства, страхом смерти и внутренними противоречиями, приводит к напряжению и разногласиям в семье.

Ключевые идеи

  • Повествование раскрывает мифическую и семейную историю Мартын Петровича Харлова, подчёркивая его связь с легендами и собственным происхождением.
  • Главный герой сочетает физическую мощь с внутренней меланхолией и скромностью, демонстрируя сложный характер и глубокую привязанность к семье и земле.
  • Переход наследства от отца к дочерям
  • Брачные союзы как средство укрепления семейных связей
  • Разделение и конфликт между Мартыным Петровичем и его семьей
  • Страх смерти и внутренний конфликт главного героя
  • Изгнание и унижение Мартын Петровича
  • Конфликт между семьей и слугами
  • Роль молодого героя как посредника
  • Смерть как катализатор семейных конфликтов и прощения
  • Переход Евлампии от простого члена семьи к властной фигуре
  • Роль рассказчика как наблюдателя и рефлексивного мыслителя

Вывод

Книга приводит к выводу, что наследственные дела и страх смерти могут разрушать семейные связи, но прощение и открытость способны смягчить последствия и открыть путь к новым формам власти и ответственности.

Кому полезна

  • Любители русской классической прозы
  • Исследователи семейных структур и наследственных вопросов
  • Историки и студенты, интересующиеся русской культурой и обществом

Главные темы

  • Наследство и раздел имущества
  • Семейные конфликты и обязательства
  • Страх смерти и внутренние противоречия
  • Прощение и последствия смерти

Персонажи

  • Мартын Петрович Харлов — Сильный, величественный помещик, владеющий имением, женат, отец двух дочерей. Несмотря на физическую мощь, он меланхоличен, любит книги и религию. Его происхождение связывают с легендарным Харьлусом, а в доме присутствует казачок Максимка.
  • Анна — Сестра Мартына Петровича, жена Слёткина, получает часть наследства. Участвует в семейных делах, старается успокоить мужа, сохраняет строгую позицию, но проявляет умеренное сочувствие к семье.
  • Евлампия — Дочь Мартына Петровича, жена Житкова, холодна и недовольна. После отца становится более властной и отдалённой, символизируя новую «евлампиевщину».
  • Слёткин — Сиротинец, бывший служитель казенной конторы, женат на Анне. Участвует в церемонии, пытается удержать порядок, защищает усадьбу, выражает обиду.
  • Наталья Николаевна — Богатая помещица, спасшая Мартына Петровича в молодости, мать двух дочерей. Выражает ярость к Евлампии, запрещает Слёткину появляться, беспокоится за сына.
  • Сувенир — Мизерный, раздражительный человек, часто конфликтует с Мартыном Петровичем. Участвует в церемонии, высмеивает Харлова, провоцирует конфликт.
  • Максимка — Казачок, помогающий Мартыну Петровичу в хозяйстве, часто брит его. Участвует в попытках защитить усадьбу, поддерживает тело Мартына Петровича, участвует в ритуале.
  • Житков — Отставной майор, женат на Евлампии, участвует в церемонии, выражает недовольство.
  • Квицинский — Участвует в церемонии, выражает недовольство, пытается организовать спасение Харлова.
  • Дмитрий Семенович — Свидетель церемонии.
  • Викентий Осипович — Участник церемонии.
  • Прокофий — Сопровождает героя в охоте, обсуждает события.

Цитаты

  • Голос из этого рта выходил хотя сиплый, но чрезвычайно крепкий и зычный… Звук его напоминал лязг железных полос, везомых в телеге по дурной мостовой, – и говорил Харлов, точно кричал кому-то в сильный ветер через широкий овраг.
  • Коли десница у меня благословенная, – говаривал он, – так на то была воля божия!
  • «Великая милость…»
  • «Сейчас и после меня имение будет…»
  • Смерть есть важная и великая работа натуры. Она не что иное, как то, что дух, понеже есть легче, тоньше и гораздо проницательнее тех стихий, коим отдан был под власть, но и самой электрической силы, то он химическим образом чистится и стремится до тех пор, пока не ощутит равно духовного себе места…
  • Бегают, сударыня; и что я вам еще доложу: как начну я засыпать, кричит кто-то у меня в голове: «Берегись! берегись!»
  • Мартын Петрович! – начал я, усаживаясь возле него.
  • Харлов все стоял неподвижно, уткнув голову, расставив ноги и руки.
  • «Конец!» – подумал я… Но Харлов открыл еще все тот же правый глаз…
  • «Обидели!» – повторил первый мужик решающее слово.

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 1 из 23

Иван Сергеевич Тургенев Степной король Лир

Нас было человек шесть, собравшихся в один зимний вечер у старинного университетского товарища. Беседа зашла о Шекспире, об его типах, о том, как они глубоко и верно выхвачены из самых недр человеческой «сути». Мы особенно удивлялись их жизненной правде, их вседневности; каждый из нас называл тех Гамлетов, тех Отелло, тех Фальстафов, даже тех Ричардов Третьих и Макбетов (этих последних, правда, только в возможности), с которыми ему пришлось сталкиваться.

– А я, господа, – воскликнул наш хозяин, человек уже пожилой, – знавал одного короля Лира!

– Как так? – спросили мы его.

– Да так же. Хотите, я расскажу вам?

– Сделайте одолжение.

И наш приятель немедленно приступил к повествованию.

I

«Все мое детство, – начал он, – и первую молодость до пятнадцатилетнего возраста я провел в деревне, в имении моей матушки, богатой помещицы…й губернии. Едва ли не самым резким впечатлением того уже далекого времени осталась в моей памяти фигура нашего ближайшего соседа, некоего Мартына Петровича Харлова. Да и трудно было бы изгладиться тому впечатлению: ничего подобного Харлову я уже в жизни потом не встречал. Представьте себе человека росту исполинского! На громадном туловище сидела, несколько искоса, без всякого признака шеи, чудовищная голова; целая копна спутанных, желто-седых волос вздымалась над нею, зачинаясь чуть не от самых взъерошенных бровей. На обширной площади сизого, как бы облупленного, лица торчал здоровенный, шишковатый нос, надменно топорщилисъ крошечные голубые глазки и раскрывался рот, тоже крошечный, но кривой, растресканный, одного цвета с остальным лицом. Голос из этого рта выходил хотя сиплый, но чрезвычайно крепкий и зычный… Звук его напоминал лязг железных полос, везомых в телеге по дурной мостовой, – и говорил Харлов, точно кричал кому-то в сильный ветер через широкий овраг. Трудно было сказать, что именно выражало лицо Харлова, так оно было пространно… Одним взглядом его, бывало, и не окинешь! Но неприятно оно не было – некоторая даже величавость замечалась в нем, только уж очень оно было дивно и необычно. И что у него были за руки – те же подушки! Что за пальцы, что за ноги! Помнится, я без некоторого почтительного ужаса не мог взирать на двухаршинную спину Мартына Петровича, на его плечи, подобные мельничным жерновам; но особенно поражали меня его уши! Совершенные калачи – с завертками и выгибами; щеки так и приподнимали их с обеих сторон. Носил Мартын Петрович – и зиму и лето – казакин из зеленого сукна, подпоясанный черкесским ремешком, и смазные сапоги; галстуха я никогда на нем не видал, да и вокруг чего подвязал бы он галстух? Дышал он протяжно и тяжко, как бык, но ходил без шума. Можно было подумать, что, попавши в комнату, он постоянно боялся все перебить и опрокинуть, и потому передвигался с места на место осторожно, все больше боком, словно крадучись. Силой он обладал истинно геркулесовской и вследствие этого пользовался большим почетом в околотке: народ наш до сих пор благоговеет перед богатырями. Про него даже сложились легенды: рассказывали, что он однажды в лесу встретился с медведем и чуть не поборол его; что, застав у себя на пасеке чужого мужика-вора, он его вместе с телегой и лошадью перебросил через плетень, и тому подобное. Сам Харлов никогда не хвастался своей силой. „Коли десница у меня благословенная, – говаривал он, – так на то была воля божия!“ Он был горд; только не силою своею он гордился, а своим званием, происхождением, своим умом-разумом.

– Наш род от вшеда (он так выговаривал слово швед); от вшеда Харлуса ведется, – уверял он, – в княжение Ивана Васильевича Темного (вон оно когда!) приехал в Россию; и не пожелал тот вшед Харлус быть чухонским графом – а пожелал быть российским дворянином и в золотую книгу записался. Вот мы, Харловы, откуда взялись!.. И по той самой причине мы все, Харловы, урождаемся белокурые, очами светлые и чистые лицом! потому снеговики́!

– Да, Мартын Петрович, – попытался я было возразить ему, – Ивана Васильевича Темного не было вовсе, а был Иван Васильевич Грозный. Темным прозывался великий князь Василий Васильевич.

– Ври еще! – спокойно ответил мне Харлов, – коли я говорю, стало оно так!

Однажды матушка вздумала похвалить его в глаза за его действительно замечательное бескорыстие.

– Эх, Наталья Николаевна! – промолвил он почти с досадой, – нашли за что хвалить! Нам, господам, нельзя инако; чтоб никакой смерд, земец, подвластный человек и думать о нас худого не дерзнул! Я – Харлов, фамилию свою вон откуда веду… (тут он показал пальцем куда-то очень высоко над собою в потолок) и чести чтоб во мне не было?! Да как это возможно?

В другой раз вздумалось гостившему у моей матушки заезжему сановнику подтрунить над Мартыном Петровичем. Тот опять заговорил о вшеде Харлусе, который выехал в Россию…

– При царе Горохе? – перебил сановник.

– Нет, не при царе Горохе, а при великом князе Иване Васильевиче Темном.

– А я так полагаю, – продолжал сановник, – что род ваш гораздо древнее и восходит даже до времен допотопных, когда водились еще мастодонты и мегалотерии…

Эти ученые термины были совершенно неизвестны Мартыну Петровичу; но он понял, что сановник трунит над ним.

– Может быть, – брякнул он, – наш род точно оченно древний; в то время как мой пращур в Москву прибыл, сказывают, жил в ней дурак не хуже вашего превосходительства, а такие дураки нарождаются только раз в тысячу лет.

Сановник взбеленился, а Харлов качнул головой назад, выставил подбородок, фыркнул, да и был таков. Дня два спустя он снова явился. Матушка начала упрекать его. «Урок ему, сударыня, – перебил Харлов, – не наскакивай зря, спросись прежде, с кем дело имеешь. Млад еще больно, учить его надо». Сановник был почти одних лет с Харловым; но этот исполин привык всех людей считать недорослями. Очень уж он на себя надеялся и решительно никого не боялся. «Разве мне могут что сделать? Где такой человек на свете есть?» – спрашивал он и вдруг принимался хохотать коротким, но оглушительным хохотом.

Страница 1 из 23

Назад1223Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее