Книга представляет Ниццу как грязный, политически интригованный курорт, где синдикаты управляют повседневной жизнью, высмеивая её через сатирический взгляд автора.

Главный конфликт / проблема

Политические интриги и синдикатная власть в Ницце, влияющие на жизнь горожан и туристов.

Ключевые идеи

Ницца – болотистый курорт, где грязь и москиты преобладают над красотой.
Политические выборы и синдикатная бюрократия формируют социальную структуру города.

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже в модном курорте скрываются грязные политические интриги и синдикатная власть, требующая критического взгляда.

Кому полезна

Историки
Путешественники
Критики
Люди, интересующиеся политикой и бюрократией

Главные темы

Политические интриги
Синдикатная власть

Персонажи

Александр Иванович Куприн — Скептически относится к Ницце, высмеивает её грязь и бюрократию.
Alfred — Рассказывает о синдикатах и политической структуре Ниццы.
Генерал Гуаран — Представлен как выгодный для города кандидат.
Суванн — Считался «ненавистным режимом» в газете.

Цитаты

Ницца – это сплошное человеческое недоразумение.
Pardonnez, monsieur, ce nést pas une ville, cést un marécage et cloaque.

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

* * *

О Пуришкевич, никогда тебе в ругательствах не перепрыгнуть западную культуру!

А на местном наречии прибавлен призыв к гражданам Ниццы подавать голос за «доброго республиканца Гуарана», проливавшего где-то в Африке свою кровь за отечество.

Но, к сожалению, и в моих друзьях – извозчиках я должен был разочароваться.

Однажды, в двенадцать часов дня, на бульваре Гамбетты я и monsieur Alfred, мой любимый извозчик, сидели на скамейке в тени платана и завтракали. Ему жена принесла жареную кошку с салатом, а я его угощал красным вином. Через полчаса он расчувствовался и признался мне в том, что все организации в Ницце построены на синдикатных началах: синдикат извозчиков, синдикат шоферов, синдикат рыбаков, синдикат купальщиков, уличных певцов, макро и так далее.

Я спросил его:

– А сколько человек стоит во главе предприятия?

– Alors… два, три.

– А другие?

– Monsieur, надо что-нибудь есть.

Я не застал в Ницце сезона. Но застал его обглодки. Вдовы интендантов, незаконные супруги отставных гвардейских офицеров, полицеймейстерши, вице-губернаторши, графини и баронессы, о которых даже и Готский календарь не упоминает, – все они и на улицах, и на прогулке, и в спальнях, и на пляже однообразно, точно дятлы, твердят:

– Можете себе представить? Меня точно какое-то предчувствие толкало. Сама себе говорю мысленно: ставь, ставь на двадцать шестой номер, а я, дура, поставила на черное большой золотой. И вообразите: двадцать шесть вышло четыре раза подряд. Сколько я могла бы взять?

Другого разговора у них нет. По утрам они посылают телеграммы своим старым, добрым, верным растратчикам, в двенадцать часов бегут на почту справиться, не пришел ли телеграфный перевод, вечером едут в Монте-Карло, а к одиннадцати часам, к запретному времени, свои браслеты и кольца официанту из местного ресторана. Впрочем, о Монте-Карло придется написать отдельную главу.