Загрузка...
Вечера на хуторе близ Диканьки (фрагменты) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Вечера на хуторе близ Диканьки (фрагменты)

Автор Николай Васильевич Гоголь
0+
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+

Описание

«Вечера на хуторе близ Диканьки» – сборник коротких рассказов, в которых автор изображает жизнь украинской деревни, её обычаи, легенды и сверхъестественные явления, сочетая юмор, фольклор и трагические судьбы персонажей.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между обычной жизнью деревни и сверхъестественными явлениями, а также внутренние противоречия персонажей, которые вынуждены принимать трудные решения.

Ключевые идеи

  • «Вечера на хуторе близ Диканьки» признаны шедевром и ценятся современниками, включая Пушкина.
  • Предисловие представляет яркую, колоритную картину деревенской жизни через монолог пасечника.
  • Ярмарка как центр общественной жизни и развлечений.
  • Семейные конфликты и традиционные роли в сельской жизни.
  • Мифический элемент красной свитки, вызывающий страх и шутки.
  • Слияние народных поверий и реальной жизни в деревне.
  • Опасность сделок с нечистыми силами и последствия жадности.
  • Любовь и преданность Левко и Ганны
  • Сказка о таинственной утопленнице
  • Конфликт власти в деревне
  • Сверхъестественные элементы и ночные видения
  • Ночь перед Рождеством как время, когда обычные законы нарушаются и появляются сверхъестественные силы.

Вывод

Книга демонстрирует, как народные поверья, обычаи и легенды пронизывают повседневную жизнь, формируя характеры и судьбы людей, и как они сталкиваются с чудесами и конфликтами, оставляя читателя с ощущением глубины и колорита украинской культуры.

Кому полезна

  • Любители классической русской и украинской литературы
  • Исследователи фольклора и культурных традиций
  • Образовательные учреждения, изучающие русскую литературу

Главные темы

  • Народная жизнь и обычаи
  • Сверхъестественные явления и легенды
  • Семейные и личные конфликты

Персонажи

  • Фома Григорьевич — Появляется в рассказе как персонаж, обладающий необычными привычками и интересными историями. Известен тем, что меняет сказки, чтобы удивлять слушателей. Слушает и повторяет историю деда, пытаясь понять происходящее.
  • Пасичник Рудый Панько — Буквально описывает жизнь в деревне, вечерние собрания и местные традиции, придавая тексту колорит и юмор.
  • Левко — Сын сельского головы, играет на бандуре, стремится жениться на Ганне и защитить её.
  • Ганна — Молодая, красивая, но осторожная, рассказывает Левку о легенде утопленницы.
  • Басаврюк — Приходит в деревню, дарит подарки, но в итоге требует жертву.
  • Афанасий — Пытается изгнать демона, но безуспешно.
  • Пётр — Бедный слуга, который в итоге убивает ребёнка, чтобы спастись от демона.
  • Ивас — Жертва, которую убивает Пётр.
  • Есаул Горобец — Старый есаул, организатор свадьбы, пытается защитить гостей от колдуна.
  • Микитка — Приходит на свадьбу с конем и участвует в веселье.
  • Данило Бурульбаш — Приходит с женой и сыном, участвует в праздновании.
  • Катерина — Женщина, переживающая страх перед колдуном и конфликтами в семье.

Цитаты

  • «Сейчас прочел «Вечера на хуторе близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности.»
  • «Пасичник Рудый Панько. На всякий случай, чтобы не помянули меня недобрым словом, выписываю сюда, по азбучному порядку, те слова, которые в книжке этой не всякому понятны.»
  • «Чтоб ты подавился, негодный бурлак! Чтоб твоего отца горшком в голову стукнуло!»
  • «Красная свитка… я бы отдал все свое хозяйство, чтобы поцеловать ее.»
  • Басаврюк уже поджидал там. Темно, хоть в глаза выстрели.
  • Пётр хотел было спросить… глядь – и нет уже его.
  • Сонце низенько, вечiр близенько, Вийди до мене, мое серденько!
  • Надо ли нам всех этих повес прошколить хорошенько и заставить их заниматься делом?
  • «Ночь, как будто потеплела, и снег блестел, как серебряное поле».
  • «Черт, выкинул в угол, там больше ничего не было».

Сводка по автору из Wikidata

1809–1852. Микола Васильович Гоголь-Яновський гербу Яструбець. русский писатель, драматург и публицист (1809—1852)

Читать онлайн

Страница 57 из 58

– Не спрашивай, – сказал он, завертываясь еще крепче, – не спрашивай, Остап; не то поседеешь! – И захрапел так, что воробьи, которые забрались было на баштан, поподымались с перепугу на воздух. Но где уж там ему спалось! Нечего сказать, хитрая была бестия, дай боже ему царствие небесное! – умел отделаться всегда. Иной раз такую запоет песню, что губы станешь кусать.

На другой день, чуть только стало смеркаться в поле, дед надел свитку, подпоясался, взял под мышку заступ и лопату, надел на голову шапку, выпил кухоль сировцу, утер губы полою и пошел прямо к попову огороду. Вот минул и плетень, и низенький дубовый лес. Промеж деревьев вьется дорожка и выходит в поле. Кажись, та самая. Вышел и на поле – место точь-в-точь вчерашнее: вон и голубятня торчит; но гумна не видно. «Нет, это не то место. То, стало быть, подалее; нужно, видно, поворотить к гумну!» Поворотил назад, стал идти другою дорогою – гумно видно, а голубятни нет! Опять поворотил поближе к голубятне – гумно спряталось. В поле, как нарочно, стал накрапывать дождик. Побежал снова к гумну – голубятня пропала; к голубятне – гумно пропало.

– А чтоб ты, проклятый сатана, не дождал детей своих видеть!

А дождь пустился, как будто из ведра.

Вот, скинувши новые сапоги и обернувши в хустку, чтобы не покоробились от дождя, задал он такого бегуна, как будто панский иноходец. Влез в курень, промокши насквозь, накрылся тулупом и принялся ворчать что-то сквозь зубы и приголубливать черта такими словами, какие я еще отроду не слыхивал. Признаюсь, я бы, верно, покраснел, если бы случилось это среди дня.

На другой день проснулся, смотрю: уже дед ходит по баштану как ни в чем не бывало и прикрывает лопухом арбузы. За обедом опять старичина разговорился, стал пугать меньшего брата, что он обменяет его на кур вместо арбуза; а пообедавши, сделал сам из дерева пищик и начал на нем играть; и дал нам забавляться дыню, свернувшуюся в три погибели, словно змею, которую называл он турецкою. Теперь таких дынь я нигде и не видывал. Правда семена ему что-то издалека достались.

Ввечеру, уже повечерявши, дед пошел с заступом прокопать новую грядку для поздних тыкв. Стал проходить мимо того заколдованного места, не вытерпел, чтобы не проворчать сквозь зубы: «Проклятое место!» – взошел на середину, где не вытанцывалось позавчера, и ударил в сердцах заступом. Глядь, вокруг него опять то же самое поле: с одной стороны торчит голубятня, а с другой гумно. «Ну, хорошо, что догадался взять с собою заступ. Вон и дорожка! вон и могилка стоит! вон и ветка повалена! вон-вон горит и свечка! Как бы только не ошибиться».

Потихоньку побежал он, поднявши заступ вверх, как будто бы хотел им попотчевать кабана, затесавшегося на баштан, и остановился перед могилкою. Свечка погасла; на могиле лежал камень, заросший травою. «Этот камень нужно поднять!» – подумал дед и начал обкапывать сго со всех сторон. Велик проклятый камень! вот, однако ж, упершись крепко ногами в землю, пихнул он его с могилы. «Гу!» – пошло по долине. «Туда тебе и дорога! Теперь живее пойдет дело».

Тут дед остановился, достал рожок, насыпал на кулак табаку и готовился было поднести к посу, как вдруг над головою его «чихи!» – чихнули что-то так, что покачнулись деревья и деду забрызгало все лицо.

– Отворотился хоть бы в сторону, когда хочешь чихнуть! – проговорил дед, протирая глаза. Осмотрелся – никого нет. – Нет, не любит, видно, черт табаку! – продолжал он, кладя рожок в пазуху и принимаясь за заступ. – Дурень же он, а такого табаку ни деду, ни отцу его не доводилось нюхать!

Стал копать – земля мягкая, заступ так и уходит. Вот что-то звукнуло. Выкидавши землю, увидел он котел.

– А, голубчик, вот где ты! – вскрикнул дед, подсовывая под него заступ.

– А, голубчик, вот где ты! – запищал птичий нос, клюнувши котел.

Посторонился дед и выпустил заступ.

– А, голубчик, вот где ты! – заблеяла баранья голова с верхушки дерева.

– А, голубчик, вот где ты! – заревел медведь, высунувши из-за дерева свое рыло.

Дрожь проняла деда.

– Да тут страшно слово сказать! – проворчал он про себя.

– Тут страшно слово сказать! – пискнул птичий нос.

– Страшно слово сказать! – заблеяла баранья голова.

– Слово сказать! – ревнул медведь.

– Гм… – сказал дед и сам перепугался.

– Гм! – пропищал нос.

– Гм! – проблеял баран.

– Гум! – заревел медведь.

Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами круча без дна; над головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает какая-то харя: у! у! нос – как мех в кузнице; ноздри – хоть по ведру воды влей в каждую! губы, ей-богу, как две колоды! красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!

– Черт с тобою! – сказал дед, бросив котел. – На тебе и клад твой! Экая мерзостная рожа! – и уже ударился было бежать, да огляделся и стал, увидевши, что все было по-прежнему. – Это только пугает нечистая сила!

Принялся снова за котел – нет, тяжел! Что делать? Тут же не оставить! Вот, собравши все силы, ухватился он за него руками.

– Ну, разом, разом! еще, еще! – и вытащил! – Ух! Теперь понюхать табаку!

Достал рожок; прежде, однако ж, чем стал насыпать, осмотрелся хорошенько, нет ли кого: кажись, что нет; но вот чудится ему, что пень дерева пыхтит и дуется, показываются уши, наливаются красные глаза; ноздри раздулись, нос поморщился и вот так и собирается чихнуть. «Нет, не понюхаю табаку, – подумал дед, спрятавши рожок, – опять заплюет сатана очи». Схватил скорее котел и давай бежать, сколько доставало духу; только слышит, что сзади что-то так и чешет прутьями по ногам… «Ай! ай, ай!» – покрикивал только дед, ударив во всю мочь; и как добежал до попова огорода, тогда только перевел немного дух.

«Куда это зашел дед?» – думали мы, дожидаясь часа три. Уже с хутора давно пришла мать и принесла горшок горячих галушек. Нет да и нет деда! Стали опять вечерять сами. После вечера вымыла мать горшок и искала глазами, куда бы вылить помои, потому что вокруг все были гряды; как видит, идет, прямо к ней навстречу кухва. На небе было-таки темненько. Верно, кто-нибудь из хлопцев, шаля, спрятался сзади и подталкивает ее.

– Вот кстати, сюда вылить помои! – сказала и вылила горячие помои.

– Ай! – закричало басом.

Глядь – дед. Ну, кто его знает! Ей-богу, думали, что бочка лезет. Признаюсь, хоть оно и грешно немного, а, право, смешно показалось, когда седая голова деда вся была окунута в помои и обвешана корками с арбузов и дыней.

– Вишь, чертова баба! – сказал дед, утирая голову полою, – как опарила! как будто свинью перед рождеством! Ну, хлопцы, будет вам теперь на бублики! Будете, собачьи дети, ходить в золотых жупанах! Посмотрите-ка, посмотрите сюда, что я вам принес! – сказал дед и открыл котел.

Что ж бы, вы думали, такое там было? ну, по малой мере, подумавши, хорошенько, а? золото? Вот то-то, что не золото: сор, дрязг… стыдно сказать, что такое. Плюнул дед, кинул котел и руки после того вымыл.

И с той поры заклял дед и нас верить когда-либо черту.

Страница 57 из 58

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее