Загрузка...
Самоубийство — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Самоубийство

Автор Марк Александрович Алданов
0+201187 читателей
Дата написания1956-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга сочетает философские размышления автора о смерти и случайности с хроникой политических и личных событий начала XX века, включая прибытие Ленина в Брюссель, подготовку революционеров к поездкам, дипломатические интриги, научные дебаты и трагические личные судьбы, показывая взаимосвязь исторических процессов и индивидуальных решений.

Главный конфликт / проблема

Столкновение личных стремлений, идеологических убеждений и исторических обстоятельств, которые формируют судьбу отдельных людей и целых народов.

Ключевые идеи

  • Смерть как неизбежный конец и источник последних размышлений автора.
  • Случайность как фундаментальная сила, определяющая ход истории и личностей.
  • Ленин как ключевая фигура революции, но его роль рассматривается критически и с уважением.
  • Взаимосвязь богатства, политики и научных инициатив.
  • Индивидуальные стремления и идеологические противоречия в эпоху революций.
  • Разделение и раскол внутри социал‑демократического движения.
  • Дипломатические интриги и тайные соглашения в Европе 1900‑х
  • Роль императора Вильгельма II и его влияние на международные отношения
  • Аннексия Боснии как предвестник Первой мировой войны
  • Личная история Люды как пример дипломатической жизни
  • Публикация теории относительности Эйнштейна через личные связи
  • Строгий распорядок и контроль над личной жизнью как способ справиться с внешними изменениями

Вывод

Книга приводит к выводу, что, хотя индивиды не могут контролировать все события, их выборы и размышления оставляют неизгладимый след в истории.

Кому полезна

  • Студенты истории и политических наук
  • Читатели, интересующиеся революционной и дипломатической историей начала XX века
  • Любители литературных произведений, сочетающих исторический и философский контекст

Главные темы

  • Философские размышления о смерти и случайности
  • Политические и революционные события начала XX века
  • Личные отношения и идеологические конфликты

Персонажи

  • Ленин — Терпеливый, но решительный, проявляет уважение к коллегам и стремится к организации съезда. После ареста освобождается, начинает активную деятельность в Швейцарии, видит в войне шанс для революции. Прибывает в Петербург, пытается организовать вооруженное восстание и стремится к захвату власти.
  • Аркадий Васильевич Рейхель — Скептически относится к революционным идеям, но участвует в поездке. Участвует в обсуждении научных проектов и политических идей, получает новую лабораторию, обсуждает революцию и кооперацию. Рассказывает о трудностях жизни и войне, демонстрирует цинизм и разочарование в государственном управлении.
  • Люда — Прибывает в Брюссель и участвует в политических дискуссиях. Столкнулась с проблемой просроченного паспорта, обратилась за помощью к Тонышеву, описывает жизнь в Париже. Стремится к лучшей жизни, но сталкивается с финансовыми и личными трудностями. Внутренне противоречива, иногда сомневается в своих решениях. Приходит к Джамбулу, обсуждает события войны и революции.
  • Татьяна Михайловна — Старается поддерживать порядок и заботится о здоровье. Обсуждает литературу и помогает Люде адаптироваться. Заботится о семье, переживает за финансовое положение, поддерживает его в трудные времена. В состоянии шока после аварии, пытается понять решение врача и поддержать мужа, но сама испытывает сильный страх и тревогу.
  • Дмитрий Анатольевич Ласточкин — Скептически относится к войне, не хочет официально вступать в партии, но готов участвовать в учредительном собрании. Следит за диетой и финансами, придерживается строгого распорядка, иногда уступает желанию съесть ростбиф. После операции просыпается в сознании, но с сильной болью и осознанием потери ног. Предлагает Люде работу в кооперативе и помогает ей адаптироваться в Москве.
  • Джамбул — Участвует в съезде и обсуждает раскол, покинул Люду, оставив её в эмоциональном разочаровании. Участвует в экспроприации на Эриванской площади, обсуждает планы с Камо и Кобой, переосмысливает свою роль в обществе, сталкиваясь с личными и политическими конфликтами.
  • Тонышев — Помог Люде с паспортом, обсуждает политику и искусство, демонстрирует светскую жизнь. Переводится на военную службу, переживает переход от мирного дипломатического служения к военной мобилизации.
  • Савва Морозов — Готов поддержать научные и политические инициативы, но с осторожностью.
  • Иоганнес Росмер — Управляет заводами, интересуется наукой и политикой.
  • Вильгельм II — Публично выступал за мир, но часто говорил воинственно; страдал от проблем со здоровьем; имел сложные отношения с канцлером Бюловом и министрами.
  • Берхтольд — Обсуждает присоединение Боснии и Герцеговины, пытается убедить императора. После убийства эрцгерцога резко меняет позицию и объявляет войну.
  • Эйнштейн — Публикует теорию относительности, обсуждает её с Бессо.

Цитаты

  • «Случайность – это фундаментальная сила, определяющая ход истории и личностей».
  • «Самоубийством кончает Ласточкины, благополучье и счастье которых оборвалось с исчезновением старого мира».
  • «Вильгельм II, несмотря на публичную риторику мира, часто говорил воинственно; его здоровье ухудшалось, а отношения с канцлером Бюловом становились напряжёнными»
  • «Публикация работ Эйнштейна в 1905 году стала ключевым событием, которое показало, как научные идеи проходят через личные связи, чтобы достичь широкой аудитории»
  • Ты ведёшь меня прямо к кондрашке!
  • Неужели!.. Не ошибаюсь ли?
  • «Не знаю, почему ты её берёшь, но я не хочу, чтобы ты меня бросил!»
  • «Всё равно скоро конец»
  • "Гляди, гляди, мне всё равно"
  • "Страшный взрыв на Аптекарском острове"

Сводка по автору из Wikidata

1886–1957. Mark Alexandrowitsch Aldanow. русский прозаик, публицист, автор очерков на исторические темы, философ и химик

Читать онлайн

Страница 141 из 142

Вскоре после этого на заседании Политбюро, где были Троцкий, Каменев и Зиновьев, Сталин сообщил, что Ленин желает покончить с собой: требует присылки ему яда. «Я помню», — рассказывает Троцкий, — «каким странным, загадочным, несовместимым с обстоятельствами мне показалось выражение лица Сталина. Просьба, которую он нам передавал, была трагична, между тем по его лицу, как по маске, бродила нездоровая улыбка». У Троцкого возникло подозренье, что никакой просьбы от Ленина не было и что Сталин просто хочет его отравить. Было ли это верно? Сталин мог догадаться, что Политбюро во всяком случае не положится на него одного, пошлет к Ленину других, поедет к нему в полном составе. С другой стороны, позднее, Ленин, уже впав в полуживотное состояние, видя это при проблесках сознания, действительно просил товарищей, гораздо более ему близких, доставить ему яд. Вероятно, тоже из-за смутных подозрений, Зиновьев поддержал решительное возражение Троцкого. Дело формально и не обсуждалось. «Поведение Сталина, весь его вид были непонятны и зловещи». Он не настаивал.

Что-то еще произошло: телефонный разговор Крупской со Сталиным. По поручению мужа она обратилась к генеральному секретарю с каким-то запросом. Оттого ли, что он считал Ленина уже полумертвым, или просто потому, что был на этот раз не в силах скрыть свою к нему ненависть, Сталин ответил грубо и оскорбительно. Крупская заплакала и сообщила о разговоре мужу. Ленин пришел в ярость и продиктовал, наконец, записку.

Через четыре дня его разбил третий удар.

X

Теперь всё было кончено. Больше он ни в чем не участвовал. Потерял способность речи. «Не мог выразить самой простой примитивной мысли», — говорит профессор Авербах. И очень сердился, что его не понимают. Знаменитые врачи, и русские, и выписанные из Германии, больше ничего не могли и посоветовать. Он почти не спал. В Москве ходила глухая молва, будто по ночам Ленин «воет как собака», случайные прохожие в ужасе прислушиваются издали. Вместе с тем сознание и после трех ударов иногда ненадолго восстанавливалось. Жена и сестра находились с ним в Горках безотлучно. Приезжали сановники. Пятаков играл на рояле, и, по его словам, лицо Ленина преображалось и выражало детскую радость.

И вдруг он, к общему изумлению, стал как будто поправляться! Сознание вернулось. Чем было занято? Можно лишь догадываться. Едва ли много думал о далеком прошлом. Его детство было очень счастливым. Не мог пожаловаться и на отрочество, оно было самое обыкновенное, «буржуазное»; в гимназии был первым учеником, любил деревню, ее развлеченья, ее радости. Но зачем думать о том, что было когда-то? Не вспоминал и о товарищах юности, тоже было да сплыло. Едва ли много думал об отдаленном будущем: знал, что далеко заглядывать в будущее никто не может, — мог разве один Маркс?

Вероятно, больше всего он думал о себе, о человеке Ленине, дни которого сочтены. Думал, что оставляет жену одну. Вспоминал Инессу Арманд, — не всё было глупо в том, что она порою робко говорила о «моральном начале». Он видел, что принес в мир больше страданий, чем кто бы то ни было другой в истории. Это особенно мучить его и теперь не могло: были готовые и совершенно бесспорные ответы. Да и прежде он не пользовался изреченьями о «любви к ближнему» и «любви к дальнему»: не любил ни ближних, ни дальних.

Не могли особенно удручать его и принятые, беспрестанно повторявшиеся в публицистике, слова о готтентотской морали. Для Ленина уже больше двадцати лет хорошо и «нравственно» было то, что шло на пользу его делу, партии, пролетариату, а плохо и безнравственно то, что было им во вред. Следовательно, переоценки, кроме чисто словесной, не было. То, что прежде всеми и им самим называлось деспотизмом, злом, безобразием, теперь оказывалось прямо противоположным. Это было в порядке вещей и вытекало из истинного смысла его учения: говорить прежде надо было иначе, только и всего. И на него нисколько не действовали обвинения в том, что он прежде говорил другое: да, разумеется, прежде восхвалял свободу, проклинал гнет, клялся вести борьбу против смертной казни, распинался за идею Учредительного Собрания; но только дураки могли не понимать, что теперь всё было совершенно иным: к власти пришли он и его партия.

В самый день третьего удара он заканчивал диктовку статьи, которую неуклюже назвал: «Лучше меньше да лучше». Не от нее ли и случился удар? Это последняя написанная им статья. В ней сказано:

«Надо во время взяться за ум. Надо проникнуться спасительным недоверием к скоропалительно быстрому движению вперед, ко всякому хвастовству и т.д., надо задуматься над проверкой тех шагов вперед, которые мы ежечасно провозглашаем, ежеминутно делаем и потом ежесекундно доказываем их непрочность, несолидность и непонятность. Вреднее всего здесь было бы спешить. Вреднее всего было полагаться на то, что мы хоть что-нибудь знаем, или на то, что у нас есть сколько-нибудь значительное количество элементов для построения действительно заслуживающего названия социалистического, советского и т.п.»!!

Ему и раньше случалось призывать партию к «самокритике», к борьбе с собственным хвастовством, к проверке собственных действий, к сомнению в «элементах», — под ними, верно, разумел людей. В той «речи», которую он произнес на Четвертом Конгрессе Коммунистического Интернационала, тоже были слова: «Надо учиться и учиться». Всё же так он отроду не говорил и не писал. Всё это — каждое слово — могли сказать и говорили меньшевики, социалисты-революционеры, либералы: именно «лучше меньше да лучше». И как он, самоувереннейший из людей, мог высказать сомнение в том, «что мы хоть что-нибудь знаем»? Значит и он не знал? И Карл Маркс не знал? Было ли это его настоящим завещанием, а не бумажка с оценкой качеств его помощников? Не было ли и других сомнений?

10 октября он вдруг, ни с кем и ни с чем не считаясь, велел подать автомобиль, сел, тяжело опираясь левой рукой на палку, и, к общему ужасу, велел везти себя в Москву, в Кремль. Там его встретили как встретили бы привиденье. Он вошел в свой кабинет, опустился в кресло, посидел — и вышел.

«Накануне рокового дня Владимир Ильич чувствовав себя вялым», — писал Семашко. — «Он проснулся в нерасположении, жаловался на головную боль, плохо ел. Проснулся на следующее утро он также вялым, отказывался от пищи и лишь по настойчивой просьбе окружающих он съел немного утром, за чаем, и немного за обедом. После обеда он лег отдохнуть. Вдруг домашние заметили, что он как-то тяжело и неправильно дышит».

В шесть часов вечера он потерял сознание. Температура быстро повысилась. Через пятьдесят минут он умер «от кровоизлияния в мозг, вызвавшего паралич дыхания».

Верно, половина человечества «оплакала» его смерть. Надо было бы оплакать рожденье.

Страница 141 из 142

Вам также может понравиться

Страница 1 из 108

Назад12108Далее