Загрузка...
Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи

Автор Дмитрий Сергеевич Мережковский
16+772 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияХристос и Антихрист, 2
Возрастное ограничение16+

Описание

В романе «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи» автор Мережковский Дмитрий Сергеевич переносит читателя в эпоху Возрождения, где переплетаются археологические раскопки, инженерные проекты, политические интриги и личные трагедии. Главный герой – Леонардо да Винчи, чьи идеи о науке и искусстве сталкиваются с религиозной догмой и войной. Через судьбы купца Чиприано, герцога Моро, ученика Джованни и других персонажей повествование раскрывает конфликт между верой и познанием, а также влияние личных потерь на развитие культуры.

Главный конфликт / проблема

Соперничество между религиозной догмой и стремлением к знаниям, осложнённое войной, личными трагедиями и политическими интригами.

Ключевые идеи

  • Конфликт между религиозными убеждениями и научным любопытством эпохи Возрождения
  • Раскопки как символ поиска скрытых знаний и истины
  • Леонардо как ученый и потенциальный еретик, противостоящий традиционным догмам
  • Инфраструктурные проекты как средство развития Милана
  • Искусство как дочь природы и необходимость оригинальности
  • Двойственность истины и лжи, сравнение с светом и тенью
  • Влияние политических событий на личные отношения и творчество
  • Трагедия как катализатор внутреннего кризиса и философских размышлений
  • Внутренний кризис Милана и влияние войны на творчество Леонардо.
  • Взаимодействие искусства, науки и политики в эпоху Возрождения.
  • Роль религиозной цензуры и Инквизиции в ограничении свободы мысли.
  • Конкуренция между Леонардо и Микеланджело за художественные заказы.

Вывод

Книга показывает, как личные и общественные конфликты влияют на развитие искусства и науки, а также как смерть и память формируют наследие великих творцов.

Кому полезна

  • Историки и студенты истории искусств
  • Любители художественной литературы и биографий великих мастеров
  • Поклонники Леонардо да Винчи и эпохи Возрождения

Главные темы

  • Конфликт между религией и наукой
  • Политические интриги эпохи Возрождения
  • Искусство как средство выражения и борьбы
  • Смерть и бессмертие как темы творчества

Персонажи

  • Леонардо да Винчи — Изучает природу, учит наблюдению, оригинальности и моральным ценностям, представляет проекты канала Навильо, мавзолей, дом терпимости и «ухо Дионисия». Работает над летательной машиной, портретом Моны Лизы и осадными машинами, участвует в политических делах. Стремится применить свои знания в инженерии и искусстве, но сталкивается с техническими и личными трудностями.
  • Лодовико Моро — Охваченный тревогой из‑за войны, он управляет сокровищницей и назначает Бернардино префектом. Заключённый в тюрьме Лоша, рисовал стены и оставил надписи о терпении.
  • Джованни Бельтраффио — Стремится к знаниям, хочет работать у Леонардо, сталкивается с предостережениями о еретических наклонностях художника.
  • Чезаре Борджо — Политический и военный лидер, использующий Леонардо для своих проектов.
  • Кассандра — Передаёт тайные знания Джованни, но попадает под арест Инквизиции. Упоминается как «владычица», символизируя пророческую роль.
  • Фра Джордж да Казале — Представитель папы Юлия II, преследует Кассандру и Галеотто.
  • Микеланджело Буонарроти — Соревнуется с Леонардо за художественные заказы и участвует в политических дебатах.
  • Никколо Макиавелли — Политический мыслитель, обсуждающий стратегии власти.
  • Фра Микеле да Вальверда — Рассказывает Джованни о черной магии и демонах.
  • Франциск I — Принимает Леонардо в свой двор, но разочаровывается в его проектах.
  • Амброджо да Феррари — Ответственный за вынос драгоценностей из сокровищницы.
  • Бернардино да Корте — Новый управитель крепости, которому Моро доверяет защиту замка.

Цитаты

  • Мессер Чиприано едва не рассердился; – Зачем же ты об этом раньше не сказал мне, Грилло?
  • Всё, что я могу сказать – это прекрасно, прекраснее всего, что есть в мире.
  • «За каждую милю по 566, всего 15 187 дукатов»
  • «Ухо Дионисия – слуховая труба, скрытая в толще стен, позволяющая слышать разговоры в разных комнатах»
  • "В хрустальных шарах, расположенных кругообразно, наполненных водой и освещенных изнутри множеством ярких огней, переливавшихся радугой."
  • "Беатриче, ты одна, и я всегда с тобой…"
  • Герцог вздрогнул, ибо угасание догоревшей свечи было дурною приметою.
  • Пламя в последний раз вспыхнуло, озарило своды башни, бога Меркурия над дверью казнохранилища – и потухло.
  • Будут крылья! Не я, так другой, все равно – человек полетит.
  • Не искушай Господа Бога твоего.

Сводка по автору из Wikidata

1865–1941. 德米特里·梅列日科夫斯基. русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель (1865—1941)

Читать онлайн

Страница 2 из 177

– Как вам сказать? Настоящего звука нет. Сердца христианского не радует. Так что-то болтает без толку. Дело известное: какой же из черта колокол! Не во гнев будь сказано вашей милости, мессере, священник-то, пожалуй, прав: из всей этой нечисти, что выкапывают, ничего доброго не выходит. Тут надо вести дело с осторожностью, с оглядкою. Крестом и молитвою ограждаться, ибо силен дьявол и хитер, собачий сын, – в одно ухо влезет, в другое вылезет! Вот хотя бы с этой мраморной рукой, что в прошлом году Дзакелло у Мельничного Холма вырыл, – попутал нас нечистый, нажили мы с ней беды, не дай Бог, – и вспомнить страшно. – Расскажи-ка, Грилло, как ты нашел ее? – Дело было осенью, накануне св. Мартина. Сели мы ужинать, и только что хозяйка поставила на стол тюрю из хлеба, – вбегает в горницу работник, кумов племянник, его оставил, у Мельничного Холма, оливковую корчагу выворачивать, – коноплею то место хотел засеять. «Хозяин, а, хозяин!» – лопочет Дзакелло, и лица на нем нет: весь трясется, зуб на зуб не попадает. «Господь с тобой, малый!» – «Недоброе, – говорит, – в поле творится: покойник из-под корчаги вылезает. Если не верите, пойдите, сами посмотрите». Взяли мы фонари и пошли.

Стемнело. Месяц встал из-за рощи. Видим – корчага; рядом земля разрыта, и что-то в ней белеет. Наклонился, смотрю – рука из земли торчит, белая и пальцы красивые, тонкие, как у девушек городских. «Ах, пострел тебя возьми, – думаю, – это что за чертовщина?» Опустил фонарь в яму, чтобы лучше рассмотреть, а рука-то зашевелилась, пальчиками манит. Тут уж я не стерпел, закричал, ноги подкосились. А мона Бонда, бабушка, – она у нас знахарка и повитуха, бодрая, хоть и древняя старушка: «Чего вы все испугались, дураки, – говорит, – разве не видите-рука не живая и не мертвая, а каменная». Ухватилась, дернула и вытащила из земли, как репу. Повыше кисти в суставе рука была сломана. «Бабушка, – кричу, – ой, бабушка, оставь, не тронь, зароем поскорее в землю, а то как бы беды не нажить». – «Нет, – говорит, – так не ладно, а надо сначала в церковь священнику отнести, пусть он заклятие прочтет». Обманула меня старуха: священнику руки не отнесла, а в свой ларь в углу спрятала, где у нее всякая рухлядь – тряпочки, мази, травы и ладанки. Я бранился, чтобы руку отдала, но мона Бонда заупрямилась. И стала с тех пор бабушка чудесные творить исцеления. Заболят ли у кого зубы – идольской рукой прикоснется к щеке, и опухоль опадет. От лихорадки, от живота, от падучей помогала. Ежели корова мучится, не может отелиться, бабушка ей на брюхо каменную руку положит, корова замычит, и смотришь – теленочек уже в соломе копошится.

Молва по окрестным селениям пошла. Много денег в то время набрала старуха. Только проку не вышло. Священник, отец Фаустино, не давал мне спуска: в церковь пойду – он меня на проповеди при всех укоряет. Сыном погибели называл, слугою дьявола, епископу грозил пожаловаться, Св. Причастия лишить. Мальчишки за мною по улице бегали, пальцами указывали: «Вот идет Грилло, сам Грилло колдун, а бабушка у него ведьма, оба душу черту продали». Верите ли, даже по ночам не было покоя: все мраморная рука мерещится, будтобы подбирается, тихонько за шею берет, точно ласкает, пальцы холодные, длинные, а потом как вдруг схватит, стиснет горло, начнет душить, – хочу крикнуть и не могу.

Э, думаю, шутки-то плохи. Встал я раз до свету, и как бабушка на лугу по росе пошла травы собирать, выломал замок у ларя, взял руку и вам отнес. Хотя старьевщик Лотто десять сольдов давал, а от вас получил я только восемь, ну, да для вашей милости мы не то что двух сольди, а живота своего не пожалеем, – пошли вам Господь всякого благовремения, и мадонне Анжелике, и деткам, и внукам вашим.

– Да, судя по всему, что ты рассказываешь, Грилло, мы что-нибудь найдем в Мельничном Холме, – произнес мессер Чиприано в раздумьи.

– Найти-то найдем, – продолжал старик, опять тяжело вздохнув, – только вот как бы отец Фаустино не пронюхал. Ежели узнает – расчешет он мне голову без гребня так, что не поздоровится, да и вам помешает: народ взбунтует, работы кончить не даст. Ну, да Бог милостив. Только уж и вы меня не оставьте, благодетель, замолвите словечко у судьи.

– Это насчет того куска земли, который у тебя мельник хочет оттягать?

– Точно так, мессере. Мельник – жила и пройдоха. Знает, где у черта хвост. Я, видите ли, телку судье подарил, и он ему – телку, да стельную. Во время тяжбы она возьми и отелись. Перехитрил меня, плут. Вот я и боюсь, как бы судья не решил в его пользу, потому что телка-то бычком отелилась на грех. Уж заступитесь, отец родной! Я ведь это только для вашей милости – Мельничным Холмом стараюсь, – ни для кого такого греха на душу не взял бы…

– Будь покоен, Грилло. Судья – мой приятель, и я за тебя похлопочу. А теперь ступай. На кухне тебя накормят и вином угостят. Сегодня ночью мы вместе едем в Сан-Джервазио.

Старик, низко кланяясь, поблагодарил и ушел, а мессер Чиприано удалился в свою маленькую рабочую комнату, рядом с лавкой, куда никто не имел позволения входить.

Здесь, как в музее, расставлены и развешаны были по стенам мраморы и бронзы. Древние монеты и медали красовались на досках, обшитых сукном. Обломки статуй, еще не разобранные, лежали в ящиках. Через свои многочисленные торговые конторы выписывал он древности отовсюду, где можно было их найти: из Афин, Смирны и Галикарнасса, с Кипра, Левкозии и Родоса, из глубины Египта и Малой Азии.

Оглянув сокровища свои, консул Калималы снова погрузился в строгие, важные мысли о таможенном налоге на шерсть и, все окончательно обдумав, стал сочинять письмо доверенному в Монпелье.

В это время, в глубине склада, где тюки товара, наваленные до потолка, и днем освещались только лампадою, мерцавшею перед Мадонной, беседовали трое молодых людей: Доффо, Антонио и Джованни. Доффо, приказчик мессера Буонаккорзи, с рыжими волосами, курносый и добродушно-веселый, записывал в книгу число локтей смеренного сукна. Антонио да Винчи, старообразный юноша, со стеклянными рыбьими глазами, с упрямо торчавшими космами жидких черных волос, проворно мерил ткань флорентийскою мерою – канною. Джованни Бельтраффио, ученик живописи, приехавший из Милана, юноша лет девятнадцати, робкий и застенчивый, с большими, невинными и печальными, серыми глазами, с нерешительным выражением лица, сидел на готовом тюке, закинув ногу на ногу и внимательно слушал.

– Вот до чего, братцы, дожили, – говорил Антонио тихо и злобно: – языческих богов из земли стали выкапывать!

Страница 2 из 177

Вам также может понравиться

Страница 1 из 108

Назад12108Далее