Загрузка...
Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи

Автор Дмитрий Сергеевич Мережковский
16+772 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияХристос и Антихрист, 2
Возрастное ограничение16+

Описание

В романе «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи» автор Мережковский Дмитрий Сергеевич переносит читателя в эпоху Возрождения, где переплетаются археологические раскопки, инженерные проекты, политические интриги и личные трагедии. Главный герой – Леонардо да Винчи, чьи идеи о науке и искусстве сталкиваются с религиозной догмой и войной. Через судьбы купца Чиприано, герцога Моро, ученика Джованни и других персонажей повествование раскрывает конфликт между верой и познанием, а также влияние личных потерь на развитие культуры.

Главный конфликт / проблема

Соперничество между религиозной догмой и стремлением к знаниям, осложнённое войной, личными трагедиями и политическими интригами.

Ключевые идеи

  • Конфликт между религиозными убеждениями и научным любопытством эпохи Возрождения
  • Раскопки как символ поиска скрытых знаний и истины
  • Леонардо как ученый и потенциальный еретик, противостоящий традиционным догмам
  • Инфраструктурные проекты как средство развития Милана
  • Искусство как дочь природы и необходимость оригинальности
  • Двойственность истины и лжи, сравнение с светом и тенью
  • Влияние политических событий на личные отношения и творчество
  • Трагедия как катализатор внутреннего кризиса и философских размышлений
  • Внутренний кризис Милана и влияние войны на творчество Леонардо.
  • Взаимодействие искусства, науки и политики в эпоху Возрождения.
  • Роль религиозной цензуры и Инквизиции в ограничении свободы мысли.
  • Конкуренция между Леонардо и Микеланджело за художественные заказы.

Вывод

Книга показывает, как личные и общественные конфликты влияют на развитие искусства и науки, а также как смерть и память формируют наследие великих творцов.

Кому полезна

  • Историки и студенты истории искусств
  • Любители художественной литературы и биографий великих мастеров
  • Поклонники Леонардо да Винчи и эпохи Возрождения

Главные темы

  • Конфликт между религией и наукой
  • Политические интриги эпохи Возрождения
  • Искусство как средство выражения и борьбы
  • Смерть и бессмертие как темы творчества

Персонажи

  • Леонардо да Винчи — Изучает природу, учит наблюдению, оригинальности и моральным ценностям, представляет проекты канала Навильо, мавзолей, дом терпимости и «ухо Дионисия». Работает над летательной машиной, портретом Моны Лизы и осадными машинами, участвует в политических делах. Стремится применить свои знания в инженерии и искусстве, но сталкивается с техническими и личными трудностями.
  • Лодовико Моро — Охваченный тревогой из‑за войны, он управляет сокровищницей и назначает Бернардино префектом. Заключённый в тюрьме Лоша, рисовал стены и оставил надписи о терпении.
  • Джованни Бельтраффио — Стремится к знаниям, хочет работать у Леонардо, сталкивается с предостережениями о еретических наклонностях художника.
  • Чезаре Борджо — Политический и военный лидер, использующий Леонардо для своих проектов.
  • Кассандра — Передаёт тайные знания Джованни, но попадает под арест Инквизиции. Упоминается как «владычица», символизируя пророческую роль.
  • Фра Джордж да Казале — Представитель папы Юлия II, преследует Кассандру и Галеотто.
  • Микеланджело Буонарроти — Соревнуется с Леонардо за художественные заказы и участвует в политических дебатах.
  • Никколо Макиавелли — Политический мыслитель, обсуждающий стратегии власти.
  • Фра Микеле да Вальверда — Рассказывает Джованни о черной магии и демонах.
  • Франциск I — Принимает Леонардо в свой двор, но разочаровывается в его проектах.
  • Амброджо да Феррари — Ответственный за вынос драгоценностей из сокровищницы.
  • Бернардино да Корте — Новый управитель крепости, которому Моро доверяет защиту замка.

Цитаты

  • Мессер Чиприано едва не рассердился; – Зачем же ты об этом раньше не сказал мне, Грилло?
  • Всё, что я могу сказать – это прекрасно, прекраснее всего, что есть в мире.
  • «За каждую милю по 566, всего 15 187 дукатов»
  • «Ухо Дионисия – слуховая труба, скрытая в толще стен, позволяющая слышать разговоры в разных комнатах»
  • "В хрустальных шарах, расположенных кругообразно, наполненных водой и освещенных изнутри множеством ярких огней, переливавшихся радугой."
  • "Беатриче, ты одна, и я всегда с тобой…"
  • Герцог вздрогнул, ибо угасание догоревшей свечи было дурною приметою.
  • Пламя в последний раз вспыхнуло, озарило своды башни, бога Меркурия над дверью казнохранилища – и потухло.
  • Будут крылья! Не я, так другой, все равно – человек полетит.
  • Не искушай Господа Бога твоего.

Сводка по автору из Wikidata

1865–1941. 德米特里·梅列日科夫斯基. русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель (1865—1941)

Читать онлайн

Страница 3 из 177

– Шотландской шерсти с ворсом, коричневого – тридцать два локтя, шесть пяденей, восемь ончий, – прибавил он, обращаясь к Доффо, и тот записал в товарную книгу. Потом, свернув смеренный кусок, Антонио бросил его сердито, но ловко, так что он попал как раз туда, куда нужно, и, подняв указательный палец с пророческим видом, подражая брату Джироламо Савонароле, воскликнул: – Gladius Dei super terrain cito et velociter![ 1] Св. Иоанну на Патмосе было видение: ангел взял дракона, змия древнего, который есть дьявол, и сковал его на тысячу лет, и низверг в бездну, и заключил, и положил над ним печать, дабы не прельщал народы, доколе не кончится тысяча лет, время и полвремени. Ныне сатана освобождается из темницы. Окончилась тысяча лет. Ложные боги, предтечи и слуги Антихриста, выходят из земли, из-под печати ангела, дабы обольщать народы. Горе живущим на земле и на море!.. – Желтого, брабантской шерсти, гладкого – семнадцать локтей, четыре пядени, девять ончий. – Как же вы разумеете, Антонио, – произнес Джованни с боязливым и жадным любопытством, – все эти знамения свидетельствуют?..

– Да, да. Не иначе. Бодрствуйте! Время близко. И теперь уже не только древних богов выкапывают, но и новых творят наподобие древних. Нынешние ваятели и живописцы служат Молоху, то есть дьяволу. Из церкви Господней делают храм сатаны. На иконах, под видом мучеников и святых, нечистых богов изображают, коим поклоняются: вместо Иоанна Предтечи – Вакха, вместо Матери Божьей – блудницу Венеру. Сжечь бы такие картины и по ветру пепел развеять!

В тусклых глазах благочестивого приказчика вспыхнул зловещий огонь.

Джованни молчал, не смея возражать, с беспомощным усилием мысли сжимая свои тонкие детские брови. – Антонио, – молвил он, наконец, – слышал я, будто бы ваш двоюродный брат, мессер Леонардо да Винчи, принимает иногда учеников в свою мастерскую. Я давно хотел…

– Если хочешь, – перебил его Антонио, нахмурившись, – если хочешь, Джованни, погубить душу своюступай к мессеру Леонардо.

– Как? Почему?

– Хотя он и брат мне, и старше меня на двадцать лет, но в Писании сказано: еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся. Мессер Леонардо – еретик и безбожник. Ум его омрачен сатанинскою гордостью. Посредством математики и черной магии мыслит он проникнуть в тайны природы…

И, подняв глаза к небу, привел он слова Савонаролы из последней проповеди:

– «Мудрость века сего – безумие пред Господом. Знаем мы этих ученых: все грядут в жилище сатаны!»

– А слышали вы, Антонио, – продолжал Джованни еще более робко, – мессер Леонардо теперь здесь, во Флоренции? Только что приехал из Милана.

– Зачем?

– Герцог прислал, чтобы разведать, нельзя ли купить некоторые из картин, принадлежавших покойному Лоренцо Великолепному.

– Здесь, так здесь. Мне все равно, – перебил Антонио, еще усерднее принимаясь отмеривать на канне сукно. В церквах зазвонили к повечерию. Доффо радостно потянулся и захлопнул книгу. Работа была кончена. Лавки запирались джованни вышел на улицу. Между мокрыми крышами было серое небо с едва уловимым розовым оттенком репера. В безветренном воздухе сеял мелкий дождь.

Вдруг из открытого окна в соседнем переулке послышалась песня: О, vaghe montanine е pastorelle.[ 2]

Голос был молодой и звонкий. Джованни догадался, по равномерному звуку подножки, что поет ткачиха за станком. вспомнил, что теперь весна, и почувствовал как сердце бьется от беспричинного умиления и грусти. – Нанна! Нанна! Да где же ты, чертова девка? Оглохла что ли? Ужинать ступай! Лапша простынет.

Деревянные башмаки – цокколи – бойко застучали по кирпичному полу – и все умолкло.

Джованни стоял еще долго, смотрел на пустое окно, в ушах его звучал весенний напев, подобный переливам далекой свирели – О, vaghe montanine е pastorelle. Потом тихо вздохнул, вошел в дом консула Калималы по крутой лестнице с гнилыми, шаткими перилами, изъеденными червоточиной, поднялся в большую комнату, служившую библиотекой, где сидел, согнувшись за письменным поставцом, Джордже Мерула, придворный летописец миланского герцога.

Мерула приехал во Флоренцию, по поручению государя для покупки редких сочинений из книгохранилища Лоренцо Медичи и, как всегда, остановился в доме друга своего такого же, как он, любителя древностей, мессера Чиприано Буонаккорзи. С Джованни Бельтраффио ученый историк познакомился случайно на постоялом дворе, по пути из Милана, и, под тем предлогом, что ему, Меруле нужен хороший писец, а у Джованни почерк красивый и четкий, взял его с собой в дом Чиприано.

Когда Джованни входил в комнату, Мерула тщательно рассматривал истрепанную книгу, похожую на церковный требник или псалтырь. Осторожно проводил влажною губкою по тонкому пергаменту, самому нежному, из кожи мертворожденного ирландского ягненка, – некоторые строки стирал пемзою, выглаживал лезвием ножа и лощилом, потом опять рассматривал, подымая к свету.

– Миленькие! – бормотал он себе под нос, захлебываясь от умиления. – Ну-ка, выходите, бедные, выходите на свет Божий… Да какие же вы длинные, красивые!

Он прищелкнул двумя пальцами и поднял от работы плешивую голову, с одутловатым лицом, с мягкими, подвижными морщинами, с багрово-сизым носом, с маленькими свинцовыми глазками, полными жизни и неугомонной веселости. Рядом, на подоконнике, стоял глиняный кувшин и кружка. Ученый налил себе вина, выпил, крякнул и хотел опять погрузиться в работу, когда увидел Джованни.

– Здравствуй, монашек! – приветствовал его старик шутливо: монашком называл он Джованни за скромность. – Я по тебе соскучился. Думаю, где пропадает? Уж не влюбился ли, чего доброго? Девочки-то во Флоренции славные. Влюбиться не грех. А я тоже времени даром не теряю. Ты этакой забавной штуки от роду, пожалуй, не видывал. Хочешь покажу? Или нет-еще разболтаешь. Я ведь у жида, старьевщика, за грош купил, – среди хлама нашел. Ну, да уж куда ни шло, тебе одному покажу! Он поманил его пальцем: – Сюда, сюда, поближе к свету!

И указал на страницу, покрытую тесными, остроугольными буквами церковного письма. Это были акафисты, молитвы, псалмы с громадными, неуклюжими нотами для пения.

Потом взял у него книгу, открыл на другом месте, поднял к свету, почти в уровень с его глазами, – и Джованни заметил, как там, где Мерула соскоблил церковные буквы, появились иные, почти неуловимые строки, бесцветные отпечатки древнего письма, углубления в пергаменте – не буквы, а только призраки давно исчезнувших букв, бледные и нежные.

– Что? Видишь, видишь? – повторял Мерула с торжеством. – Вот они, голубчики. Говорил я тебе, монашек, веселая штучка!

– Что это? Откуда? – спросил Джованни. – Сам еще не знаю. Кажется, отрывки из древней антологии. Может быть, и новые, неведомые миру сокровища эллинской музы. А ведь если бы не я, так бы и не увидеть им света Божьего! Пролежали бы до скончания веков под антифонами и покаянными псалмами… И Мерула объяснил ему, что какой-нибудь средневековый монах-переписчик, желая воспользоваться драгоценным пергаментом, соскоблил древние языческие строки и написал по ним новые.

Страница 3 из 177

Вам также может понравиться

Страница 1 из 108

Назад12108Далее