Загрузка...
Несвоевременное — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Несвоевременное

Автор Максим Горький
12+3 читателей
Дата написания1913-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга исследует роль писателя как публичного мыслителя в условиях войны, критикуя враждебные высказывания о немцах и призывая к справедливости, правде и уважению к человеку.

Главный конфликт / проблема

Нарушение писателем объективности и распространение национальной и расовой ненависти в условиях войны.

Ключевые идеи

  • Писатель как публичный мыслитель должен проявлять сдержанность и справедливость.
  • Литература формирует образ русских как добрых, но может усиливать враждебность к немцам.
  • Негативные высказывания писателей способствуют национальной и расовой ненависти.
  • Необходимость объективного и справедливого мышления писателя в условиях войны.

Вывод

Писатель должен быть защитником справедливости и уважения, а читатели должны делать надлежащие выводы.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Историки
  • Студенты
  • Общественные деятели

Главные темы

  • Роль писателя в обществе
  • Необходимость объективности и уважения к другим народам

Персонажи

  • Фёдор Сологуб — Выражает негативное отношение к немцам, пишет о шпионах и о корысти Германии.
  • Арцыбашев — Обвиняет немцев в вражде и зверстве, переносит ответственность на всю нацию.
  • Куприн — В одной статье отмечает терпимость к другим нациям, в другой призывает уничтожить «гуннов».
  • Леонид Андреев — Выражает презрение к немецкому народу, но также призывает «множить любовь».
  • Карл Либкнехт — Считался жертвой искажения слов о «варварах»; автор отмечает его любовь к русским.

Цитаты

  • «Германские шпионы долетали до Перми и уехали не повешены».
  • «Множьте любовь. Множьте любовь».

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Максим Горький Несвоевременное

Человек – умирает, мысль его остаётся жить. Эта живучесть мысли должна бы обязывать человека к известной сдержанности, когда он воплощает тёмные свои эмоции в слова, в мысли.

Писатель – человек, так сказать, публично мыслящий. Никто не станет отрицать, что у нас, на Руси, мысль писателя имеет особенную воспитательную ценность, пользуется исключительным вниманием. Русская литература – основа русской культуры, в русской литературе отражено всё наше дурное и хорошее – наше особенное.

Именно литература подсказала нам, что наш народ – хороший народ, что Русь – самое кроткое, сердечное и совестливое племя. Мы верим этому, хотя действительность часто и упрямо стремится поколебать нашу веру в исключительно добрые свойства народа нашего. Мы верим, что русские – самые лучшие люди, – таково влияние литературы, убеждавшей нас в этом на протяжении целого века.

Даже в безумные дни мировой бойни наша пресса изо дня в день отмечает великодушие русского солдата, рассказывая, как трогательно и любовно он относится ко врагу. В мирное время, в будничной обстановке, великодушие и сердечность народа наблюдается редко, а вот на войне люди становятся жалостливы и человечны, хотя на войне задача каждого солдата становится до ужаса простой: чем больше он искалечит и убьёт людей, тем меньше останется людей, способных убить его.

Но допустим, что это верно, – наш народ исключительно великодушен в домашнем быту и ещё более на полях битв, в мерзостной обстановке взаимного истребления десятков тысяч людей. Русский солдат великодушен ко врагу, он, может быть, глубоко понимает, что солдат-немец – такой же несчастный, подневольный человек, как и он, русский.

Теперь посмотрим, как относится к немцу русский писатель, культурный человек.

Фёдор Сологуб пишет: «Германские шпионы долетали до Перми и уехали не повешены».

Мне помнится, что я видел имя Фёдора Сологуба под протестом против смертной казни. Затем – я думаю, что, если какая-то власть нашла возможным не вешать немецких аэронавтов, а мирно отпустить их, русскому писателю не надлежит беспокоиться тем, что немцев не повесили. И хвастаться тут нечем: будет посвободнее, мы и своих вешать начнем.

Тот же Фёдор Сологуб пишет: «Нас движут, конечно, побуждения совсем иного порядка, чем те, которыми брошена в бой Германия. Земель чужих нам не надобно, своих достаточно. Германию же движет корысть, тупая и жестокая».

Какие побуждения «движут» нас в этой войне и нужны ли нам чужие земли, Сологуб этого не знает. Это будет известно ему во дни переговоров о мире. Хотя по вопросу о земле некоторые народности могли бы и теперь уже оспорить утверждение писателя. Но не в этом дело. А что, если история, всегда более справедливая, чем вообще может быть справедлив человек – Сологуб, докажет ему, что Германия была вызвана на войну инстинктом самосохранения и что война была для неё так же неизбежна, как для Франции, для Англии? Что внеразумная сила капитализма создала против воли и разума людей такие условия, которые могли быть разрешены только войной, общеевропейской катастрофой?

Как хорошо было бы, если бы Сологубы подождали выражать свои мысли в формах, столь свирепых и решительных! Мысль писателя – публичная мысль, она отдаётся всем, и если она больная, то заражает всякого, кто соприкасается с нею.

Другой Сологуб – Арцыбашев – утверждает, что «дух вражды и зверства, воплотившийся в личности кайзера, присущ огромному большинству немцев», и, следовательно, снимая с Вильгельма исключительное обвинение, переносит его на всю тевтонскую народность.

Такие утверждения, несомненно, послужат развитию национальной и расовой ненависти.

Славная своей гуманностью, своим великодушием русская литература никогда не говорила таким языком.

Куприн пишет в сборнике «Война»: «В русском народе развито чувство огромной терпимости к другим нациям и беспристрастной оценки их достоинств», но в той же своей статейке он говорит: «Против нас идут полчища диких, некультурных гуннов, которые будут всё жечь и уничтожать на своём пути и которых надо уничтожить до конца».

Желание уничтожить людей «до конца» едва ли может быть наименовано желанием беспристрастным. Беспристрастие обязывает грамотного человека знать, что на войне все солдаты – немцы, французы и другие – с одинаковым усердием жгут и уничтожают всё, что можно уничтожить и сжечь. Война – безумие, это кара людям за их жадность. Жадничает, как известно, не народ, войну затевают не нации. Немецкие мужики точно так же, как и русские, колониальной политикой не занимаются и не думают о том, как выгоднее разделить Африку.

Леонид Андреев, не отставая от своих товарищей в деле выражения свирепых эмоций, тоже усердно обливает немецкий народ уксусом и желчью.

«Мы протестуем и выражаем наше презрение немецкому народу», – пишет он, очевидно, веря всему, что говорит о немецком народе уличная пресса, так успешно торгующая ненавистью.

В другой своей статье он взывает к людям:

«Множьте любовь. Множьте любовь».

Странный способ множить любовь в мире, выражая презрение целой нации и тем как бы вычёркивая её из мира.

Не особенно давно Л. Андреева интересовали идеи высшей справедливости, и он посильно служил этим идеям своим талантом, своей фантазией. Справедливость требует, чтобы раньше, чем судить виноватого, были расследованы мотивы его вины. Этого требует не высшая, а примитивная справедливость, знакомая даже русскому мужику. Тем более она должна быть знакома писателю. Но Л. Андреев, потеряв себя в путанице событий, повторяет с улицей те слова, которые умножают ненависть.

Кстати, в одной из своих статеек он писал: «Ещё недавно кричал на нас К. Либкнехт: «Варвары, вас надо выкинуть за Урал».

Могу его уверить, что он введён в заблуждение каким-то клеветником. Карл Либкнехт не говорил и не мог сказать приписанных ему слов. Он искренно любит Русь и русских, он человек очень стойкий в своих мнениях. Эта стойкость доказана им точно так же, как он доказал своё прекрасное отношение к русским тою умной и деятельной помощью нашим соотечественникам, которую он организовал в Берлине в первый месяц войны.

Об этой его работе писалось в русских газетах. Эта гуманная работа не оставлена им и по сию пору.

Я, конечно, не стану отрицать, что многие из немцев желали бы отодвинуть Русь за Волгу и Урал, я не однажды слышал это из уст очень интеллигентных немецких людей – писателей, журналистов. Но ведь и многие из русских интеллигентов тоже выражали и выражают желание «отодвинуть», «уничтожить до конца» соседние племена и нации. Не надо забывать, что Московское княжество выросло в русскую империю не иначе, как путём «отодвигания» соседей.

Четверо наиболее крупных писателей, люди влиятельные на Руси, высказались о своём враге-немце беспощадно и жестоко. Все они единодушно говорят, что немец – урод, зверь, чудовище. Они осуждают не солдат, не один какой-либо класс, а целую нацию.

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 14

Назад1214Далее