Загрузка...
Юнкера — обложка книги
Дата написания1932-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В романе «Юнкера» Александр Иванович, молодой кадет, проходит путь от несправедливого наказания и духовного наставления до становления офицером, совмещая военную дисциплину, литературное самовыражение и личные отношения. Книга раскрывает внутренний конфликт между личной справедливостью и строгой дисциплиной, а также показывает, как духовные ценности и творчество помогают преодолеть испытания.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной справедливостью и строгой дисциплиной в военной среде, а также внутренний конфликт автора между желанием быть писателем и обязанностями офицера

Ключевые идеи

  • Несправедливость наказания в строгой дисциплине
  • Духовная поддержка отца Михаила как опора
  • Кадетская жизнь и внутренний конфликт молодого человека
  • Строгая дисциплина и проверка обмундирования как основа военной подготовки
  • Музыкальные занятия и присяга как элементы формирования военной идентичности
  • Парад с царём как кульминация учебного процесса и символ готовности к службе
  • Любовь как источник вдохновения и разочарования
  • Дружба как поддержка в трудные времена
  • Писательская мечта как путь к самореализации
  • Трудности публикации и критика как часть творческого процесса
  • Нарушение правил приводит к наказанию и внутреннему росту
  • Классическая литература как источник вдохновения и самопомощи

Вывод

Книга показывает, что истинная сила кроется в гармонии дисциплины, духовности и личного самовыражения, позволяя молодому кадету стать полноценным офицером, способным сочетать служебные обязанности с личными ценностями.

Кому полезна

  • Юные офицеры и военные кадеты
  • Литературные читатели, интересующиеся историей России
  • Педагоги и наставники, работающие с молодыми людьми
  • Люди, ищущие вдохновение в сочетании дисциплины и творчества

Главные темы

  • Дисциплина и духовность в военной среде
  • Литературное самовыражение и личностный рост
  • Любовные отношения и социальные нормы
  • Тренировка и подготовка офицеров
  • Проблемы юности и внутренний конфликт

Персонажи

  • Александр Иванович — Молодой офицер, проходящий обучение, стремится к дисциплине и патриотизму. Впервые посещает бал, учится танцевать и испытывает сильные эмоции. Скромный, сдержанный, но чувствующий, испытывает романтические переживания. Сильный, но иногда импульсивный, борется с низкой оценкой по фортификации и пытается преодолеть трудности топографической работы. Главный герой, переживает ожидание производства, участвует в представлениях и параде, задаётся вопросами о роли офицера.
  • Дрозд — Строгий, но справедливый наставник, контролирует дисциплину. Показывает оркестр, отвечает на вопросы о производстве.
  • Диодор Иванович Миртов — Ментор Александрова, помогает ему понять, что писать о собственных переживаниях. Встречается с Александровым, но позже разрывает отношения.
  • Берди‑Паша — Холодный, строгий, применяет «травлю» как метод дисциплины. Выполняет роль в театральном представлении «Высокое награждение».
  • Отец Михаил — Духовный руководитель корпуса, успокаивает и наставляет Александра.
  • Мать Александра — Обсуждает семейные проблемы с Александром.
  • Крейнбринг — Ведет музыкальные занятия, подчеркивая важность музыки в военной подготовке.
  • Граф Олсуфьев — Обучает юнкеров танцам и поддерживает Александрова.
  • Директор — Организует бал и принимает гостей.
  • Венсан — Более уверенный, практичный, также ищет девушку.
  • Зиночка — Девушка с каштановыми волосами, привлекает внимание Александрова.
  • Колосов — Строгий, требовательный, обучает строевым навыкам.

Цитаты

  • Господин капитан, это не я.
  • Твоя мама – прекрасная мамаша.
  • Подтянуть! Кругом! Расправить складку на спине!
  • Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед святым Его Евангелием...
  • Забудем эти глупые шалости летнего сезона. Теперь мы обое стали большими и серьезными.
  • Пишем много, хорошо и на пользу, на радость человечеству!
  • «Казаки. Повесть. Сочинение графа Толстого» – прочитал он на обложке.
  • «Пожалуйста, господин капитан, – сказал он, подавая листки. – Я, – отозвался звучно Александров и ловко сделал два шага вперед.
  • "Люблю! – какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово."
  • "Танцуя, она медленно поворачивает шею то налево, то направо, слегка склоняя голову к плечу."

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 2 из 69

– Я не пойду, – сказал Александров неслышным ему самому голосом, и его нижняя губа затряслась. Он и сам в эту секунду не подозревал, что в его жилах закипает бешеная кровь татарских князей, неудержимых и неукротимых его предков с материнской стороны.

– В карцер! Немедленно в карцер! – взвизгнул Михин. – Сссию секунду!

– Не пойду и все тут.

– Какое же вы имеете право не повиноваться своему прямому начальнику?

Горячая волна хлынула Александрову в голову, и все в его глазах приятно порозовело. Он уперся твердым взором в круглые белые глаза Михина и сказал звонко:

– Такое право, что я больше не хочу учиться во втором московском корпусе, где со мною поступили так несправедливо. С этой минуты я больше не кадет, а свободный человек. Отпустите меня сейчас же домой, и я больше сюда не вернусь! ни за какие коврижки. У вас нет теперь никаких прав надо мною. И все тут!

В эту минуту Отте наклонил свою пышную волосатую с проседью голову к уху Михина и стал что-то шептать. Михин обернулся на дверь. Она была полуоткрыта, и десятки стриженых голов, сияющих глаз и разинутых ртов занимали весь прозор сверху донизу.

Михин побежал к дверям, широко распахнул их и закричал:

– Вам что надо? Чего вы здесь столпились? Марш по классам, заниматься! – И, захлопнув двери, он крикнул на Александрова: – А вы сию же минуту марш в карцер!

– А я вам сказал, что не пойду, и не пойду, – ответил кадет, наклоняя голову, как бычок.

– Не пойдете? Силой потащат! Я сейчас же прикажу дядькам...

– Попробуйте, – сказал Александров, раздувая ноздри.

Но тут Отте, вежливо положив руку на руку Михина, сказал вполголоса:

– Господин поручик, позвольте мне сказать два-три слова этому взволнованному юноше.

– Ах да, пожалуйста! хоть тридцать, хоть двести слов. Черт возьми, что за безобразие! И как раз на моем дежурстве!

Отте начал очень спокойно:

– Милый юноша, сколько вам лет?

– А вам не все ли равно? – дерзко огрызнулся Александров. – Ну, семнадцать...

– Конечно, мне все равно, – продолжал учитель. – Но я вам должен сказать, что в возрасте семнадцати лет молодой человек не имеет почти никаких личных и общественных прав. Он не может вступать в брак. Векселя, им подписанные, ни во что не считаются. И даже в солдаты он не годится: требуется восемнадцатилетний возраст. В вашем же положении вы находитесь на попечении родителей, родственников, или опекунов, или какого-нибудь общественного учреждения.

– Ну так что ж? – упрямо перебил его Александров.

– Да только и всего, – равнодушно ответил Отте. – Только и всего, что весь вопрос в том, кто определил вас в корпус.

– Моя мама. Но...

– И никакого «но», – возразил учитель. – Только с разрешения вашей матушки вы можете покинуть корпус, да еще в такое неурочное время. Откровенно, по-дружески, советую вам переждать эту ночь. Утро дает совет – как говорят мудрые французы.

– Ах, да что с ним церемониться? – нетерпеливо воскликнул Михин. – Дядька! Иди сюда!

Умные и участливые слова Отте уже привели было Александрова в мирное настроение, но грубый окрик Михина снова взорвал в нем пороховой погреб. Да и надо сказать, что в эту пору Александров был усердным читателем Дюма, Шиллера, Вальтер Скотта. Он ответил грубо и, невольно, театрально:

– Зовите хоть тысячу ваших дядек, я буду с ними драться до тех пор, пока я не выйду из вашего проклятого застенка. А начну я с того...

Но тут широкая ладонь Отте мягко зажала ему рот, и он едва успел встряхнуть головой.

– Тише, мальчишка! – крикнул ласково и повелительно Отте. – Помолчи немножко. Господин поручик, – обратился он к Михину, – это не он, а его дурацкий переломный возраст скандалит. Дайте мальчику успокоиться, и все пройдет. Ведь все мы переживали этот козлиный период.

– Покорно благодарю вас, Эмилий Францевич, – от души сказал Александров. – Но я все-таки сегодня уйду из корпуса. Муж моей старшей сестры – управляющий гостиницы Фальц-Фейна, что на Тверской улице, угол Газетного. На прошлой неделе он говорил со мною по телефону. Пускай бы он сейчас же поехал к моей маме и сказал бы ей, чтобы она как можно скорее приехала сюда и захватила бы с собою какое-нибудь штатское платье. А я добровольно пойду в карцер и буду ждать.

Он низко поклонился Отте и сказал:

– Еще раз покорно благодарю вас, Эмилий Францевич. Не можете ли вы попросить за меня, чтобы меня не запирали на ключ. Ей-богу, я не убегу.

– Ах, боже мой! – вскричал Михин, ударив себя по лбу. – У меня голова трещит от этих безобразий! Ну, пускай не запирают. Мне все равно.

Но Александрова в эту секунду дернул черт. Он указал пальцем на Михина и спросил у Отте:

– Вы можете поручиться в том, что меня не запрут?

– Да, могу, могу, – тебя не запрут. Иди с богом, – замахал на него руками Отте. – Иди скорее, бесстыдник. Ну и характер же!

Александрова сопровождал в карцер старый, еще с первого класса знакомый, дядька Четуха (настоящее его имя было Пиотух). Сдавши кадета Круглову, он сказал:

– Велено не запирать на ключ. – И, помолчав немного, прибавил: – Ну и чертенок же!

Александров принял это за комплимент.

Потянулись секунды, минуты и часы, бесконечные часы. Александрову принесли чай – сбитень и булку с маслом, но он отказался и отдал Круглову.

Гораздо позднее узнал мальчик причины внимания к нему начальства. Как только строевая рота вернулась с обеда и весть об аресте Александрова разнеслась в ней, то к капитану Яблукинскому быстро явился кадет Жданов и под честным словом сказал, что это он, а не Александров, свистнул в строю. А свистнул только потому, что лишь сегодня научился свистать при помощи двух пальцев, вложенных в рот, и по дороге в столовую не мог удержаться от маленькой репетиции.

А, кроме того, вся строевая рота была недовольна несправедливым наказанием Александрова и глухо волновалась. У начальства же был еще жив и свеж в памяти бунт соседнего четвертого корпуса. Начался он из-за пустяков, по поводу жуликоватого эконома и плохой пищи. Явление обыкновенное. Во втором корпусе боролись с ним очень просто, домашними средствами. Так, например, зачастил однажды эконом каждый день на завтрак кулебяки с рисом. Это кушанье всем надоело, жаловались, бросали кулебяки на пол. Эконом не уступал. Наконец – строевая рота на приветствие директора: «Здравствуйте, кадеты», начала упорно отвечать вместо «здравия желаем, ваше превосходительство» – «здравия желаем, кулебяки с рисом». Это подействовало. Кулебяка с рисом прекратилась, и ссора окончилась мирно.

В четвертом же корпусе благодаря неумелому нажиму начальства это мальчишеское недовольство обратилось в злое массовое восстание. Были разбиты рамы, растерзали на куски библиотечные книги. Пришлось вызвать солдат. Бунт был прекращен. Один из зачинщиков, Салтанов, был отдан в солдаты. Многие мальчики были выгнаны из корпуса на волю божию. И правда: с народом и с мальчиками перекручивать нельзя...

Уже смеркалось, когда пришел тот же Четуха.

– Барчук, – сказал он (действительно, он так и сказал – барчук), – ваша маменька к вам приехали. Ждут около церкви, на паперти.

Страница 2 из 69

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее