Загрузка...
Обручение Даши — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Обручение Даши

Автор Валерий Яковлевич Брюсов
12+200798 читателей
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга рассказывает о молодом торговце Кузьме, его стремлении к образованию и свободе, и о семейных и социальных конфликтах, которые испытывают его сестра Даша и окружение.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между традиционными семейными обязанностями и стремлением к свободе и образованию

Ключевые идеи

  • Торговый квартал Москвы в 60‑х – шум, запахи, рутинные занятия.
  • Внутренний конфликт молодого торговца Кузьмы между стремлением к образованию и семейными традициями.
  • Уважение к отцу и важность правильного обращения
  • Свобода выбора в браке как проявление достоинства
  • Моральные наставления Аркадия и их влияние на Кузьму и Дашу
  • Стремление к самосовершенствованию через танцы и искусство
  • Влияние семейных и общественных ожиданий на личные решения
  • Проблемы и возможности женского участия в общественной и трудовой жизни
  • Принудительный брак как проявление семейного давления
  • Конфликт между личной свободой и традиционными ожиданиями
  • Роль старших в принятии решений о судьбе молодёжи
  • Кузьма отвергает дневник как источник лжи и глупости.

Вывод

Книга приводит к пониманию, что личная свобода и уважение к традициям могут сосуществовать, но требуют смелости и критического подхода

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей русской литературы начала XX века
  • Люди, ищущие вдохновение в вопросах свободы и традиций
  • Студенты и исследователи русской культуры

Главные темы

  • Традиции и личная свобода
  • Образование и культурные стремления
  • Семейные обязательства и брак
  • Искусство и печатная кооперация

Персонажи

  • Кузьма — Торговец бечевой, мечтающий о знаниях и танцах, чувствует неловкость в разговоре с интеллигентами. Склонен к традиционным ценностям, но открывается к новым идеям после разговоров с Аркадием. Пытается научиться танцевать, пишет стихи, участвует в общественных обсуждениях, критически относится к принудительному браку и ищет Дашу после её бегства.
  • Даша — Желающая уйти из дома, обсуждает с Кузьмой свои планы и страхи. Молодая женщина, под давлением семьи соглашается выйти замуж, но позже убегает, стремясь к свободе. Решает идти с Гужским, принимает деньги от отца, плачет, но примиряется. Сирота, живущая у Кузьмы, переживает за своё будущее и чувствует давление со стороны семьи.
  • Аркадий — Обсуждает с Дашей и Кузьмой её планы, споёт романс на собрании. Покинул Москву, переехал в Харьков, считается подлецом Кузьмой. Образованный, склонен к морализаторству и проповедует свободу выбора. Пытается убедить Кузьму, что Даша свободна и не хочет брака, пишет письмо с извинениями.
  • Влас Терентьевич — Обладает привычкой вставлять «того» и «оно» в речи, участвует в разговоре с Аркадием. Организует смотрины, предоставляет деньги и приданое, пытается контролировать судьбу Даши.
  • Отец Кузьмы — Скептически относится к образованию и танцам, придерживается традиционных ценностей. Обещает 30 тысяч рублей для Даши.
  • Лаврентий Петрович Рыбников — Проводит вечеринку, где встречаются интеллигентные люди. Рассказывает о скандале Фаины и её новом возлюбленном.
  • Фаина Васильевна Кукулина — Приглашает Кузьму к себе домой, интересуется его образованием. Искала деньги, но отказалась от общения с Кузьмой. Предлагает Кузьме присоединиться к печатной кооперации, обсуждает искусство и политику.
  • Степан Флорович Гужский — Обещает не препятствовать чтению книг и поддерживает детей. Даша сообщает о том, что её сватали за Степана Флорыча Гужского, и выражает страх перед этим браком.
  • Орина Ниловна — Поддерживает традиции, но иногда выражает сомнения относительно брака Даши.
  • Елена Демидовна — Закрывает дверь Кузьме, когда он пытается войти.

Цитаты

  • Запах дегтя, кожи, рогожи, веревок, свежей мануфактуры, сырости и гниения.
  • Танцевать? Да ты что, рехнулся? Ты бы вот покойному деду сказал, он бы тебе показал танцы.
  • «Папенька! Сколько раз я тебе говорил, что пора оставить эту купеческую манеру выражаться!»
  • «Как же тебя могут выдать против твоей воли? Этого и по закону нельзя.»
  • Выпросил-таки у папеньки, – писал Кузьма, – 15 рублей, чтобы учиться танцевать.
  • Пятьсот рублей! – подумал Кузьма.
  • «Влас Терентьевич выдал 20 рублей на новое платье»
  • «Даша заплакала пуще, но не возражала»
  • Не хочу я, чтобы сей мой дневник кончался ругательством, и потому пишу эпилог, или заключение.
  • Не потерял я веры в лучших людей и буду этой верой крепиться в том аде кромешном, в котором сам обречен погибать!

Сводка по автору из Wikidata

1873–1924. Валерий Яковлевич Брюсов. русский поэт-символист (1873–1924)

Читать онлайн

Страница 3 из 18

Заходили покупатели, так, мелкие, из бумажных магазинов, купить вязки на рубль, на несколько копеек. Кузьма записывал приход в «Общей» книге. Это он завел в деле подобие бухгалтерии, с которой познакомился по «самоучителю в шесть дней», и разносит все по книгам. Раньше только одна книга и была: «Дневник», да и та велась со всякими подчистками и помарками, при надобности и не приняли бы ее как документ. Отец объявил было, что все это одни глупости, немецкие фокусы, но Кузьма настоял на своем, и теперь отец сам доволен, что все сразу видно и можно усчитать… Следовало бы только хороший учебник достать: а то порой Кузьма все же не знает, как с разными книгами справиться…

В полдень обедали. Из трактира принесли щи суточные и телятину; запивали домашним квасом. Отец, недовольный тем, что Кузьма накануне вернулся домой поздно, степенно наставлял сына:

– Вот что я тебе скажу, Кузька. Ты, того, эти всякие штуки брось. Не наше это дело. Дед твой, покойный Терентий Кузьмич, царство ему небесное, грамоте не знал, а мне эво какое дело оставил. Книжками нам, оно, недосуг заниматься. Обучил я тебя грамоте, считать умеешь, и это хорошо: другой не обсчитает. Также, ежели какое прошение написать, сам сумеешь, а мы, бывало, этим самым ходатаям сколько полтин передавали. Ну, а большего нам и не требуется. Книжные-то люди вон без штанов ходят, а у нас, слава богу, каждый день и щи и каша на столе, а здесь, гляди, телятиной балуемся. Мне от людей везде почет, потому что неоправданных векселей за нами никогда не бывало. Толковали, старостой меня церковным выберут. Помру я, дело тебе налаженное оставлю. Только смотри, было бы оно кому оставлять. А мудрить будешь, вот помяни мое слово, все на монастыри откажу, пропадай хоть с голоду. Не на то батюшка покойный и я горбом наживали, чтобы потом праздношатаям разным рассыпать.

Скучно было слушать давно знакомые слова, которые, с малыми изменениями, отец повторял чуть не ежедневно. Кузьма знал, что отец его крепко любит как единственного сына и, конечно, наследства не лишит, пожалуй, и все простит, что бы он, Кузьма, ни сделал. Втайне отец даже гордился тем, что у него сын – «ученый», читает умные книжки, водится с умными людьми и, главное, сам до всего дошел, так как вся учеба Кузьмы сводилась к урокам приходского дьячка. Но уж таково было положение, что говорить иначе отец не мог: должен был бранить книги и тех, кто их читает. Да и говорил отец без сердца, просто исполняя свой родительский долг, как он его понимал.

Выслушав проповедь, Кузьма, вспомнив свое решение учиться танцам, не без смущения попросил:

– Папенька, дозвольте мне взять сегодня еще пятнадцать рублей.

Без разрешения отца Кузьма не смел воспользоваться ни копейкой.

– Это на что же? Баловаться, того, хочешь?

Под понятие баловства подходило все, начиная с покупки книг и кончая кутежом. Можно было бы солгать, сказать, что надо угостить товарищей, на что, поворчав, отец, вероятно, согласился бы. Но Кузьме лгать не хотелось.

– Я, папенька, хочу танцевать учиться. Случается, в обществе бываешь. Другие танцуют, так мне неловко, что не умею.

– Танцевать? Да ты что, рехнулся? Ты бы вот покойному деду сказал, он бы тебе показал танцы.

– Вы, папенька, напрасно так рассуждаете. В наше время более не гнушаются танцами. Это теперь относится к числу разумных развлечений. Многие очень образованные люди танцуют. Опять же, при дворе, сами знаете, бывают балы…

– Нет, ты это оставь. На танцы нет тебе моего разрешения. При дворе там как хотят, а нам это не к лицу. И мать то же скажет.

Отец решительно встал, запахнул полы и крякнул.

– Ну, я пойду, того, чайком побаловаться, с кумом пообещал об одном дельце покалякать. Почитай, дожидает уже. А ты посиди тут, не ровен час, кто и нужный зайдет. Тогда, оно, дошли Мишку. А дурь насчет танцев из головы выкинь.

Влас Терентьевич степенно вышел из лавки. Излюбленный трактир «Михалыча» помещался по соседству, так что хода до него было всего минуты три. Встречные почтительно кланялись купцу Русакову, зная, что у него уже «подкатывает к миллиончику».

III

Когда хозяина не было в лавке, пришел Аркадий Семенович: он всегда выбирал эти часы, чтобы заглянуть к Кузьме. Хотя уже наступил конец октября и дни стояли довольно холодные, Аркадий был в какой-то фантастической крылатке, в широкополой, скорее летней, шляпе. Но усы Аркадия были лихо закручены, и лаковые ботинки сверкали.

– Кузьма, здравствуй! «Твоего» нет?

– Папенька вышел. Садись, Аркадий.

– «Папенька»! Сколько раз я тебе говорил, что пора оставить эту купеческую манеру выражаться! Говори «отец» – гораздо благороднее и достойнее. Что ты, мальчишка, что ли?

– Привычка, Аркадий. С детства так приобык. У нас все говорят «папенька». Не все ли равно?

– Нет, не все равно. Свое человеческое достоинство надо отстаивать во всем – и в большом, и в малом. Сегодня ты назовешь отца «папенькой», а завтра позволишь ему тебе подзатыльников надавать, потому что с детства к этому «приобык». Ты с каждым должен говорить как с равным, будь это твой отец или хоть сам государь император.

Аркадий, сев, закурил папиросу.

– Понравилось вчера у Лаврентия?

– Очень было приятно. Сам знаешь, такое общество не часто приходится видеть. Кругом – одна необразованность. А там собрались люди, которые заняты высшими вопросами. Лестно было даже слушать. Какая образованная эта Фаина Васильевна! Она и Дарвина читала…

Аркадий засмеялся.

– Я уже видел, брат, что она в тебе загвоздку оставила. Только берегись, не обожгись на ней. Она сумеет закрутить прочно, так что после и не вырвешься.

– Да что ты, Аркадий! Разве же я… Я и думать себе ничего такого не позволю. Какая же я ей пара? И говорить с ней толком не умею, даже совестно. Я только об том, что приятно было с такой девушкой встретиться.

– Ладно, прикидывайся! Мошна твоего «папеньки» тоже чего-нибудь стоит, всякое образование заменит. Что, за этот год сотнягу тысяч к прежним в банк присовокупите? Или Влас Терентьич, по старине, деньги в чулке и в печке хранит?

Кузьме стало обидно за насмешки над отцом, и он ответил сухо:

– Отцовские деньги – не мои. Я их не считаю. А у меня, ты сам видал, иной раз лишнего рубля нет.

Последние слова Кузьмы заставили Аркадия поморщиться. Стараясь сохранить беспечный тон, он произнес:

– А кстати, Кузьма, мне как раз нужно лишних рублей десять. Будь другом, выручи, брат. Одну десятку, и я тебе ее верну в субботу.

– Нету, Аркадий, право, нету. Сегодня просил – не дал.

– А в конторке? Ключи-то ведь у тебя.

– Да нешто я могу брать без спросу.

Аркадий посвистел на какой-то мотив, потом, меняя разговор, спросил:

– А что Дарья Ильинишна?

Страница 3 из 18

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее