Загрузка...
Назад в библиотеку
Наполеон — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Наполеон

Автор Дмитрий Сергеевич Мережковский
12+73 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1928-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры
биографии и мемуары

Описание

Книга исследует сложную личность Наполеона, сочетая исторические факты, личные размышления и мифологические интерпретации. Автор последовательно раскрывает его внутренний конфликт, военные кампании, политические перевороты и личные отношения, показывая, как личные убеждения и исторические обстоятельства формируют судьбу великого полководца.

Главный конфликт / проблема

Столкновение личных амбиций и внутреннего конфликта Наполеона с историческими обстоятельствами, религиозными и политическими противоречиями, приводящее к его величию и падению.

Ключевые идеи

  • Парадокс того, что чем больше о Наполеоне читают, тем меньше знают его;
  • Множественность интерпретаций его личности – от героизма до мифологии;
  • Наполеон ощущал себя уникальной душой, одиноким среди людей;
  • Он стремился к мировому объединению, но испытывал внутренний конфликт с религией и революцией;
  • Понимание Наполеона требует анализа мифа и души, а не только исторических фактов.
  • Наполеон как божественно‑имманентный человек, сравнимый с древними богами.
  • Двойственность его характера: доброта, расчётливость, подлость и чувство вины.
  • Влияние памяти, воображения и трудовой этики на его мировоззрение.
  • Моральный конфликт, связанный с Испанией и казнью герцога Энгейна.
  • Война – естественное состояние, но цель – мирное единство.
  • Генерал сочетает мудрость и храбрость, планирование – почти математический расчёт.
  • Судьба и случай объединены в «тайне рока» и внутреннем предвидении.

Вывод

Книга приходит к выводу, что наследие Наполеона – это сложное взаимодействие мифа, личной амбиции и исторических сил, которое одновременно возвышает и разрушает его, оставляя глубокий след в мировой истории.

Кому полезна

  • историки
  • любители военной истории
  • студенты
  • читатели, интересующиеся биографиями

Главные темы

  • Миф и реальность Наполеона
  • Военные кампании и стратегии
  • Политические перевороты и власть
  • Личная жизнь и внутренний конфликт

Персонажи

  • Наполеон Бонапарт — Уникальная душа, одинокий среди людей, стремится к мировому объединению, конфликт с религией и революцией. Сложный, добрый и злой, мудрость и храбрость, строгий, дисциплинированный, использует заговоры для власти. Превращает Эльбу в мини‑империю, возвращается в Францию, после поражения отречется и уходит в изгнание, размышляет о чести.
  • Жозефина — Креолка из Мартиники, умная и практичная, эмоциональная опора Наполеона. Важная фигура в коронационной церемонии, её статус вызывает конфликт с Папой.
  • Талейран — Умный советник, помогает Наполеону в принятии решений, раскрывает его внутренние слабости.
  • Массена — Верный советник, помогал принимать решения в критические моменты.
  • Ланн — Пример отваги и преданности, его смерть вдохновила Наполеона.
  • Папа Пий VII — Отказывается венчать Наполеона и Жозефину, требуя церковного брака.
  • Веллингтон — Ключевой противник, командует союзными войсками.
  • Блюхер — Ведёт прусскую армию, участвует в битве при Ватерлоо.
  • Фуше — Пытается убедить в необходимости бегства, выражает опасения за судьбу Наполеона.
  • Бекэр — Пытается удержать императора на борту фрегата, но не всегда согласен с планами.
  • Мейтленд — Отказывается давать обещания, препятствует бегству.
  • Гурго — Критически оценивает планы, пытается убедить в необходимости.

Цитаты

  • «Чем больше мы узнаем о нем, тем меньше знаем его.»
  • «Я один среди людей, а весь мир – это я.»
  • «Я подл, в корне подл, je suis niache, essentiellement lâche;»
  • «Всё меня любили и все ненавидели»
  • "Война сделается анахронизмом... Будущее принадлежит миру: некогда победы будут совершаться без пушек и без штыков".
  • "Генерал – самый умный из храбрых".
  • «Знаете, как я жил тогда? – вспоминает он. – Носу не показывал в кафе и в общество; ел сухой хлеб…»
  • «Все изменилось мгновенно,– пишет он с Корсики. – Электрическая искра блеснула из недр того народа, которым управляли наши тираны.»
  • «Все вероятности были против нас, а за нас ни одной. С легким сердцем мы шли почти на верную гибель»
  • «Нельсон, наконец, настиг свою добычу, французский флот, в Абукирской гавани, близ Александрии, пал на него, как ястреб на курочку, и уничтожил»

Сводка по автору из Wikidata

1865–1941. 德米特里·梅列日科夫斯基. русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель (1865—1941)

Читать онлайн

Страница 3 из 114

Это с одной стороны, а с другой: «Пожалеют, пожалеют когда-нибудь люди о моих несчастьях и моем паденье!» [16] – «Будете плакать обо мне кровавыми слезами!» [17]

Fu vera gloria? Ai posteri ardua sentanzia. Была ли слава его истинной? Трудный суд над ней принадлежит потомкам. [18]

Но и потомки оказались не лучшими судьями, чем современники.

«Чудовищная помесь пророка с шарлатаном».– «Лжив, как военный бюллетень»,– это недаром во дни его сделалось пословицей.– «Крепкая, ясная, простая итальянская природа его разложилась в мутной атмосфере французского фанфаронства». Изолгался окончательно и «провалился в пустоту».– «Бедный Наполеон! Наш последний герой!» Таков суд Карлейля в его знаменитой книге «Поклонение героям». Если суд верен, то трудно понять, как мог очутиться в сонме героев этот «провалившийся в пустоту шарлатан». Впрочем, образ Наполеона начерчен здесь так скудно, грубо и поверхностно, что едва ли стоит долго останавливаться на нем.

Тэн сильнее Карлейля. Книга его о Наполеоне, кажется, и есть то последнее, что легло на душу читателей и не скоро из нее изгладится. [19] Действием своим на умы и сердца книга эта обязана, может быть, не столько таланту и учености автора, сколько своему созвучию с духом времени: Тэн высказал о Наполеоне то, что у всех было на уме.

«Безмерный во всем, но еще более странный, не только преступает он за все черты, но и выходит из всех рамок; своим темпераментом, своими инстинктами, своими способностями, своим воображением, своими страстями, своею нравственностью он кажется отлитым в особой форме, из другого металла, чем его сограждане современники». [20] – «По глубине и широте гениальных замыслов, по героической силе духа, ума и воли со времен Цезаря не было ничего подобного».

Таково начало, а вот конец: «Дело наполеоновской политики есть дело эгоизма, которому служит гений; в его общеевропейском здании, так же как во французском, надо всем господствовавший эгоизм испортил всю постройку». Наполеон среди людей – «великолепный хищный зверь, пущенный в мирно жующее стадо». – «Он обнаруживает безмерность и свирепость своего самолюбия», когда в 1813 году, в Дрездене, говорит Меттерниху: «Такой человек, как я, плюет на жизнь миллиона людей!» – «Положительно, с таким характером, как у него, нельзя жить; гений его слишком велик и зловреден; чем больше, тем зловреднее». – «Это эгоизм, выросший в чудовище и воздвигший среди человеческого общества колоссальное я, которое удлиняет постепенно, кругами, свои хищные и цепкие щупальца; всякое сопротивление оскорбляет его, всякая свобода стесняет, и, в присвояемой себе безграничной области, оно не терпит никакой жизни, если только она не придаток и не орудие его собственной жизни». [21] Другими словами, исполинский паук, захвативший мир в свои лапы и сосущий его, как муху, или адская машина, изобретенная диаволом, чтобы разрушить мир; или, наконец, апокалипсический зверь, выходящий из бездны; « Наполеон-Аполлион, Губитель», как толковали имя его тогдашние начетчики Апокалипсиса.

«Вот видите, матушка, какое вы породили чудовище!» – смеялся он, читая подобные пасквили. [22]

В 1814 году, после первого отреченья, когда комиссары союзников везли его на остров Эльбу, роялисты, в маленьком городке Прованса, Оргоне, сколотили виселицу и повесили на ней чучело Наполеона, под крики толпы: «Долой Корсиканца! Долой разбойника!» А оргонский мэр говорил речь: «Я его своими руками повешу, отомщу за то, что было тогда!» Тогда, при возвращении Бонапарта из Египта, тот же мэр, произнося ему приветственную речь, стоял перед ним на коленях. [23]

Нечто подобное происходит и с Тэном: в начале книги он поклоняется герою, а в конце – вешает чучело его.

«Привычка к самым жестоким фактам менее сушит сердце, чем отвлеченности: военные люди лучше адвокатов»,– говаривал Наполеон, как будто предчувствовал, что сделают с ним «адвокаты» – «идеологи». [24]

Знаменье времени – то, что на книгу Тэна никто не ответил, потому что беспомощную, хотя и добросовестную, книгу Артюр-Леви, где доказывается, что Наполеон есть не что иное, как «добрый буржуа до мозга костей», нельзя считать ответом. [25]

И еще знаменье: в приговоре над Наполеоном Восток согласился с Западом, с неверующим Тэном – верующий Л. Толстой. Суд над Наполеоном пьяного лакея Лаврушки в «Войне и мире» совпадает с приговором самого Толстого: Наполеон совершает только «счастливые преступления». – У него «блестящая и самоуверенная ограниченность». – «Ребяческая дерзость и самоуверенность приобретают ему великую славу». У него «глупость и подлость, не имеющие примеров»; «последняя степень подлости, которой учится стыдиться всякий ребенок». [26]

Русскому пророку также никто не ответил, как европейскому ученому. И человеческое стадо жадно ринулось, куда поманили его пастухи. «Толпа в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могучего: „он мал, как мы, он мерзок, как мы!“ Врете, подлецы: он мал и мерзок – не так, как вы – иначе!» (Пушкин).

Леон Блуа – совершенная противоположность Тэну и Л. Толстому. Книга его «Душа Наполеона», странная, смутная, безмерная, иногда почти безумная, но гениально глубокая,– одна из замечательнейших книг о Наполеоне. [27]

Острота и новизна ее в том, что автор делает методом исторического познания миф – кажущийся миф, действительный религиозный опыт, свой личный и всенародный. Он знает, как знали посвященные в Елевзинские таинства, что миф – не лживая басня, а вещий символ, прообраз утаенной истины, покров на мистерии и что, не подняв его, не проникнешь в нее. Через душу свою и своего народа – к душе героя, через Наполеонов миф – к Наполеоновой мистерии – таков путь Блуа.

«Наполеон необъясним; самый необъяснимый из людей, потому что он прежде и больше всего прообраз Того, Кто должен прийти и Кто, может быть, уже недалеко; прообраз и предтеча, совсем близкий к нам». – «Кто из нас, французов или даже иностранцев конца XIX века, не чувствовал безмерной печали в развязке несравненной Эпопеи? Кого из обладающих только атомом души не угнетала мысль о падении, воистину, слишком внезапном, великой Империи с ее Вождем? Не угнетало воспоминание, что еще только вчера люди, казалось, были на высочайшей вершине человечества и, благодаря одному лишь присутствию этого Чудесного, Возлюбленного, Ужасного, какого никогда не было в мире, могли считать себя, как первые люди в раю, владыками всего, что создал Бог под небом, и что сейчас после этого надо было снова упасть в старую грязь Бурбонов?» [28]

Потерянный и возвращенный рай – вот покров Наполеонова мифа над мистерией; вот где душа народа соприкоснулась с душой героя.

«Бред сумасшедшего или лубочная картинка»,– может быть, решил бы Тэн о книге Блуа, и был бы неправ. Не бывает ли, не была ли от 1793 до 1815-го «психология масс» похожа на «бред сумасшедшего» и «лубочная картинка» не драгоценный ли документ для историка?

Страница 3 из 114

Назад1234…114Далее

Вам также может понравиться

«Несвятые святые» и другие рассказы — обложка книги

«Несвятые святые» и другие рассказы

митрополит Тихон (Шевкунов)

Сказать жизни «Да!»: Психолог в концлагере — обложка книги

Сказать жизни «Да!»: Психолог в концлагере

Виктор Эмиль Франкл

Крутой маршрут — обложка книги

Крутой маршрут

Евгения Гинзбург

Мой театр. По страницам дневника. Книга I — обложка книги

Мой театр. По страницам дневника. Книга I

Николай Максимович Цискаридзе

Почти серьезно… — обложка книги

Почти серьезно…

Юрий Владимирович Никулин

Мемуары — обложка книги

Мемуары

Феликс Феликсович Юсупов

Жизнь – сапожок непарный. Книга первая — обложка книги

Жизнь – сапожок непарный. Книга первая

Тамара Владиславовна Петкевич

Корни — обложка книги

Корни

Алекс Хейли

Цветок пустыни — обложка книги

Цветок пустыни

Кэтлин Миллер

Стив Джобс — обложка книги

Стив Джобс

Уолтер Айзексон

Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана — обложка книги

Подстрочник. Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана

Олег Вениаминович Дорман

Моя семья и другие звери — обложка книги

Моя семья и другие звери

Джеральд Даррелл

Страница 1 из 195

Назад12…195Далее