Баймаган, молодой пастух, живёт в степной жизни, сталкиваясь с богатством и насилием, любовными треугольниками и внутренним конфликтом, пока не осознаёт свою вину и стремится изменить судьбу.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между богатством и бедностью, насилием и ревностью, внутренний конфликт героя, стремление к власти и богатству

Ключевые идеи

Простая степная жизнь ценится Баймаганом
Разница между богатством Хайбибулы и бедностью Баймагана
Стремление к богатству и власти как источник конфликтов
Женщины как объекты желания и насилия
Конфликт между богатым и бедным, проявляющийся в насилии и обмане
Любовные треугольники и ревность как движущие силы сюжета
Переход от беззаботного к враждебному поведению
Внутренний конфликт и осознание собственной вины
Влияние старых наставников и обманных союзников

Вывод

Герой осознает свою вину и стремится изменить жизнь, женившись на Макен и принимая ответственность за свои поступки

Кому полезна

Любители киргизской народной литературы
Читатели, интересующиеся историей степных обществ

Главные темы

Степная жизнь и богатство
Любовные отношения и ревность
Внутренний конфликт и самопознание

Персонажи

Баймаган — Ценит простую жизнь, часто размышляет, видит красоту степи. Стремится собрать деньги и лошадей, чтобы завоевать Гольдзейн, испытывает ревность к Хайбибуле. Переходит от беззаботного к насильственному, но в конце осознаёт свою вину и стремится изменить жизнь
Хайбибула — Имеет много лошадей, иноходцев, кош, деньги и дочь. Жестокий и обманчивый, владеет роскошным домом, использует деньги и лошадей как средство влияния. Учитель Баймагана, позже женится на Аяш
Ужина — Живёт в коше, стряпает, заботится о мужу. Постоянно страдает от насилия, мечтает о смерти, ищет утешения у Баймагана. Ухаживает за Баймаганом, но позже отстранена и живёт у Урмугуза
Гольдзейн — Красотка, песнь которой звучит в коше. Желаемая Хайбибулой, но также объект ревности Баймагана. Баймаган бьёт её и отбирает украшения
Макен — Работает в доме Хайбибулы, помогает Ужине, любит Баймагана. Баймаган ревнует к ней, в конце женится
Урмугуз — Критик, подчёркивает богатство Хайбибулы, считает Баймаган глупым. Любит Макен, поддерживает Баймагана в его стремлениях. Живёт с Ужиной, позже исчезает, Баймаган обвиняется в убийстве
Газиз — Бедный, но заботится о дочери, наблюдает за отношениями в доме

Цитаты

«Хороша киргизская степь, хорошо голубое небо, которое опрокинулось над ней бездонным куполом, хороши звездные степные ночи, но лучше всего новый кош старого Хайбибулы, в котором он живет вместе со своей старухой Ужиной и молоденькой дочкой Гольдзейн»
«У Хайбибулы всего много… Старая лисица катается как сыр в масле, а я ничего не возьму за свои мысли, Урмугуз»
Кто даст калым в сто лошадей и пятьсот рублей деньгами, тому и отдам Гольдзейн
Баймаган, покажи гнедого иноходца гостям…
Не шевелись, Баймаган… Будешь жив, если не будешь шевелиться.
О, ты умный человек, Баймаган!

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 4 из 5

VII

Киргизская степь была так же хороша, как десять лет назад, так же весной она покрывалась цветами и ковылем, тот же играл по ней степной ветер, а зимой волком завывали снежные метели; голубое небо так же высоко поднималось над ней, так же паслись по ней косяки киргизских лошадей, а Гольдзейн позванивала своим серебром.

Хорошо жилось Баймагану. Всего у него было много, а когда надоедало сидеть дома, он уезжал куда-нибудь в гости. У богатых людей много хороших знакомых. Когда было лень ехать, Баймаган по целым дням лежал в коше и думал о разных разностях. Всего лучше ему делалось, когда он вспоминал про свое детство. Да, Баймаган вырос у старого Хайбибулы, как бездомная собачонка: спал под открытым небом и питался объедками вместе с хозяйскими собаками. Когда варили махан или салму, [Салма – лапша из конины; махал – жареное из жеребенка. (Прим. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)] Баймаган только облизывался издали и был рад, если на его долю доставалась обглоданная косточка, которую бросала ему добрая Ужина. Эти воспоминания делали настоящее еще приятнее, и Баймаган нарочно приглашал Хайбибулу есть салму, чтобы вспомнить про старое.

Однажды, когда они вдвоем сидели около чугунного котла с салмой, старик хитро подмигнул, указывая на дочь.

– Ты ничего не замечаешь, Баймаган? – прошамкал он.

– Нет, а что?..

– Я ничего, так… Будто Гольдзейн у тебя постарела. Она будет вылитая Ужина. Вот увидишь… А Макен молодеет. Впрочем, на чужих жен нехорошо заглядываться… Я так сказал. Ну, прощай…

Эти слова глубоко запали в душу Баймагана, хотя он старался о них совсем не думать. Раз он больно прибил Гольдзейн, и когда она стала плакать в своем углу, он занес было руку с нагайкой, чтобы ударить ее по спине, но взглянул на ее заплаканное лицо, испуганные глаза – и рука с нагайкой бессильно опустилась сама собою: на него смотрела старая Ужина, а Гольдзейн, красавицы Гольдзейн, больше не было.

Баймаган начал часто напиваться кумысом, бил жену и все ходил около коша, чтобы хоть издали посмотреть на Макен. Урмугуза он нарочно посылал в дальние киргизские стойбища с разными поручениями, чтобы не стыдно было заходить в его старый кош под разными предлогами.

Макен стала прятаться от Баймагана, а это еще больше разжигало в нем кровь. Чтобы показать ей свою любовь, Баймаган не упускал случая на ее глазах бить Гольдзейн по чему попало, а потом отнял у жены все украшения и спрятал их в свой сундук. Кривого Газиза он поил самым хорошим кумысом и называл дядей. А Гольдзейн от побоев и слез делалась все больше похожей на свою мать, и Баймаган старался не смотреть на нее.

«Надо избыть Урмугуза, а потом я женюсь на Макен, когда она останется вдовой, – подумал Баймаган. – Гольдзейн пусть служит ей, как раба…»

VIII

Урмугуза не стало. Много так пропадает в степи. Чужие люди обвиняли Баймагана, что он подослал убийц к своему работнику, а сам женился на его вдове.

А Баймаган ничего не хочет знать, что говорят про него люди. Он по целым дням лежит на ковре вместе с Макен, а Гольдзейн прислуживает им, старая некрасивая Гольдзейн. Но Макен такая печальная, и Баймагана тянет выйти из коша; рядом в коше старого Хайбибулы каждый раз на шум его шагов отодвигается край ковра, которым прикрыт вход, и оттуда смотрят прямо в душу Баймагана два темных глаза, а из-за белых зубов сыплется беззаботный детский смех. Это молодая Аяш смотрит на Баймагана, и у него темнеет в глазах.

«Обманул меня Хайбибула, – думает он. – Макен все думает о своем Урмугузе… Ей скучно со мной».

Не спится по ночам Баймагану, а вместе с ночным холодом ползет к нему в кош ласковый девичий шепот, – о, он знает этот голос, который хватает его прямо за сердце! Нужно было отправить на тот свет не Урмугуза, а старую лисицу Хайбибулу: Будет ему грешить, а Аяш еще молода.

Темнее ночи ходит Баймаган и все думает о старике Хайбибуле, – может быть, старая лисица сам догадается умереть.

Отточил острый нож Баймаган и ночью, как змея, заполз с ним в кош Хайбибулы. Вот уж он слышит ровное дыхание спящей Аяш, а рядом с ней на постели, под шелковым бухарским одеялом, храпит Хайбибула. Баймаган подполз к изголовью и замахнулся, чтобы ударить Хайбибулу прямо в сердце, – он пригляделся к темноте и теперь хорошо различал спавших, – но, заглянув в лицо старику, Баймаган остолбенел: это лицо смеялось своим беззубым ртом, а старческие слезившиеся глаза смотрели на него в упор.

– Ну, чего ты испугался?.. – шепчет Хайбибула, а сам все смеется и смотрит на него. – Делай то, за чем пришел…

Страшная ярость закипела в груди Баймагана, хочет он поднять руку с ножом, но у него нет больше силы, – рука висит, как плеть.

– Убил Урмугуза, убивай и меня, – шепчет Хайбибула. – Аяш моложе твоих жен… Ты умный человек, Баймаган. Ха-ха-ха…

Эти слова ударили Баймагана прямо в голову, и он почувствовал, как на его голове открываются старые раны от лошадиных копыт и как он сам начинает весь леденеть. Жизнь быстро выходит из него вместе с горячей кровью, а старый Хайбибула делался все дальше и дальше, и только далеко-далеко, точно из-под земли, доносился его страшный дребезжащий смех и тот же шепот:

– О, ты умный человек, Баймаган!..

Баймаган крикнул, объятый ужасом, и сам испугался своего голоса, точно это кричал не он, а какой-то другой голос.

– Тише, тише… не шевелись, Баймаган, – шептал над ним голос старой Ужины, чьи-то руки удерживали его голову.

Страница 4 из 5

Назад 1…3 4 5 Далее