Читать бесплатно онлайн

Плотничья артель

Автор Алексей Феофилактович Писемский

12+1959

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Зиму прошлого года я прожил в деревне, как говорится, в четырех стенах, в старом, мрачном доме, никого почти не видя, ничего не слыша, посреди усиленных кабинетных трудов, имея для своего развлечения одни только трехверстные поездки по непромятой дороге, и потому читатель может судить, с каким нетерпением встретил я весну…»

Дата написания1854-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

литература 19 века русская классика

Темы

рассказы

Читать онлайн

Страница 5 из 16

- Это на сговорах; а на свадьбах, я думаю, еще больше приговоров бывает, - продолжал я спрашивать, видя, что Сергеич был в душе мастер по свадебному делу, и я убежден, что он некоторые приговоры сам был способен сочинять. Вопрос мой окончательно расшевелил старика; он откашлялся, обдернул бороду и стал уж называть меня, вместо "государь мой милостивый", "друг сердечный".

- В самую свадьбу, друг сердечный, - начал он, - приговоры, большие ведутся. Теперича взять так примерно: женихов поезд въезжает в селенье; дружка сейчас, коли он ловкий, соскочит с саней и бежит к невестиной избе под окошко с таким приговором: "Стоят наши добрые кони во чистом поле, при пути, при дороженьке, под синими небесами, под чистыми под звездами, под черными облаками; нет ли у вас на дворе, сват и сватьюшка, местечка про наших коней?" Из избы им откликаются: "Милости просим; про ваших коней есть у нас много местов". Теперича по его команде поезд въезжает на двор, а он, государь мой милостивый, все впереди, никому вперед себя идти не дает. По сеням идет, молитву творит и себе приговор говорит: "Идет друженька лесенкой кленовою, мостиком калиновым, берется друженька за скобочку полужоную. Растворите, во имя отца и сына и святаго духа, дверечки широкие: сам я, сватушка, двери на петле поведу, а без аминя не войду!" Тем, друг сердечный, что в свадебном деле ничего без молитвы начинать нельзя, весь поезд, значит, аминя и ждет - да! Как теперича им аминь из избы оголосили, дружка опять впереди всех. Первый его приговор, как в избу вошел: "Скок чрез порог, насилу ножки переволок!" Значит, чтоб с шутки начать, да и дело кончать да! Второй приговор его: "Все люди смотрящие, все люди глядящие! Покажите мне хозяина настоящего в дому". Третий его приговор: "Сватьюшка любезный, кто у вас в доме начал?" - "Начал у нас в доме спас, пресвятая богородица!" - отвечают ему. Четвертый приговор дружки значит: "Богу помолимся, на все четыре стороны поклонимся, сватьюшка любезный, в некоторые годы, в некоторые времена ходили промеж нас старушонки, дела наши свашили, были промеж нас и сговоры! Теперича, значит, дело наше сужено, ряжено: к молодому нашему князю пожалуйте молодую княгиню, к большому барину большого барина, к меньшому барину меньшого, к тысяцкому тысяцкого, а ко мне, дураку-дружке, такого же дурака-дружку". Теперича сейчас невесту и выводит из-за занавески брат родной али там крестный. Дружка опять было первый идет, брату пива подносит, только на тот раз ему говорят - да: "Пришлите себя помоложе, подороже и повежливее!" Значит, надо жениха посылать. Идет тот сначала с пустым пивом, без денег, значит, брат ему и говорит: "Кушайте сами; наша сестричка не дешевая: не по бору ходила, не шишки брала, а золотом шила; у нашей сестрички по тысяче косички, по рублю волосок" - значит, выкуп надобно делать, денег в пиво класть.

- А дружка что тут делает? - спросил я.

- Дружка промеж тем свое справляет, - отвечал Сергеич. - Тоже, грешным делом, бывало, попересохнет в горле-то, так нарочно и закашляешься: и кашляешь и кашляешь, а тут такой приговор и ведешь: "Сватьюшки любезные, что-то в горле попершило, позакашлялось: нет ли у вас водицы испить, а коли воды нет, мы пьем и пивцо, а пивца нет, выпьем и винца!" Ну, и на другой хорошей свадьбе, где вином-то просто, тут же стакана три в тебя вольют; так и считай теперь: сколько в целый день-то попадет. С другой, бывало, богатенькой свадебки, после друженья, приедешь домой, так целую неделю в баню ходишь - свадебную дурь паром выгонять. Хорошо дружке бывает, нечего сказать, больно хорошо.

- Хорошо-то, хорошо, да ведь и это дело не всякий справит: надобно тоже разум иметь, - заметил я.

- Еще какой разум-то, друг сердечный! Разум большой надо иметь, отвечал Сергеич. - Вот тоже нынешние дружки, посмотришь, званье только носят... Хоть бы теперь приговор вести надо так, чтоб кажинное слово всяк в толк взял, а не то что на ветер языком проболтать. За пояс бы, кажись, в экие годы свои всех их заткнул, - заключил он и начал тесать.

- А уж нынче разве ты не дружничаешь? - спросил я.

- Нет, государь мой милостивый, давно уж отстал; что-что с рожи-то цветен да румян, а глаза больно плохи. Вот и рубишь теперь все больше по памяти; кажинный год раза три сослепа-то обрубишься, а уж где дружничать: тут надо глаза быстрые, ноги прыткие!

- Ты семейный али одинокий?

- Какое, друг сердечный, одинокий! - возразил Сергеич: - Родом-то, видно, из кустовой ржи. Было в избе всякого колосья - и мужиков и девья: пятерых дочек одних возвел, да чужой человек пенья копать увел, в замужества, значит, роздал - да! Двух было сыновьев возрастил, да и тем что-то мало себе угодил. За грехи наши, видно, бог нас наказывает. Иов праведный был, да и на того бог посылал испытанье; а нам, окаянным, еще мало, что по ребрам попало - да!

- А сыновья где ж у тебя?

- Сыновья, друг сердечный, старший, волей божьею на Низу холеркой помер, а другого больно уж любил да ласкал, в чужи люди не пускал, думал, в старые наши годы будут от него подмоги, а выходит, видно, так, что человек на батькиных с маткой пирогах хуже растет, чем на чужих кулаках - да!

- Где ж он? Спился, что ли?

- Я уж и сказать тебе не знаю как, в кою сторону он дурак; недолго бы, кажись, пил, да много в кабак отвалил. Добросовестным он, государь мой милостивый, при конторе нашей был, и послали его, где греху-то быть, с мирскими деньгами в город; уехать-то уехал в поддевке, а оттель привели на веревке - да! Все денежки, двести с хвостиком, и ухнул там; добрые люди, спасибо, подсобили - да! Он-то благовал, а батька в ответ попал: мирские рублики, батюшка, не простят. На сходке такое положенье сделали, что али бы я деньги за него клал, али бы его, разбойника, на поселенье сдал - да! Не стерпел я этого: детки-то к нам сердцами не падки, а они нам - худы ли, добры - всё сладки. Делать неча, пошел к Пузичу, стал ему в ноги кланяться...

- А разве Пузич у вас деньги в рост отдает?

- Нешто, нешто, сударь одолжает кой-кого на знати, - отвечал старик, вздохнув, - исстаря еще у них в дому это заведенье идет: деды его еще этим промышляли.

- Помилуй! Сам Пузич дурак какой-то, болтушка! - заметил я.

Сергеич усмехнулся.

- Да, то-то вот, что-что разумом мелок, да как сердцем-то крепок, так и богатее нас с тобой, государь милостивый, живет. Гривной одолжит, а рубль сорвать норовит; мало бога знает, неча похвалить, татарский род проклятый, что-что крещеные! Хоша бы и мое дело: тем временем слова не сказал и дал, только в конторе заявил, а теперь и держит словно в кабале; стар не стар, а все в эту пору рубль серебра стою, а он на круг два с полтиной кладет.

- Ну, а прочие как же живут у него? - спросил я.

- А что, государь мой милостивый, прямо тебе скажу; вся артель у нас на одном порядке, - отвечал старик тихо. - Все в кабале у него состоим. Вон хоть бы этот Матюшка, дурашный, дурашный парень, а все бы в неделю не рублем ассигнациями надо ценить.

- Неужели же он рубль ассигнациями только кладет ему в неделю? воскликнул я.

Страница 5 из 16

Назад 1…4 5 6…16 Далее