Загрузка...
Смерть Вазир-Мухтара — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Смерть Вазир-Мухтара

Автор Юрий Николаевич Тынянов
12+2007387 читателей
Дата написания1927-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
10 класс

Описание

Молодой дипломат и писатель Александр Сергеевич Грибоедов отправляется в Персию, где его дипломатические усилия, культурные взаимодействия и личные переживания приводят к трагической гибели, отражая сложные политические и культурные отношения России и Персии в начале XIX века.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между Россией и Персией, дипломатические напряжения и личная судьба Грибоедова.

Ключевые идеи

  • Грибоедов готовится к посольской миссии в Персию и сталкивается с семейными сомнениями.
  • Взаимодействие Грибоедова с чиновниками (Ермолов, Пасьевич, Нессельрод) раскрывает политический контекст войны с Персией.
  • Успешное заключение «Туркменчайского мира» подтверждается новостной заметкой, но предвещает трагический исход.
  • Тонкая граница между официальной церемонией и личным восприятием Грибоедова
  • Слияние политических и культурных событий в одном повествовании
  • Грибоедов как наблюдатель и посредник между разными мирами
  • Дипломатические интриги и тайные братства среди иностранных дипломатов
  • План России по колонизации Закавказья и созданию «Восточной Индии»
  • Роль Грибоедова как посредника и советника в переговорах
  • Бюрократические интриги и назначение в Персию
  • Творческая деятельность Грибоедова как трагедии
  • Взаимодействие с литературными деятелями

Вывод

Грибоедов погибает во время штурма дворца, оставляя после себя дипломатические последствия и напоминание о сложности международных отношений.

Кому полезна

  • Историки
  • Любители русской литературы
  • Студенты истории и международных отношений
  • Профессионалы в дипломатии

Главные темы

  • Дипломатия и международные отношения
  • Культурные взаимодействия
  • Личная судьба и трагедия
  • Война и внутренние интриги Персии

Персонажи

  • Александр Сергеевич Грибоедов — Молодой, решительный чиновник, талантливый писатель и музыкант. Стремится к служебному росту, но не хочет отказываться от творчества. Участвует в переговорах с шахом, посещает монетный двор Аббаса, наблюдает ритуалы, размышляя о своей роли в политике и войне.
  • Нессельрод — Старший дипломат, сопровождает Грибоедова в дворец, участвует в церемонии. Управляет дипломатическими делами, интересуется проектом по Востоку, принимает решения о назначении и повышении статуса Грибоедова.
  • Аббас‑Мирза — Главный правитель, стремящийся укрепить государство, проводить военные реформы и противостоять внешнему давлению. Руководитель монетного двора, наблюдает ритуалы, его решения влияют на ход войны с Россией.
  • Вазир‑Мухтар — Сдержанный и внимательный к деталям, он наблюдает за ритуалами и пытается сохранить баланс между русской дипломатией и персидскими традициями.
  • Пушкин — Встречается с Грибоедовым в театре, обсуждает планы по литературе. Участвует в обеде, обсуждает творчество Грибоедова.
  • Доктор Макниль — Рассказывает о работе в Персии и о дипломатических миссиях. Обсуждает ордена, дипломатические миссии и культурные различия.
  • Пакевич — Участвует в дипломатических усилиях и оказывает поддержку Аббасу‑Мирзой.
  • Фетх‑Али‑шах — Владелец государства, иногда конфликтует с Аббасом‑Мирзой из-за политических решений.
  • Самсон-хан — Участвует в церемонии брака дочери, обсуждает подарки. Он является объектом дипломатических усилий Грибоедова.
  • Алаяр-хан — Участвует в церемонии, обсуждает подарки. Он участвует в обсуждении жен Алаяр‑хана и дестхата.
  • Манучехр‑хан — Он наблюдает за ритуалами и помогает Вазир‑Мухтару в аудиенции.
  • Фазиль‑хан — Читает стихи шаху и министрам, участвует в церемонии.

Цитаты

  • Взгляни на лик холодный сей, Взгляни: в нем жизни нет; Но как на нем былых страстей Еще заметен след!
  • В конце концов, в 1828 году, Пушечный выстрел из Петропавловской крепости объявил о заключении мира с Персией.
  • Пушкин подошел к нему и просто протянул руку.
  • Он сказал: «Мы еще встретимся. Я рад.»
  • «Важны не только воинственный дух, но и способы прокормления, доходы и их приращение».
  • «Мы не одолжены уже иностранцам за их произведения, но нуждаемся в новых ресурсах».
  • «Я же и по чину своему на этот пост назначен быть не могу.»
  • «Господин министр, я буду счастлив…»
  • «Потому что в очках, в этой мелочи, – тоже очень многое заключается. Самые легкомысленные глаза приобретают в очках ученость.»
  • «Чудо может вознести всякого.»

Сводка по автору из Wikidata

1894–1943. Ю́рий Никола́евич Тыня́нов. русский писатель, литературовед, критик, переводчик

Читать онлайн

Страница 4 из 120

Щеголи в крылатках, в эриванках, воздушные, как бабочки, казались существами из особого мира. Все нынче на Москве было заражено легкостью, бойкостью. Очень все молодцеваты стали. И ненадежны. Казалось, что дрожки с пролетным франтом сейчас полетят по воздуху, оставив внизу салопницу и мужика, несущего на голове бочонок сельдей и, как тяжким маятником, качающего рукой.

Но франта теснили лошадиные морды, и из толпы упорно выплывал все тот же мужик, с механической грацией качавший туловищем и рукою.

Он нес на голове бочонок и поэтому балансировал, как балерина.

Даже у московских мужиков за два года, что он не был в Москве, исчезла медвежеватость, даже салопницы были охвачены движением – те же самые шли вперед и возвращались назад.

Так ему казалось, он был близорук.

Навстречу медленно, как во сне, равнодушно, как на театре, проплыл мужик, в санях не по времени. Ехал он по Садовой, как по деревне.

Он плыл с открытым ртом, не думая, не чувствуя, с неопределенной сосредоточенностью глядя вперед. А рядом в дрожках ехал Макниль.

Он испугался, как это просто он рядом с мужиком отметил доктора Макниля.

Все совершается непоследовательно, но просто: по улице едет мужик, и почти рядом с ним англичанин, главный доктор тебризской миссии, Макниль.

Он жадно посмотрел в ту сторону, но Макниля не было, а был толстый полковник с собачьими баками.

Однако как он сюда попал? Если Макниль поехал в Россию, он должен бы об этом знать. Впрочем, доктор, может быть, действовал прямо через Паскевича. Однако Паскевич должен бы и в этом случае его предуведомить.

Хотя, что же в этом он находит особого?

И, может быть, это вовсе не Макниль.

Он пожал плечами с неудовольствием. Лицо англичанина так ему примелькалось в Тебризе, что он родную мать вскоре за него примет. Он снял очки и сердито протер их кружевным платком. Глаза без очков смотрели в разные стороны.

Кучер остановил карету на Пречистенке, у Пожарного депо.

3

Уже самый дом несколько поражал своей наружностью, он вдвигался в сад. Корпус был приземист, окна темноваты, парадная дверь тяжела и низка. Здесь жил теперь отставной Ермолов.

Дверь глядела исподлобья, подавалась туго и готова была каждого гостя вытолкнуть обратно, да еще и прихлопнуть. Особенно его.

Тот любезный, искательный Ермолов, который при Александре владел Кавказом, замышлял войны, писал нотации императору, грубиянствовал с Нессельродом, более не существовал, не должен был, по крайней мере. Каков же был теперешний, в этом доме?

Отношения с Ермоловым за два последних года были мучительны. Вернее, их не было. Они избегали друг друга.

Когда Николай взял приступом дворец, он почувствовал себя сиротливо, выскочкой – parvenue. Тогда стали рыться в разговорах и нумеровать шепоты. Оказалось, между прочим, что на Кавказе сидело косматое чудище – проконсул Кавказа, хрипело, читало нотации и т. д. Показалось, что он хочет отложиться, отпасть от империи, учредить Восточное государство. Ждали, что он после декабря пойдет на Петербург. Его окружали подозрительные люди. Он вел свою линию на Востоке, следовало его убрать.

Вскоре началась война с Персией. Старик попробовал буркнуть на Петербург, вмешивающийся в его военные дела. Но его время прошло, как и его дела.

Империи более не требовались тучность полководцев и быстрота поэтов.

К нему приставили дядькой Паскевича.

Паскевич умел подчиняться и любил подчиняющихся.

Он терпеливо доносил на Ермолова и объяснял Николаю, что лучше всего назначить главнокомандующим его и отрешить Ермолова.

Персидские дела пошли и того хуже. У персов был полководец горячий – Аббас-Мирза. Русские военачальники грызлись.

Вскоре на них обоих прислали еще старшего. Дибич был уже совсем крошкой, рыжая, пылкая, нечистоплотная фигурка.

Ермолов смотрел исподлобья, Паскевич ел глазами, Дибич косил в землю.

Он боялся, что над ним смеются.

Дибич написал императору, что нужно сместить и старика и молодого, а поставить человека средних лет.

Сам он, однако, от этого ничего не выиграл, вернулся восвояси. Выиграл Паскевич. Ермолова уволили, как были уже уволены двадцатые годы вообще.

Всех его помощников, после войны, тоже убрали на покой. Образовалась как бы ермоловская партия – недовольных генералов.

Бренча саблями или, если уж они были в отставке, просто дергая плечами, они хрипели вокруг низверженного монумента.

Они собирались в Москве к нему на Пречистенку, как тамплиеры в храм, как христиане в катакомбы. И монумент их благословлял.

Выбитый из оси, на которой он двигался тридцать восемь лет службы, он врос в землю. Он устанавливал одним примером из тактики превосходство Наполеона над Ганнибалом, одним русским словом уничтожал значение занесшегося николаевского выскочки. Тихо трепеща канителью эполет и волоча ноги, проходили перед ним генералы, опираясь по-отставному на палки.

Война кончилась; Аббас-Мирза, величайший азиатский полководец и дипломат, был сломлен. В Петербурге ждали Туркменчайского мира.

Генералы знали: война выиграна бездарно. Паскевича в деле и не видали, все сделали Вельяминов и Мадатов, а он только имя свое приложил. А потом надоносил, представил в ложном свете и обоих выгнал. Генералов в двадцатом веке назвали бы пораженцами.

Но Грибоедов – он-то что же приложил свое имя к Паскевичу?

Здесь начинался неприятный провал, смутная область.

Было подозрительно, как вдруг стал блистателен стиль Пас-кевича, который не знал грамоты: даже в партикулярной переписке вместо буки-азба у него появилась решительная красота и стройность. Кто-то ему помогал. Неужели Грибоедов?

Ведь Грибоедов, при первом известии о посылке дядьки, говорил генералам:

– Каков мой-то холуй? Как вы хотите, чтобы этот человек, которого хорошо знаю, торжествовал над нашим? Верьте, что наш его проведет, и этот, приехав впопыхах, уедет со срамом.

Грибоедов же был питомец старика. Питомец не сморгнул глазом, когда полководца уволили; остался цел и невредим, а потом вознесся.

И неужто причиной было ничтожное обстоятельство, что он был свойственник Паскевичу?

Один генерал сказал о нем со вздохом:

– Его замутил бес честолюбия. Господа, ему тридцать два года. Это, по Данту, середина жизни или около того. Это эра, когда в ту или иную сторону человека мутит.

Ермолов же тогда посмотрел, и на лице его не отразилось ничего.

Старый слуга равнодушно встретил пришедшего в сенях и проводил наверх, в кабинет хозяина.

Кабинет был невелик, с темно-зеленой мебелью. Наполеон висел на стенах во многих видах, всюду мелькали нахмуренные брови, сжатые крестом руки, треугольная шляпа, плащ и шпага.

Слуга усадил Грибоедова и спокойно пошел вон.

– Они занимаются в переплетной, сейчас доложу. Что еще за переплетная?

Ждать пришлось долго. В этом не было ничего обидного, хозяин был занят. Всюду висел Наполеон. Серый цвет императорского сюртука был облачным, как дурная погода под Москвой, лицо его было устроено просто, как латинская проза.

До такой прозы Россия еще не дошла.

«Цезарь» было прозвище старика, но и в этом ошибались: он был похож скорее на Помпея и ростом, и статурою, и странною нерешительностью. До Цезаревой прозы ему не дойти. И даже до Наполеоновой отрывистой риторики.

Страница 4 из 120

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее