Загрузка...
Из воспоминаний — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
мемуарыпамятьБельгияПарижпоэзияавторпубликацияпереводисториялитература

Описание

Книга представляет собой воспоминания автора о путешествии в Бельгию, встрече с поэтом Полем Верленом, его выступлении в Генте, конфликте из‑за денег и о ранних этапах литературной карьеры, включая влияние Вилье де Лиль-Адана и реакцию прессы на пьесу «Принцесса Мален».

Главный конфликт / проблема

Конфликт между автором и Полем Верленом из‑за денег и пьянства, а также трудности публикации пьесы «Принцесса Мален».

Ключевые идеи

  • Важность встречи с Полем Верленом для развития автора
  • Трудности публикации и печати в конце XIX века
  • Влияние Вилье де Лиль-Адана на литературный путь автора

Вывод

Книга показывает сложности и вдохновение в литературной карьере автора, подчёркивая важность поддержки, критики и упорства в творчестве.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Писатели
  • Историки литературы
  • Читатели, интересующиеся символизмом

Главные темы

  • Литературные встречи и выступления
  • Проблемы публикации и критика
  • Влияние литераторов

Персонажи

  • Морис Метерлинк — Писатель, который организует поездку Верлена и описывает свои ранние литературные годы
  • Пол Верлен — Публичный выступитель, известный своей пьянкой и эмоциональностью
  • Жан Касье — Сын ультракатолического сенатора, преданный поклонник Верлена
  • Грегуар Ле Руа — Помогает организовать поездку и выступление
  • Вилье де Лиль-Адан — Французский писатель, оказавший влияние на автора в Париже
  • Октава Мирбо — Публикует статью о «Принцессе Мален», усиливая интерес к работе автора

Цитаты

  • Триста франков! — он даже побледнел.
  • Морис Метерлинк одарил нас самым гениальным произведением современности, самым необыкновенным…

Сводка по автору из Wikidata

1862–1949. Maurice Maeterlinck. бельгийский писатель, поэт, драматург и философ (1862—1949)

Читать онлайн

Страница 3 из 6

В его прозе звучит музыка, и не только фраз или образов, но так же и более высокая, чем позволяют масштабы человеческих ценностей, музыка мысли, которую нигде, как только у него, и не отыщешь, которая аккомпанирует ему, оправдывает, поддерживает, возвышает его слова, достигающие мест, недоступных прочим писателям, столь же великим, но более осторожным, чем он.

До встречи с ним я не пробовал писать, как многие, прочитавшие лучшие из стихов, следящие за годовыми колебаниями литературы, что идут то за Франсуа Куппе, то следуют за Жаном Ришпаном, Банвилем, Леконтом де Лилем и Эредиа, чтобы закончить подражанием Бодлеру, сдобренного творчеством Верлена или Малларме.

Только раз я попытался писать прозу, рассказ «Избиение младенцев» появился в основанном нами журнале «Плеяда»[14]. У журнала жизни было не больше чем у розы в стихотворении Малерба — «недолгие утренние часы»[15], или, если выразиться прозаически — шесть номеров. «Избиение» было вполне реалистическое, то есть я пересказал картину Брейгеля Старшего[16]. Но принцесса Мален, Мелисанда, Селизетта[17], как и прочие фантомы, выжидали своего часа рождения, уже дыша атмосферой, созданной во мне Вилье де Лиль-Аданом.

Книгопечатание

По возвращении в Бельгию, я завершил «Теплицы»[18], которые начал писать еще в Париже.

Я знал, что бесполезно обращаться к издателям. Они в ужасе разбегаются при одном только упоминании поэзии. Но где достать денег? У каждого из нас есть своя копилка в отцовском сундуке. Потихоньку от отца, который пустился бы в крик и мог потребовать объяснений, которые я затруднился бы дать, мне удалось-таки, при соучастии матери, завладеть своими капиталами. Но их оказалось недостаточно; тогда я добился участия сестры и брата: они дали мне ссуду под проценты, с постепенной и не очень скорой уплатой долга.

Один приятель по колледжу оказался обладателем маленького печатного станка для визитных карточек и циркуляров, и к тому же у него нашлась россыпь из нескольких сотен более-менее эльзевирьянских литер[19] и скромный пресс с маховым колесом, приводимым в движение не мотором, а усилиями человеческих рук.

Таким образом, два моих друга, Грегуар Ле Руа и будущий знаменитый скульптор Жорж Минне, стали типографами вместе со мной. Техническую работу выполняли отставной типографский мастер и его молодой ученик, а мы вращали маховое колесо. Приходилось работать по вечерам и ночами, потому как день принадлежал серьезным клиентам. Словом, полотна Гелдера[20] по сравнению с нашими муками показались бы приветливыми и даже радостными. Продать удалось всего дюжину экземпляров, и великие надежды, возлагаемые на это событие, обернулись гулом тщетных усилий.

Однако, рукопись «Принцессы Мален»[21], полностью завершенной, нетерпеливо дожидалась своей очереди. На сей раз речь шла уже не книжонке, сшитой из двух-трех листов, но о томе по меньшей мере в триста страниц. Расчитывать на сбережения брата или сестры более не приходилось: они и так сожалели о худо помещенных капиталлах. Я обратился прямо к матери, она, и я был в том прекрасно осведомлен, никогда и ни в чем не могла отказать своим детям. Я попросил у нее 250 франков на «Принцессу Мален». Мать не стала спрашивать меня, что это за принцесса, о которой она ничего не слышала, свалилась мне на голову, но пообещала снабдить ее деньгами к концу месяца, потихоньку подделывая хозяйственные счета. В те счастливые времена 250 франков творили чудеса.

Моя бледная девочка, принцесса из Иссельмонда, дождалась своей очереди и смело выступила навстречу славе или смерти. Ее рождение было и долгим, и трудным, — сказывался тяжелый характер эльзевирьянских литер, к тому же готовые страницы следовало еще разложить по экземплярам.

Мы отпечатали, сброшюровали книги и отдали их брюссельскому книгопродавцу Полю Лакомблю[22]. Он продал полтора десятка экземпляров, еще дюжину я разослал друзьям, в частности — Стефану Малларме[23], который в нескольких отточенных словах, весьма меня ободривших, подтвердил получение. Затем все замирает и рушится в могильную яму, зарезервированную за каждым начинающим поэтом.

Но вот, несколько месяцев спустя, неожиданное событие переворачивает дом вверх дном.

Это случилось в дивный летний праздный день, в самый разгар трапезы. Мы сидели за длинным столом в обеденной зале: родители, брат, сестра, я и дядюшка Гектор, случайно к нам заглянувший. Отец рукою мастера как раз разрезал жирненькую пулярку, выращенную и откормленную в нашем имении, когда на дорожке в саду мы увидели почтальона, вскоре лакей принес на подносе корреспонденцию, среди которой оказалось несколько писем и газета в бандероли, посланная лично мне. Я развернул ежедневный выпуск «Фигаро» и: Над двумя колонками на первой странице увидел набранную прописными буквами шапку: «МОРИС МЕТЕРЛИНК». Ошеломленный, ведь я не чувствовал за собою греха, что привел бы к подобной неожиданности, я бегло просмотрел статью, опасаясь встретить in couda venenum, обычной для французской прессы шпильки в адрес иностранца к концу статьи; я побледнел, покраснел, солнце слепило.

Отец заметил мое волнение:

— Что с тобой? Что это у тебя?

Не говоря ни слова, я протянул ему газету. Теперь он в свою очередь удивленно пробежал те же две колонки, в которых речь шла обо мне, и посмотрел на меня взглядом, в котором читался вопрос: как это только мне в голову пришло впутаться в подобное преступление? Отец свернул газету и, так же безмолвно, вернул мне. Мать решила, что с ее сыном связан какой-то скандал, но, конечно, не поверила и заранее уже меня простила. Дядя Гектор, который сидел рядом с отцом, успел прочесть статью из-за его плеча. Как человек практичный, он тотчас что-то в уме посчитал на будущее, и правая его рука сама потянулась к левой, словно бы перебирая воображаемые экю, дядя посмотрел на меня недоуменно и спросил шепотом:

— Каково: а? Морис?..

После чего обед возобновился, и гости, озадаченные и чрезвычайно заинтригованные, заговорили о посторонних вещах.

Заждавшаяся нас великолепная пулярка была уже холодна как смерть.

Кстати, вот первые умозаключения Октава Мирбо[24] о «Принцессе Мален», сделанные им в «Фигаро» 24 августа 1890 года, привожу начало статьи:

«Я ничего не знаю о М. Морисе Метерлинке. Не знаю, откуда он и кто. Стар или молод, богат или беден, не знаю. Знаю только, нет человека, более неизвестного, чем он; знаю так же, что он создал шедевр, но не просто нечто такое, к чему приклеивают ярлык шедевра как бы авансом, и что публикуется каждый день нашими юными мэтрами, нечто, воспеваемое ныне на все лады под визгливые лиры — или скорее под новенькие визгливые флейты, но удивительный, чистый, вечный шедевр, шедевр, которого одного хватит, чтобы обессмертить имя своего творца, шедевр, заставивший благословить это имя всех изголодавшихся по прекрасному и великому; шедевр, о котором мечтают благородные и измученные творцы в минуты высшего душевного напряжения, не в состоянии создать ничего подобного. Словом, М. Морис Метерлинк одарил нас самым гениальным произведением современности, самым необыкновенным, но так же и наивнейшим из всех, и пьеса его — осмелюсь ли сказать? — превосходит по красоте все, что есть самого прекрасного в Шекспире. Произведение М. Мориса Метерлинка называется „Принцесса Мален“. Есть ли в этом мире хотя бы два десятка знающих об авторе? Сомневаюсь».

Страница 3 из 6

Вам также может понравиться

Страница 1 из 195

Назад12195Далее